Сталин и заговорщики сорок первого года. Поиск истины - Мещеряков Владимир Порфирьевич - Страница 173

Тут, трудно поспорить с Александром Александровичем, поскольку он лучше знал и «крестного отца» и всю его паству. Как известно, Уборевича «удивительное чутье на талантливых людей» не спасло от расстрела, а последствия раскрытия заговора коснулись и его воспитанников. Поэтому Новиков и отмечает с грустью: «В 1937 г. у меня случились большие неприятности по службе». Понятно, что дружба с «крестным отцом» до добра не доводит.

Новикова роднит с Жуковым присущее им обоим, необъяснимое чувство «скромности». О Жукове, в этом качестве, мы уже упоминали. Теперь пришла очередь поговорить о Новикове. То, что себя к талантливым записал, грех небольшой. Жди, когда о тебе такое напишут. А здесь, в мемуарах, своя рука владыка, да и друзей вниманием не обошел. Приведенные Александром Александровичем выше имена на слуху, в связи с участием этих лиц в Великой Отечественной войне. Как они воевали — это тема отдельного разговора. Хотелось бы, дополнить воспоминания «скромного» Новикова о «воспитанниках» Уборевича, которые не участвовали в Великой Отечественной войне по «уважительной причине». О них, он почему-то, «постеснялся» упомянуть? Вот они, «жертвы» предвоенного заговора.

Рулев Павел Петрович (1896-1938) — комбриг, в 1937 г. — начальник автобронетанковых войск Белорусского военного округа.

Бобров Борис Иосифович (1896–1937) — комдив, в 1937 г. — начальник штаба Белорусского военного округа.

Карпушин-Зорин Андрей Леонтьевич (1895–1937) — с января 1936 г. по май 1937 г. — заместитель начальника штаба Белорусского Военного Округа.

Мальцев Владимир Иванович (1901-1938) — начальник 8-го отдела штаба Белорусского военного округа.

Белов Иван Панфилович (1893-1938) — командарм 1 ранга (1935). В 1931–1938 гг. — командующий войсками Ленинградского, Московского и Белорусского военных округов.

Смирнов Петр Александрович (1897-1939) — армейский комиссар 1 ранга (1937). Член Военного совета — начальник Политуправления Балтийского флота, Северо-Кавказского, Приволжского, Белорусского и Ленинградского военных округов.

Рожин Николай Поликарпович (1899–1937) — полковник (1935). Начальник штаба 21-й механизированной бригады Белорусского Военного Округа.

Булин Антон Степанович (1894–1938) — армейский комиссар 2 ранга (1935). С сентября 1935 г. — начальник Политуправления Белорусского военного округа. С апреля 1937 г. — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА.

Бобков Семен Дмитриевич (1901–1937) — комбриг (1935). С июня 1935 г. — командир 21-й механизированной бригады Белорусского Военного Округа.

И напоследок, в продолжение списка, заговорщик второй волны.

Павлов Дмитрий Григорьевич (1897–1941). С июня 1940 г. командовал войсками Белорусского Особого военного округа.

А то маршал авиации пишет в мемуарах: «в 1937 г. у меня случились большие неприятности по службе». Это, у приведенных выше, товарищей, «случились большие неприятности», а Новиков-то, как раз, отделался всего лишь «легким испугом». Далее, судьба явно балует «воспитанника Уборевича». В 1938 году, на удивление, он вдруг встретил, как повествует, своего хорошего знакомого Е.С. Птухина, который был командующим ВВС в Ленинградском военном округе. Тот, якобы, «по-дружески», взял Новикова с собой, на должность начальника штаба округа. Может и действительно, все было так? — но, ведь, Евгений Саввич, с того света, увы, не возразит. Вскоре, Птухина, (на удивление) переводят в Киевский военный округ, где он «таинственно» исчезнет (навсегда) через несколько дней после начала войны. А Новиков, (кто бы мог подумать?), займет его место командующего ВВС в Ленинградском военном округе.

Когда приводили краткую биографию маршала Жукова, то помните, как он в 1938 году «сильно заболел бруцеллезом» и его положили на лечение в Центральный военный госпиталь в Москве. Видите, как «выкосили» командный состав причастный к «крестному отцу» — Уборевичу. По счастью, для Георгия Константиновича, он не попал в этот черный список. А то бы его «славная» биография могла бы закончиться теми же годами, как и у его товарищей по службе в Белорусском округе.

Кстати и у Новикова, практически в то же время, произошла «знаменательная встреча», в результате которой, он удачно избежал попадания в этот же черный список. Но продолжаем рассказ о маршале авиации. Наконец-то, события неумолимо приблизили нашего героя к началу войны, где с ним произошли самые «невероятные» события, которые, видимо и привлекли внимание следователей в 1946 году. Итак, последние мирные дни перед войной.

«20 июня меня неожиданно по приказу наркома обороны Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко вызвали в Москву. В субботу (21 июня. — В.М.) я вернулся в Ленинград и тотчас позвонил в наркомат. Генерал Злобин, состоявший при наркоме для особых поручений, сообщил, что меня переводят в г. Киев.

Естественно, я сразу подумал о генерале Е.С. Птухине и осведомился, куда переводят его. Вопрос мой остался без ответа. Злобин как-то замялся и после недолгой паузы ответил, что вопрос о Птухине еще не решен, а мне надлежит быть у маршала в 9 часов утра 23 июня, и повесил трубку.

Я немедленно заказал билет на „Красную стрелу“ и стал собираться в дорогу. Но война все изменила».

Богатый событиями отрывок. В чем заключалась неожиданность вызова — Александр Александрович, почему-то умолчал? А для нас 20 июня будет знаковым днем. Об этом мы поговорим отдельно. На месте следователя, я тоже бы, проявил к этому моменту (с вызовом) неподдельный интерес. Как говорят: в чем же заключалась «фишка» данного вызова? Уехать в Москву, и тут же вернуться обратно? А не покажется ли странным, что не воспользовались телефонной связью? Так сведения могли быть строго секретными, скажут «умники», разве ж можно по телефону? Кто бы стал спорить? Но почему вернувшись в Ленинград, тут же, позвонился в наркомат обороны по телефону? Или что? по дороге забыл инструкции «Что делать?». Еще удивительней выглядит сообщение генерала Злобина о том, что Новикова переводят в Киевский округ. Накануне, видимо не успели в Москве сказать ему эту «новость»? Что же, касается вопроса о Птухине, который «еще не решен», то это неправда. Вопрос по нему был решен: он намечался в качестве жертвы, на которую, в случае неудачи с заговором, «повесили бы всех собак». Так оно и получилось, в действительности.

Кроме того, снова вызывают в Москву? Да, Новиков только что вернулся из нее. Наверное, пыль с фуражки не успел стряхнуть? На ум приходят слова песни Б. Окуджавы: «Ах, война, что ты сделала, подлая…». Все планы «поломала» уважаемому товарищу Новикову. Кстати, в Москву, он почему-то больше не поехал? В свете того, что читатель уже узнал из прочитанного ранее, не покажется ли ему все это описанное Новиковым, неким тайным механизмом запуска готовящегося заговора? Если, все же есть сомнения у читателя, то добавим еще дополнительного материала для аналитической работы ума. Как уже знаем, Новиков снова собирается выехать в Москву по вызову. Как он сообщает читателям, в Москве должен быть в 9.30 утра 23 июня. Значит, в конце дня 22 июня, он должен был бы сесть на поезд «Красная стрела». Да, но, пока, в описании событий, лишь суббота 21 июня, поздний вечер, а почему-то, именно сейчас, Александр Александрович собирается к отъезду? Но, вдруг, Новикову домой звонит начальник штаба округа Д.Н. Никишев и просит «срочно прибыть к нему по очень важному делу». И здесь мы сталкиваемся опять, но уже с новыми «невероятными» событиями, о которых упомянули выше. Оказывается, Александр Александрович Новиков уже не командующий ВВС округа?! Когда же его успели отстранить от обязанностей и, главное, по чьему распоряжению? Может, по тому приказу Тимошенко от 20 июня? Но, зачем? Новиков и сам подтверждает факт снятия его с должности командующего, но не говорит о подоплеке этого дела. Видимо, берег до 1946 года?