Сталин и заговорщики сорок первого года. Поиск истины - Мещеряков Владимир Порфирьевич - Страница 146

Подобное вспоминает и протоирей Николай Ломакин, который был в составе аналогичной комиссии, только по Ленинградской области.

«До Отечественной войны в Старом Петергофе были следующие храмы. 1. Знаменской иконы Б. М. церковь в Верхнем Петергофе, у гранильной фабрики, однопрестольная, постройки 1776 г. бывш. Гвардейского ведомства. Иконостас резной, вызолочен. Живопись работы художника Бельского. 2. Кладбищенская церковь Св. Троицы. Построена в 1870 г. 3-х престольная, каменная. Приписная к ней Лазаревская, малая церковь, построена в 1852 Р. деревянная. 3. Храм-музей Серафимовского монастыря. Стиль его — московско-нарышкинский XVII в. Замечателен иконостас в стиле древнего северного русского церковного зодчества. 4. Церковь-музей при собственной даче бывш. императрицы Марии Федоровны. 5. Храм при военном кладбище. Кладбищенский Троицкий храм, как равно и прочие указанные церкви, были в полной сохранности и не требовали серьезного ремонта. 23 сентября 1941 года город Новый Петергоф был оккупирован немецкими захватчиками, и положение храмов г. Старого Петергофа и его мирного верующего населения резко изменилось. Немецкие войска в несколько дней систематическими артобстрелами и бомбежками лишили верующих их святынь уничтожили все старо-петергофские церкви. При этом свои обстрелы и разрушения храмов фашисты обставили так, что вместе с храмами погибли молившиеся в них (преимущественно старики, женщины и дети), искавшие под сводами храмов убежища в опасения от обстрелов и бомбёжек. Под сводами Троицкой церкви и в самой церкви собралось свыше 2000 человек, из коих не менее 100 детей. В подвале Лазаревской церкви и на кладбище (в склепах) укрывалось до 2000 человек. В убежище Серафимовской церкви было до 1000 человек. Эти цифры примерно, определяют число жертв, погибших под развалинами храмов. Гибель верующих под сводами Троицкой кладбищенской церкви и в склепах кладбища, а также в подвалах-убежищах других названных храмов, уничтожение артобстрелом самого кладбища с его могилами, потрясают ужасом…»

Приведенные документальные зарисовки увиденного, хотя и ужасают масштабами вандализма, но, в то же время, позволяют правильно понять, кто есть кто? Как бы ни бросали камень в Советское правительство, надо же и меру знать. Да, признаться не любили коммунисты Церковь, но, что касается ненависти, то это не по адресу. Тем более, что Сталин «людоедством» в отношении к церковникам не отмечался нигде и никогда.

И вот после того, как была дана развернутая картина прошедших событий, читатель вправе задать вопрос автору: «А как там, насчет встречи 22-го июня 1941 года наших героев, не забыли?» Ничуть. Самое время подошло, чтобы возобновить разговор о наших героях первого дня войны.

То, что митрополит Сергий был в Богоявленском соборе, а не в Успенском в Кремле, еще ничего не говорит о том, что он не мог бы встретиться со Сталиным. Действительно, это трудно парировать. Но, с другой стороны, только в воспаленном сознании, известного читателю «Чацкого», из воспоминаний Я.Е. Чадаева, можно представить картину, как Сталин проносится мимо него. Помните, в главе о наркомах: (Чацкий). «Ранним утром 22 июня мельком видел в коридоре Сталина». Может, тот спешил, чтобы не опоздать на встречу с митрополитом Сергием? Как знаете, ни один нарком не мог увидеть Сталина в Кремле 22 июня. Наверное, уединились наши герои в доме на Елоховой (Бауманской) и товарищ Сталин помогал митрополиту редактировать текст Послания? А что? Обучался же Иосиф Виссарионович, в свое время, в духовной семинарии? Потом это редактирование вошло у него в привычку, и последовала помощь уже Молотову перед выступлением того по радио. А там и рукой подать, до знаменитого обращения к стране 3-го июля.

В реалиях, чаще всего, всё и всегда происходит буднично и прозаично. Вот что приводится в исследовании о Елоховском (Богоявленском) кафедральном соборе В.А. Любартовича и Е.М. Юхименко «Собор Богоявления в Елохове: история храма и прихода» (http://www.elohovosobor.ru).

«Фашистская Германия напала на Советский Союз 22 июня 1941 г., в день Всех святых, в земле Российской просиявших. В тот день в Богоявленском соборе служил литургию митрополит Сергий. Вернувшись после окончания службы к себе, в митрополичий дом в Бауманском пер., владыка узнал о начале войны. Сразу же уединившись в своем кабинете, он написал и собственноручно отпечатал на пишущей машинке „Послание пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви“. Это послание вскоре было размножено и разослано по всем уголкам страны».

Думается, что выступление Молотова по радио эхом прокатилось по стране. Этой горестной вестью делились друг с другом все: и верующие, и те, кто занимал позиции атеизма. Вряд ли, это известие о начале войны обошло стороной жителей Бауманского переулка. Как следствие, патриотично настроенный митрополит Сергий живо отреагировал на это скорбное сообщение «уединившись в своем кабинете».

Насчет того, что послание было «размножено» — довольно сильно сказано. На тот момент РПЦ была лишена возможность издавать религиозную литературу еще с 1935 года, т. е. ей было запрещено иметь свою типографию. Процесс размножения, таким образом, мог свестись лишь к перепечатке на пишущей машинке или написанию от руки, и не более того. Хотелось бы отметить такой отрадный факт: митрополит Сергий все же продолжал произносить под сводами собора свои патриотические речи.

«Вечером 26 июня на молебне о победе русского воинства в Богоявленском соборе митрополит Московский и Коломенский Сергий призвал соотечественников на подвиг защиты родной земли, ее исторических святынь, ее независимости от иностранного порабощения. Он произнес тогда знаменательные слова: „Да послужит и наступившая военная гроза к оздоровлению нашей атмосферы духовной, да унесет она с собой всякие тлетворные миазмы: равнодушие ко благу Отечества, двурушничество, служение личной наживе и пр. У нас уже имеются некоторые признаки такого оздоровления. Разве не радостно, например, видеть, что с первыми ударами грозы мы вот в таком множестве собирались в наш храм и начало нашего всенародного подвига в защиту родной земли освящаем церковным богослужением?“»

Но, это будет чуть позже, когда война уже покатилась на Восток. А как там было 22 июня, что известно?

Наконец-то, мы подошли к важному свидетельскому показанию прихожанки Зои Вениаминовны Пестовой, жены профессора Н. Е. Пестова. Пестов Николай Евграфович, доктор химических наук, проректор Московского Химико-технологического института им. Д.И. Менделеева. Кроме того известный богослов. Им написаны книги: «Пути к Совершенной радости» в 8 томах, «Над Апокалипсисом», «Жизнь для вечности».

Зоя Вениаминовна вспоминает:

«Начало войны застало нас в Москве. Накануне, в субботу 21 июня, я была у всенощной в Елоховском (Богоявленском) соборе. Служил отец Николай Кольчицкий. Служил и плакал, а после окончания богослужения сказал, обратившись к народу, что завтра утром(т. е. 22 июня. — В.М.) будет отслужена последняя Литургия, после чего храм закрывается, и ключи сдаются в исполком. Дома я с плачем рассказала Николаю Евграфовичу о том, что узнала. Лицо мужа стало еще более серьезным. Он тяжело вздохнул, перекрестился и сказал: „На все Божья воля“. Ночью он долго молился, стоя на коленях перед шкафом с иконами… На другой день (22 июня 1941 года — В.М.) рано утром я уже была в храме. Народу было немного. Все стояли грустные и печальные (Понятно, что им было жалко, что закрывают собор. — В.М.) После окончания Литургии (Видимо, эту службу и проводил митрополит Сергий (Страгородский). — В.М.) все ждали, что вот сейчас придут представители власти и собор будет закрыт. Но никто не приходил. Постепенно все стали расходиться. Ушла и я домой. Дома стала собирать вещи и продукты, чтобы ехать на дачу. Вернулся с работы и Николай Евграфович. Внезапно с лестничной площадки раздался шум. В дверь стучала соседка.