Устремлённая в небо - Сандерсон Брэндон - Страница 75

Нед и Киммалин переглянулись, потом Нед отпил из своего бокала.

– Нет, – сказал он. – Кобб говорил, что большинство признают непригодными еще до выпуска. Значит, они этого ожидали, верно? Они нас не возьмут. Да я и не уверен, что смогу так поступить с матерью, после того как…

Воцарилось молчание. Разговор заглох.

– Я, может, и не вернусь, но я как минимум стала кадетом, – сказала Киммалин, вскинув голову. – Мои родители гордятся мною, а у артиллеристов в Благодатной только и разговоров, что обо мне.

– Но… я имела в виду, что… летать… – пробормотала я, хоть и понимала, что с этой темой пора завязывать.

– Мы не такие, как ты, Юла, – сказал Нед. – Летать было круто. Я бы вернулся не задумываясь, но ССН… даже сама атмосфера там, это их безрассудство…

ФМ показала ему поднятые вверх большие пальцы. Киммалин уставилась на свои колени. Возможно, она думала так же, как и я. Что у ССН есть причины для безрассудства. Кадеты летали не только ради практики и даже не из-за наплевательского отношения ССН к жизням. Их отправляли на задания потому, что нам требовалось больше пилотов в воздухе, пусть даже и неопытных.

Еще с детства, проведенного в Огненной, я знала, что борьба с креллами – героическая и опасная работа. Но пока я не попала в Альту, я никогда не осознавала, в каком отчаянном положении мы находимся.

Однако, чтобы не вгонять ребят в уныние, я решила промолчать. Разговор свернул на какой-то вчерашний важный матч, где бывшая команда Биты выиграла. Нед поднял свой бокал, остальные последовали его примеру, так что и я присоединилась к ним. Когда я глотнула фиолетовый напиток, то чуть не выплюнула его. Он был такой сладкий!

Чтобы перебить неприятную приторность, я решила попробовать водорослевые палочки. На языке взорвалось такое множество оттенков вкуса, что я застыла, выпучив глаза. Я практически расплылась лужицей от удовольствия. Раньше мне доводилось пробовать жареные водоросли, но им было далеко до этих. Что это за приправы?

– Юла! – позвал Артуро. – У тебя такое лицо, будто тебе на ногу наступили.

Я схватила палочку дрожащими руками:

– Вкусно очень!

– Последние несколько месяцев она жила на одной крысятине, – напомнила ФМ. – Ее вкусовые рецепторы серьезно атрофировались.

– У тебя просто неповторимая манера речи, ФМ, – сказала Киммалин. – Я такой больше ни у кого не слышала.

– Сколько я могу отсюда взять? – спросила я.

– Я взяла эту корзинку для тебя, – сказала ФМ. – В конце концов, Артуро же платит.

Я принялась запихивать палочки в рот – нарочито комично. Но мне и правда хотелось съесть как можно больше, прежде чем я проснусь, или меня отсюда выгонят, или что-нибудь взорвется.

Брин рассмеялась:

– Какая она воинственная!

– Ты даже себе не представляешь, – с улыбкой отозвался Артуро, пока девушка играла его прядью.

Тьма. Как же преступно мало я знала о своих товарищах по звену.

– А Йорген где? – спросила я в промежутке между палочками.

– Он бы все равно не пошел, – сказал Нед. – Слишком важная персона для нас.

– Вы что, его даже не позвали? – удивилась я.

– Не-а.

– Разве вы не дружите?

– Именно поэтому мы и знаем, что он не пошел бы, – сказал Нед. – Кстати, как там старина Кобб? Не добавил ли новых интересных ругательств?

– Юла в их последнем разговоре врезала ему от души, – заметила Киммалин.

– Я жалею о своих словах, – сказала я, проглотив все, что было во рту.

– Если ты не будешь говорить то, что думаешь, оно так и останется у тебя в голове, – мрачно произнесла Киммалин.

– Ты раскусила его, – сказала ФМ, подняв палец. – Он опирался на то, что сам же и отрицал!

Я посмотрела на корзинку, которая почему-то уже опустела. ФМ встала из-за стола и пошла к стойке – возможно, чтобы принести мне еще одну. Послышалось шипение фритюрницы, и по залу поплыл манящий запах, отчего мой рот сразу наполнился слюной. Ведь правда же, они не слишком дорогие? А мне сейчас не пофиг?

Я еще раз попробовала напиток. Все равно слишком сладкий. К счастью, ФМ поставила передо мной новую корзинку с палочками, и я набросилась на них. Эти приправы были просто потрясающими! Даже один их запах сводил меня с ума, словно моя способность чувствовать вкус наконец-то вышла из спячки.

Остальные продолжали вспоминать Биту; в их голосах прорывалась та же боль, что и у меня. Они понимали мои чувства. Здесь я была не одинока.

Неожиданно для себя самой я стала рассказывать о том, что мы с Йоргеном сделали. Все внимательно слушали подробности.

– Надо было и мне рвануть с вами, – сказал Артуро. – Как думаете, Кобб разрешит мне подержать ее значок минутку, если я попрошу? Ну, прежде чем вернуть его семье?

Он опустил взгляд, и Брин погладила его по руке.

– А помните тот случай, – сказал Нед, – когда она поспорила, что сможет за ужином съесть больше котлет из водорослей, чем я?

– И в результате очутилась на полу, – грустно добавила ФМ. – Просто лежала там и стонала. А потом всю ночь жаловалась, что котлеты дерутся у нее в животе.

Все рассмеялись, кроме Артуро. Он молча смотрел на свою чашку и казался таким… подавленным. В том бою он едва не погиб. Оставалось только надеяться, что к концу нашего отпуска техники приведут его корабль в порядок.

Я, конечно, сразу вспомнила о Торе. О том, как он мне помогает и как я ему обязана. Надо было его как-то отблагодарить.

– ФМ! – позвала я. – Как ты относишься к умным парням?

– Я уже занят, – с улыбкой сообщил Артуро.

ФМ закатила глаза:

– Смотря к каким. Он красивый?

– Красивый. Сдержанной такой красоты.

– Ну, я правда уже занят, – повторил Артуро.

– ФМ согласится на роман только с кем-нибудь из низов, – сказал Нед, – в знак вызова против системы. Ее устроит лишь обреченная, несбыточная любовь.

– Вообще-то, я не собиралась посвящать всю свою жизнь бунту, Нед, – сказала ФМ.

– Что, правда? – удивился Нед. – А что это ты пьешь?

Я только сейчас заметила, что у всех в бокалах фиолетовый напиток, а у ФМ – оранжевый.

ФМ снова закатила глаза:

– Ну ты и дурень!

– Правильной разновидности?

– Бесящей!

– Годится.

Они продолжили поддразнивать друг друга, а я уплетала жареные палочки, пока Брин не вышла в уборную. С ее уходом за столом осталось лишь наше звено, и я вдруг поняла, что теперь, когда мы не в здании ССН, где мне вечно мерещилась слежка, мне просто позарез нужно поговорить с ребятами о том, что меня давно мучило.

– Давайте кое-что обсудим, – наконец решилась я, прерывая очередную байку Неда. – Я все думаю о вопросах, которые Артуро однажды подкинул на уроке. Разве это не странно: мы деремся с врагами уже восемьдесят лет и лишь смутно представляем, как они выглядят?

Киммалин кивнула.

– Почему креллы ведут себя так странно и никогда не посылают в один бой больше максимум ста кораблей? Конечно, защитные платформы там, наверху, в поясе обломков, объясняют, почему мы тут еще живы, но этот вопрос не дает мне покоя. Почему креллы не могут отправить вдвое больше кораблей и разбить нас?

– Это подозрительно, – согласилась ФМ. – Очень.

– Ты так про все говоришь, – сказал Нед.

– И что, в этом случае ты будешь спорить? – спросила ФМ.

Нед не ответил.

– Не может быть, чтобы мы оказались единственными, кто задавался этими вопросами, ведь верно? – сказала я. – Так что же, в ССН действительно не знают ответов? Или скрывают их?

Как скрывают правду о моем отце.

– Ладно, давайте я выступлю в роли адвоката дьявола, – сказал Артуро. – Возможно, они просто не делятся секретной информацией с кадетами и гражданскими. Я знаю, Юла, ты не любишь адмирала и имеешь для этого вескую причину, но у нее блестящий послужной список и несколько очень хороших советников в подчинении.

– И тем не менее мы проигрываем. – Я придвинулась вплотную к столу и постаралась говорить тише: – Вы все это знаете. Рано или поздно креллы до нас доберутся.