Отравленные морем (СИ) - Волгина Алена - Страница 16

— Я ищу синьора капитана, — повторила я в третий раз. — Такой высокий, синеглазый, с рыжеватой бородой. Весёлый. Был здесь вчера.

— Капитана, значит, — задумчиво пожевал трактирщик. — Ну обожди.

Обогнув стойку, он вышел наружу, сделав мне знак оставаться на месте.

После беготни по пристани мои ноги гудели от усталости, однако тяжелые засаленные табуреты как-то не манили присесть на них. Я пристроилась на краешке ближайшего стола. Было тихо, в солнечном свете клубились пылинки. Вдруг мирную тишину нарушил беззвучный вопль Пульчино у меня в голове: «Беги! Он тащит сюда караульных!»

Очевидно, личность синьора Алонзо возбудила не только моё любопытство.

Я бросилась к выходу, но Пульчино вовремя подсказал: «Не успеешь! Они уже на подходе!» Тогда я метнулась обратно и, стукнувшись головой, залезла под стойку. По ногам мазнуло сквозняком. Послышался режущий скрип отворившейся двери, и по комнате тяжело затопали чьи-то шаги:

— Девчонка, говоришь? — пробасил кто-то. — Ну и где она?

Я навострила уши. Трактирщик что-то бубнил. Стражники в ответ громыхнули смехом:

— Эх, папаша! Проспался бы лучше!

Я не могла здесь прятаться вечно. Сейчас трактирщик вернётся за стойку и тогда… За моей спиной была ещё одна дверь, ведущая, вероятно, в кухню и на задний двор. Крадучись, я проползла мимо ящиков и потянула её на себя… Проклятый трактирщик! Не мог смазать петли!

От пронзительного скрипа у меня волоски на руках встали дыбом. Я спиной ощутила, как все в комнате обернулись в мою сторону:

— Вон она!

— Держи!

Бегом! Я пинком захлопнула дверь за собой. Чем её подпереть?! В полутёмной кухне не нашлось ничего подходящего. В очаге на низком огне булькала похлёбка. Где же выход? На заднем дворе (крошечном, с носовой платок) меня ослепило солнце, а в нос ударил запах помоев. Похоже, трактирщик выкидывал сюда все отбросы и не особенно утруждал себя чисткой. Поскользнувшись на какой-то требухе, я подтянулась и повисла животом на каменной ограде. Нога соскользнула, не сумев нащупать опору.

— Хватай её! — заорали сзади. Послышался хохот. Вероятно, для стражников мои болтающиеся ноги представляли комичную картину, но мне было не до смеха. В панике я птицей взлетела на забор и через миг была уже на улице. Только бы не догнали!

На узкой короткой улочке спрятаться было негде. Рядом шумел канал. Проскочив между двумя синьорами в коричневых дублетах, я с разбегу соскочила на пристань, прямо в лодку к какому-то рыбаку. Тот возился с сетью на корме — малорослый, почти карлик, но с жилистыми крепкими руками. При моем появлении он схватился за борт, обложив меня бранью. Потом поднял голову — и я застыла, споткнувшись о знакомый взгляд цепких маленьких глазок. Это был Скарпа! Оборотень-пескаторо, бывший когда-то шутом у дона Арсаго!

— Вот так сюрприз! — осклабился он. — А я ещё с вечера тебя почуял!

Не отвечая, я сунула ему вёсла:

— Греби отсюда, живо! Не то выдам тебя страже!

— Чё?

Скарпа набычился, однако, бросив взгляд на берег, передумал шутить. Порывшись под банкой, он бросил мне грязный кусок парусины:

— На-ка прикройся. Глазищи у тебя, как у шального кота, дыру прожечь можно!

Скорчившись под парусиной, я вся дрожала от мысли, что стражники, всполошившие рыбаков, могли задержать и нашу лодку. Судя по доносившимся крикам, они продолжали искать меня на берегу. Возмущенные вопли были слышны ещё долго, но постепенно затихли, когда мы вышли на середину канала и направились к устью.

***

Лишь когда голоса окончательно остались позади, я осмелилась выползти на свет божий. Вокруг нас простирались безмятежные воды лагуны. Слышались только короткие всплески, когда Скарпа загребал веслом, и насмешливые крики чаек. Город золотой полосой поблёскивал вдалеке. Его панораму частично заслонял высокий мыс Спиналонги, покрытый зелёным бархатом деревьев. Вскоре лодка причалила к топкому берегу маленького островка, где не было ничего, кроме зарослей тростника и клочков порыжевшей травы на песчаных дюнах. Примерно на таком же клочке земли я вчера повстречалась с Каритой. Мелкие нежилые острова в лагуне были все похожи, как братья-близнецы.

— Приплыли, — осклабился Скарпа с нехорошим предвкушением в голосе.

Я спрыгнула прямо в воду и поспешно выбралась на берег, пока мой спутник возился с лодкой. «Эх, надо было весло прихватить!» — подумала с запоздалым сожалением. В сухом шелесте тростника слышалась насмешка над моей неказистой судьбой. Остров был от силы двести шагов в длину. Спрятаться негде. Чуть вдалеке, на низком холме виднелись развалины каменного сарая. Я бросилась к нему. Слабая защита от оборотня, но, может, там найдётся хоть пара камней?

За моей спиной захрустел сминаемый тростник:

— Что, ведьма? Сыграем в прятки?

Я припустила быстрее, проклиная вязнущие в песке башмаки. Остров словно хватал меня за ноги. Обливаясь потом, я влетела в сарай. Здесь было душно. Крыша, крытая гнилым тростником, давно прохудилась, и тёмное помещение наискось прорезали полосы света. Крадучись, я осторожно двинулась вдоль стены, вся превратившись в слух. Где же спрятался этот урод? Хоть бы палку какую найти!

Вдруг в самом тёмном углу кто-то меленько рассмеялся. Загорелись две яркие алые точки.

— Не подходи! — выпалила я, вжавшись лопатками в камни. — Иначе я могу сотворить с тобой что-нибудь похуже, чем дон Арсаго!

Вряд ли моя ложь могла напугать пескаторо, но попробовать стоило. Под дырявой кровлей послышался шорох, заставив вздрогнуть. А вдруг там крысы? Неважно. Главной опасностью был пескаторо. Который почему-то не спешил нападать.

По нервам царапнул короткий смешок:

— Ладно. Тебе повезло, что я достаточно сыт сегодня!

Пыльные лучи обрисовали фигуру Скарпы — к моему облегчению, всё ещё в человеческом виде. Ростом карлик не доставал мне до плеча. Пока он остаётся в этом облике, я смогу с ним справиться. Солнечные полосы так причудливо расчертили его физиономию, что не разберешь, насмехался он или злился. Я чуть не отскочила, когда мою щеку обдало струей теплого воздуха, и на плечо, тяжело дыша, свалился Пульчино. Скарпа попятился. Что с ним такое? Он испугался чайку?!

Вскоре всё разъяснилось: в узкой щели окна показались бледные перепончатые пальцы, оснащённые крепкими когтями, а затем блеснули выпуклые золотистые глаза. Паурозо двигалась бесшумно, как змея, и была столь же опасна. Теперь понятно, отчего Скарпа вдруг присмирел!

— Давайте объявим перемирие хотя бы на этот вечер! — предложила я, стараясь придать голосу необходимую твердость. Никто не стал возражать. Правда, Скарпа с Каритой обменялись такими яростно-презрительными взглядами, что сарай чуть не задымился.

Я поспешно вышла наружу. Возле развалин обнаружилось черное кострище, позволявшее предположить, что остров до сих пор иногда давал убежище местным рыбакам. Надеюсь, никто из них не собирался заночевать здесь сегодня! У меня были свои виды на убогий сарайчик. Разумеется, вернуться к Джулии я не могла. Тяжесть обвинения, предъявленного Манриоло, меня просто ошеломила. Надеюсь, Джулию из-за нас не сочтут сообщницей?! Ведь когда-то Луиджи Манриоло был слугой её мужа.

Безымянный остров находился в северной части лагуны, так что если смотреть в сторону города, вдалеке можно было увидеть очертания сестьере Оливоло. Когда над лагуной сгустились сумерки, там один за другим зажигались факелы. Из-за большого расстояния они казались золотыми искрами. Они горели, как свечи на алтаре. Будто в память о погибших той ночью…

Паурозо отправилась на морскую охоту, напоследок послав Скарпе ещё один убийственный взгляд. Её верхняя губа сморщилась, обнажив ряд крепких зубов. Пескаторо на всякий случай отсел подальше.

У меня с собой был только кусок пирога с пекорино (овечьим сыром), купленный наспех на пристани. Я сжевала его без всякого аппетита. Половину отломила для Пульчино и высыпала крошки на плоский камень, отполированный волнами до идеальной гладкости. Очень хотелось пить, но вокруг было только море. Ещё сильнее мучило беспокойство за Манриоло. К тем, кто покушался на государственную власть, венеттийское правосудие было беспощадно.