Отравленные морем (СИ) - Волгина Алена - Страница 55

Не успели помириться Джулия с Инес, как вдребезги разругались Рикардо и Алессандро. Бьянка объяснила, что ссора произошла «из-за какого-то документа». Дом Граначчи бурлил вовсю! Сандро возмущался, что Рикардо, отправляясь в Медиолан, утаил от него какие-то важные улики против дона Сакетти. Его друг, наоборот, доказывал, что, предъявив этот документ месяц назад на Совете, они бы ничего не добились, кроме высылки или даже казни:

— Чтобы предъявлять дону Сакетти подобные обвинения, нужны были свидетели поважнее наших сенаторов! — горячился он. — Иначе случай с «Доменико» просто замяли бы, а ты потом доказывал бы свою правоту дознавателям в Пьомби!

Я пропустила все эти политические баталии и драматическое заявление дона Сакетти, пожелавшего отречься в пользу Энрике Арсаго. Рикардо по этому поводу пошутил, что в таком случае править Венеттой будет Инес. Пока суд да дело, власть перешла к регентскому совету. Популярность дона Сакетти в последние дни заметно упала. Ходили слухи о вопиющих нарушениях протокола, тайных встречах с тарчийскими послами и других его тёмных делах.

Дон Маньяско, воспользовавшись суматохой, снова тихо исчез. Его участие в трагедии, произошедшей в Арсенале, так и не было доказано. Про корабль, затонувший в Пицене, все предпочли забыть. Фиескийцы, надо думать, с облегчением убрались из Венетты. Напоследок их ожидало ещё одно потрясение: по случайности, в день моего побега Скарпа подвёл лодку именно к тому причалу, где была пришвартована «Примавера», и зрелище Кариты, выбравшейся на берег, поразило матросов до глубины души. Думаю, Венетта в их глазах окончательно приобрела репутацию колдовского города, где морские чудовища выходят прямо на берег, а его жителям подвластны даже морские течения.

В отличие от неугомонного Маньяско, синьор Фарузи, граф Онейли, задержался у нас подольше. Венетта подписала договор с Лигой Четырёх, и Фарузи якобы хотел договориться о более выгодных торговых контрактах. Но люди шептались, что он каждый вечер приходил на Пьяцетту в надежде увидеть поднимающихся в небо грифонов.

Сами грифоны, кстати, вели себя тихо и больше не покидали насиженных мест. Правда, донна Джоанна уверяла, что однажды видела, как они поворачивали головы вслед за Инес… но кто знает, могла и пошутить. Инес, серёзная как никогда, проводила всё время за книгами. Теперь уже Энрике издалека следил за супругой влюблённым взглядом — видимо, расстановка сил в их отношениях волшебным образом поменялась.

— Бедный, он всё-таки женился на кьямати, — хихикнула Джулия, расчёсывая мои волосы. — От судьбы не уйдёшь!

Пока мы с ней болтали, небо за окном стало тёмно-розовым, а канал потемнел и украсился блестящей рябью от факелов. Вечерело. Чайки на отмелях, должно быть, устраивались на ночлег, и Пульчино с ними. Я чувствовала себя очень усталой. Всё-таки за последнюю неделю это был мой первый день в роли человека!

Мы думали, что потрясения на сегодня закончились, но неожиданно к нам заглянула Бьянка.

— Франческа, — позвала она. — Там в гостиной ждут Алессандро и Энрике Арсаго. Сможешь спуститься? Кажется, Энрике хочет вам что-то рассказать.

***

Наверное, доктор Фалетрус действительно был немного волшебником! Спустя несколько дней после моего «пробуждения» я смогла на собственных ногах добраться до церкви Санта Мария Глориоза, где нас с Алессандро, наконец, обвенчали.

Наша свадьба обошлась без пышных торжеств с традиционным шествием, танцами, регатой и турниром. Всё равно я пока не могла танцевать, а Джулии вообще нельзя было появляться на людях, так как указ о её изгнании ещё не был отменён, хотя Инес с Энрике клялись, что сделают для этого всё возможное.

Энрике немного вырос в моих глазах после того вечернего разговора. Он признал, что напрасно обвинял Алессандро в гибели графа Арсаго и рассказал, что произошло между ним и Луиджи Манриоло, когда тот, раненый, лежал в их доме.

— Он очнулся, но как будто не узнал меня, — сдавленным голосом говорил Энрике. Признание далось ему нелегко. — Похоже, из-за раны у него в голове всё смешалось, и он принял меня за отца. Я хотел спросить его о магии, а он рассмеялся и заявил, что я проклят, и дела мои прокляты, и мне, мол, никогда не добраться до синьора ди Горо и Франчески, так как он, Манриоло, их не выдаст, хоть режь его. Я не мог стерпеть, слыша, как он говорит об отце такое! — воскликнул Энрике, с отчаянием глядя на нас. — Ну и… ударил его.

Мы помолчали. Я думала, что Манриоло всё-таки погиб, как герой. Теперь я знала, что с ним случилось, и почему тогда Гриджо чуть не разнёс пол-улицы. Больше я валлуко не видела. Можно было надеяться, что море постепенно успокоило его душевную рану…

В общем, вместо свадебного пира мы ограничились скромным праздником в доме Граначчи, на котором из гостей присутствовали только Фалетрус, Маттео, Инес с Энрике и Скарпа. Карита тоже праздновала, однако предпочла остаться снаружи.

На следующее утро, когда рассвело, мы погрузились на лёгкую фелуку, очень похожую на запомнившуюся мне «Примаверу». Оказалось, что Рикардо готовил её для нашего с Джулией побега, а потом назвал её «Чайкой» и подарил мне на свадьбу. Он сказал, что это самое быстрое, легчайшее судно, которое ему удалось отыскать. Я оценила намёк, насколько сильно ему хотелось избавиться от меня и Джулии.

Сенат назначил Алессандро одним из проведиторов и отправил его на Альберино — надзирать за снабжением гарнизонов и ремонтом крепостей. Нам обещали всяческую помощь, но действовать нужно было без промедления. Однако прежде всего мы должны были отвезти Джулию в Аримин, а потом уже плыть к месту службы. После некоторых колебаний Скарпа тоже решил отправиться с нами.

Ещё до того, как «Чайка» вышла из лагуны, я с помощью Маттео, который чуть ли не светился от счастья, устроила себе на корме «кресло» из тюков и сложенных парусов. Пульчино тщательно осмотрел фелуку, одобрил и прочно утвердился на мачте, откуда ему было удобно наблюдать за всеми. Джулия с малышкой предпочли остаться в каюте, ну а Скарпа уселся рядом со мной, прислонившись спиной к стенке кладовой, где хранился такелаж. Алессандро со штурманом наблюдали, как встаёт солнце над горизонтом, и рассчитывали курс. Скарпа, по обыкновению, ворчал:

— Что это за должность такая — проведитор? Я посмотрел в словаре у этого учёного Фалетруса, но не нашёл такого слова! Поди, опять какая-нибудь подстава. Вам будут очень нужны верные люди на Альберино!

— Значит, нам повезло, что ты отправился с нами, — улыбнулась я, глядя издали на стройную фигуру Алессандро и его благородный чёткий профиль на фоне парусов. Мне ужасно хотелось подойти к нему, но несколько футов неустойчивой загромождённой палубы для моих израненных ног были пока ещё непреодолимой преградой.

Разумеется, я понимала, что теперь, когда Венетта присоединилась к Лиге, тарчи озлобятся пуще прежнего и с новой силой возобновят набеги на наши колонии, а мой муж — не такой человек, чтобы прятаться от опасностей на Полуострове. Вряд ли наша жизнь будет лёгкой, и всё равно… Я смотрела на Сандро и думала, что даже если судьба подарит нам всего один день, остальное — неважно.

— Ну, я-то поехал с тобой не поэтому! — задиристо хмыкнул Скрапа, тут же разрушив свою репутацию верного друга, которую я успела ему присвоить. — Просто я стал слишком заметен в Венетте! После всего, что случилось, мне нельзя было спрятаться даже за Киоссой!

— Понимаю, и всё-таки хорошо, что ты с нами, — ответила я машинально, так как в этот момент Алессандро, словно угадав моё желание, оглянулся. На его загорелом лице блеснула белая полоска улыбки. Оставив штурмана колдовать над приборами, он помог мне подняться и подвёл меня к штирборту.

Я взяла его за руку, и мы молча смотрели, как размывается волнами пеннный след, оставляемый кораблём, как мелькает таинственная жизнь в просверках сине-зелёного моря, и как тает позади наше прошлое… А за горизонтом постепенно исчезал обвенчавший нас светло-каменный город, растушёванный далью.