Повторение прошлого (СИ) - Терновский Юрий - Страница 70

— Это при условии, что она все еще жива.

— Я по мобиле с ней разговаривал.

— Разговаривал он, — усмехнулся Иван, доставая флэшку из кармана. — Ты ее лично видел? То-то же, кузнечик с коленками вперед. Сейчас техника такая, что любой голос подделать может, только слушай. Ну чего стоишь, включай компьютер, смотреть кино будем. Постой, какое говоришь, лицо было у этой, что на тебя наехала?

— Вообще-то молчу…

— Так тебе слова еще и не давали. Мне показалось, что она вообще в маске, голос не узнал?

— Она хрипела, — кивнул Погорел, не понимая, к чему этот вопрос.

— Половину лица скрывают огромные очки, — рассуждал он уже сам с собой, — остальное прячется под маской, да еще и шляпус грандиозис с огромными полями как кольца у Сатурна. Тебе это ни о чем не говорит? С ростом тоже никаких проблем, хоть сантиметром меряй. Может, к тебе собственной персоной пожаловала твоя пропажа? Если ты видел ее в метро, то почему не можешь увидеть и возле дома?

— Я бы узнал.

— Но ведь не узнал же, — усмехнулся Иван.

Погорел поднял крышку ноутбука и включил. Засветился экран всем известной вставкой пейзажа, еще минута и компьютер был готов к работе. Иван вставил флэшку и выбрал нужную папку для просмотра, замелькали кадры.

— И что? — уставился он на Ивана после прочтения.

— Ничего особенного, — пожал тот плечами, — кроме того, что это твой кукурузник, на котором один чудик собирался лететь на Канары. Самолетик и в самом деле принадлежал когда-то начинающему банкиру, в те далекие времена, когда тот еще не мог позволить себе нормальный аппарат. А как только он поднялся, не кукурузник, а банкир, то сразу же и продал его одному типу за восемьдесят тысяч долларов, некоему Ширманову, который в свою очередь уже продал его еще одному типу, но это уже неважно, к твоему делу это уже никакого отношения не имеет. Смотри дальше, что сняли мои солдатики внутри. Иван достал из пачки сигарету и закурил, уставившись в продолжение… На экране показался кожаный салон самолета с шикарными креслами, на какие в темноте Погорел даже не обратил внимания. Однако главное было не в этом, а в том, кто в этом кресле сидел. И сидели в креслах в самом деле самые обычные манекены, Иван как в воду глядел. Но только уже раздетые.

— И что? — уставился на него Погорел, не веря своим глазам.

— Ничего особенного, — пожал тот плечами, — кроме одного, что твоя Кира тебя и в самом деле разводит. Пытается развести, причем на очень хорошие бабки. Тебя подцепили на крючок и уже стали доить, а вместе с тобой, как выяснилось, и меня. Вот сука, — выругался он, — отыгрывается за мои красные штаны, доставшиеся мне в наследство от маршала Жукова вместе с погонами и за твои гадкие цветы. Ты ей про меня до нашего розыгрыша рассказывал? Нет, тогда откуда она узнала о моих деньгах? И вот когда она о них узнала, не тебя же щипать голозадого, вот тогда у нее и созрел этот грандиозный план, как скормить двух бестолковых козликов одному тигру, да еще на этом и обогатиться. Потому лампа под потолком и не давала света, что ее просто надо было включить, чтобы Света дала. Но даже при таком удачном раскладе ты не успел бы насладиться, топлива было ровно на 30 минут пути, вы даже до смоленских бы болот не долетели, свалившись где поблизости.

— И к чему ты все это мне рассказываешь? — Погорел зло смотрел на своего друга и не верил ни единому его слову в причастности своей любимой ко всему этому бреду.

— А к тому, что я теперь тоже заинтересованное лицо, и если ты им должен полмиллиона, то твоя подружка должна мне почти миллион в заокеанской валюте. И мое мнение, что этот кукурузник вообще не должен был взлетать, почему тебя с него и сняли. Теперь о том, почему у вас задублировались билеты на «Боинг», который так сильно задержался с вылетом, потому что ждал известной уже тебе аварии на дороге. И в общем-то, как я думаю, тебя с него и должны были снять, как в той книжке, но кто-то из организаторов в самый последний момент все переиграл и отправил тебя на кукурузник. И вот здесь твоя Кира распсиховалась уже по-настоящему, не понимая, что происходит. Кстати, о книжке, думаю, что Рыжая ее и в самом деле читала, раз ты ее видел, других баб в это время в квартире не было.

— С какого бодуна ты на Киру то взъелся, — не понимал его Погорел, — вроде она пропала, а не ты?

— А скоро пропадем мы с тобой, если ее не разыщем. С какого, спрашиваешь, бодуна, а с такого… Если только ты сам во всем этом не замешан, то все это дело рук твоей сучки. Ты же меня на эту мысль и навел, солдатик. Как никому неизвестная вещица, вышедшая сто лет назад мизерным тиражом, очутилась в руках у двух знакомых мне людей и даже у трех, если считать еще и тебя?

— У меня только начало, — возразил Погорел, — так что только у двух.

— Пусть так, — кивнул Иван, — эта книжка могла оказаться у этих баб только в одном случае, если они друг друга знали. Или я сам дал ее Рыжей, чего я не делал, вот и выходит, что…

— Ясный перец, — усмехнулся Погорел, — сочиняй дальше, я слушаю.

— Вот и слушай — кивнул Иван. — Не сбивай меня, похоже, я подбираюсь к самому главному, почему все же тебя пересадили в тот кукурузник с манекенами. Ты говорил, что с вами собирался еще лететь один лысый со своей кралей, который обвинил еще вас в терроризме?

— Было такое, — подтвердил Погорел, вспомнив истерику еще и этого типа, — у него вроде тоже тачку угробили.

— Черт с ней, с тачкой, — отмахнулся Иван. — Он и должен был лететь с пустыми баками, а вы с Кирой сойти с корабля на берег, для чего она и устроила скандал, чтобы вас высадили, не надеясь уже на то, что приедет полиция и снимет тебя силой. Подозреваю, что она точно знала, что если взлетит, то уже не сядет. Мысль улавливаешь?

— Почти… Испугалась, что кто-то приговорил и ее за компанию вместе с этим нервным пассажиром?

— Вот именно, — улыбнулся Иван. — И как только мы узнаем причину изменения планов этого ее соучастника, то считай, что заветный ключик от волшебной дверцы у нас в кармане.

— Не вижу никакой связи, — возразил Погорел.

— Потому что ты тупой, солдатик, вот и не видишь. Пересесть в это старье этот твой лысый попутчик мог только в одном случае, если тоже был в этом замешан и знал, что никуда он на этой рухляди не полетит. Тебе снимут, а он сойдет сам чуть позже, и когда понял, что тебя снимать никто не собирается, то и поспешил покинуть этот гроб.

— Хочешь сказать, что он был заодно с Кирой? — усмехнулся Погорел, не веря вообще уже ни одному слову своего друга.

— Это не я сказал, а ты… Впрочем, они могли и не знать друг друга, но вполне знать кого-то еще, кто и собрался всех вас одним махом угробить. Допускаю так же, что он мог быть еще и владельцем того странного турагентства, в какое вы обратились за путевками, а так же и этого самолетика. Иначе как мог человек в здравом уме пересесть из «Боинга» в эту этажерку?

— Но я же пересел?

— После секса с любимой и выпитого коньяка ты и на метле мог отправиться на свои Канары, я же тебе говорю о серьезных людях, привыкших держать ситуацию в руках.

— А я, значит, не могу? — обиделся Погорел.

— Ты нет, — не стал переубеждать его Иван, — взгляни на себя в зеркало, все бы так удар и держали.

— Ближе к делу, пожалуйста, — попросил сухо Погорел, — я твои догадки выслушал, послушай и ты меня. Замешана Кира в этом или нет, пусть это останется на ее совести, с этим я разберусь позже, когда вытащу ее из всего того дерьма, в котором она, если верить твоей версии, сама же и очутилась. И даже, если это так, то к аварии грузовика она уж точно не имеет никакого отношения.

— Хороший свидетель — мертвый свидетель.

Иван подошел к окну и выглянул на улицу, плюнул и с удовольствием проследил за полетом плевка, закончившего свой смертельный полет на лысине какого-то одинокого прохожего, оказавшегося в ненужный час в ненужном месте.

— Вот размахался, — улыбнулся он с высоты своего божественного положения, наблюдая за действиями невезучего гражданина, стирающего его плевок со своей лысины и грозящего кулаком кому-то на небе. — Скажи спасибо, что коровы не летают.