Повторение прошлого (СИ) - Терновский Юрий - Страница 13

— Пусик, не горячись, людей всех побудишь, — прижалась к его плечу девица с размалеванными под потаскушку глазками, одна из тех особ ненасытного рода, которых в старичках в первую очередь привлекает кошелек и только уж потом все остальные половые способности. — Скажи, а ты про какую такую машинку говоришь, уж не про ту ли, что мне обещался?

— Отвали, дура, — дернул он нервно плечом, продолжая кого-то там отчитывать: — Что?.. Какие еще обстоятельства, ты мне что трепал? Я в аэропорту из-за тебя чуть ласты не склеил, а он еще и машину саданул. Не завелась, опаздывал… Вовремя все делать надо, а не через выхлопное отверстие, в кои-то веки собрался недельку отдохнуть… От машины вообще ничего не осталось, меня интересует багажник?

— Гражданин, — к нему уже спешили стюардесса, — отключите, пожалуйста, телефон и на полтона ниже, пожалуйста.

— Извините, — буркнул тот, повинуясь. — Вы бы лучше за собой следили, десять часов никак вылететь не можем, телефон ей мешает. Вон эта, — ткнул он пальцем в Кирин затылок, — орала и ничего, никого не разбудила, а мне нельзя по телефону поговорить. Все-все, отключаюсь, взлетайте.

— Есть, командир, — улыбнулась ему дежурной улыбкой бортпроводница. — Вы только не волнуйтесь.

— Мне-то чего волноваться, — самодовольно оскалился лысый, — накатаю на вас телегу куда надо, вот тогда и посмотрим, кто будет больше волноваться. Лишат лицензии, где будешь потом задом вилять?

— А вот в Штатах, — заметил спокойно Погорел, — одну вздорную особу сняли с борта самолета лишь за то, что она ткнула карандашом в бок храпящего соседа.

— Мы не в Америке, — хмыкнула Кира.

— Ты зачем так напилась, ведь могли и высадить?

— А не надо было наливать, не напилась бы, — огрызнулась тихо она, чтобы сосед сзади не слышал. — Пред смертью не надышишься, все должны дышать ровно и спокойно. А знаешь, зачем люди пристегиваются в самолете? Чтобы не парить по фюзеляжу во время свободного падения. — И с этими словами она демонстративно отстегнулась. — А еще я в книжке прочла, что когда потом главный герой приехал в аэропорт, — она достала злополучную книжку и ткнула в нее пальцем, — что когда он приехал после всего уже в аэропорт узнать о катастрофе…

— Кир!!!

— … то в списках погибших он нашел и ее фамилию тоже. Себя, кстати, он там не нашел!

— Ну, блин, все! — не выдержал Погорел, и рванул из ее рук проклятую книжку, — дай сюда. Когда прилетим, я ее тебе верну, а пока…

Но она даже и не думала расставаться с этой дикой вещицей, так в нее вцепилась своими ухоженными пальчиками, что… пополам! Ему — начало, а ей, чего и следовало ожидать — печальный конец. И неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не внешний фактор. В их сторону по проходу зачем-то снова направилась знакомая уже стюардесса, скорее всего, сделать еще одно предупреждение лысому, так и не выключившему свой телефон и продолжавшему что-то там потихоньку в него бухтеть, посылая кого-то там тихим сапом куда подальше.

— В книге рейс на Рим, — ткнул он пальцем в обложку, — сама же говорила, а мы летим в Испанию, так что успокойся. И причем уже даже не на том самолете, который уже улетел, про кукурузник в ней вообще ни одним боком.

— Ну и что, а если мне и в самом деле страшно, — разревелась все же она, — то, блин, какого черта, спрашивается, ради твоего тупого отрицания неконтролируемой ситуации я должна в этой Испании подыхать? В Рим они летели! Да мне плевать, куда они там летели, главное, чтобы никуда не улетела я. Подыхала уже, хватит, с меня достаточно было и одной смерти, чтобы насладиться! А если в самолете бомба? Поэтому нас сюда и пересадили, чтоб всех не взрывать, — вытаращила она глаза, — точно! И этот лысый труп из аэропорта, — вцепилась она в руку своего почти что уже товарища по несчастью, — тоже здесь, ужас какой… Милый, а может нас уже взорвали или каким другим способом прикончили, хотя бы в том леске, где мы сексом занимались? И мы — это уже не мы, раз с трупом летим, он вед тоже уже несколько часов, как не он, а?

Тем временем самолет плавно стронулся с места и стал потихоньку выруливать на взлетную полосу.

— Какие-то проблемы? — участливо спросила стюардесса, темным силуэтом склонившись над ними.

— Нет, — Кира вытерла свой покрасневший нос платком, — все нормально. Просто я боюсь летать в темноте, вот и нервничаю.

— Вы летите на самом надежном авиалайнере мира, — улыбнулась ей девушка, — все будет хорошо, не переживайте.

— Надеюсь, — шмыгнула носом психопатка. — Все бы на таких фанерных лайнерах и летали.

И все бы нормально, если бы не этот лысый тип с реденьким пушком над головой и страхом в глазах, истерично рванувший вдруг к выходу. Перепуганный насмерть дядечка все еще продолжал цепляться за жизнь всеми своими пухлыми руками, хрипя на весь салон, что в самолете бомба, он сам только что слышал, требуя, чтоб его немедленно выпустили.

— Я слышал, я все слышал! — тыкал он пальцем в сторону Киры, вскакивая с места. — Террористка-смертница, плела, что мы обречены! Взорвемся и вообще, на ней бомба! Проверьте на ней пояс шахидки, я из-за этой твари подыхать совсем не собираюсь. И еще сказала, что в самолете спрятан труп. Безобразие…

С чем и покинул самолет, не вдаваясь в подробности, забыв даже про свою спутницу, разревевшуюся на своем месте. Ну и все в таком же экстравагантном духе, кто с идиотами летал — тот знает… Тем временем строгая стюардесса в красной униформе с кокетливым платочком на изящной шейке попросила пассажиров не волноваться, уточнила фамилию нашего героя, что он и в самом деле Погорел, предложила тому пройти тоже к выходу вслед за нервным пассажиром. Причину даже не надо было объяснять, и так было ясно, что взяли самого главного террориста с бомбой. Было непонятно, почему оставили в покое его сообщницу, наверное, чтобы не накалять еще больше обстановку. А вдруг и в самом деле шахидка, собирай потом шарики с косточками по салону. Проснувшиеся пассажиры напряженно молчали, надеясь все же на лучшее, что все это просто нервы перетрусившего перед взлетом идиота. Надеялся на это Вадим, все еще верящий в то, что свое светлое завтра встретит все же на дивном острове в океане, а не где-нибудь в следственном изоляторе из-за этой дурацкой книжки, взорвавшей ситуацию в самолете одним только своим присутствием.

— Зато теперь уж точно не разобьемся, — бросил наш герой злой взгляд на притихшую и как-то сразу протрезвевшую Киру. — Все к лучшему!

— Слетали, блин, на Канары, — бухтел он про себя, поднимаясь с места. — Полюбовались, черт возьми, видами с вершины вулкана. Сделал, блин, предложение… Подарил машину, которой и хотел похвастаться, чтобы знала, на чем будет ездить, когда вернется. Тянули за язык трещать на весь самолет про бомбы.

— Съел, да! — бросила вслед ему злюка, провожая строптивого долгим взглядом, после чего и попыталась сосредоточиться на видах из окна, что у нее не очень хорошо получилось. Не смотрелось! Но и внутри самолета тоже рассматривать было особенно нечего и некого, разве что только будущих покойников в последние минуты их жизни. Кира ущипнула себя за руку, злясь уже на саму себя за свой черный юмор. Вертелся на сиденье через проход трехлетний мальчуган, шило в одном месте. Мать уже извелась, пытаясь его удержать на месте, а чуть вперед по проходу шумно веселилась и вовсе парочка студентов, радующихся, как последний раз жизни. Летели на тот свет люди. Кира поджала губы и уставившись в окно. Лучше было смотреть на другие самолеты, зная, что уж те точно ничего подобного не ожидает. «Если он вернется, — загадала она, — то все в этой книжке ерунда, а нет, так…» Но прошло уже три минуты, а ее милый все не появлялся. И это притом, что уже попросили пристигнуть ремни и кукурузник должен был уже того… Было с чего и в самом деле начать беспокоиться. Поэтому, сплюнув три раза через плечо, она не стала дожидаться взлета и решила выяснить все на месте, в чем там дело, куда делся ее возлюбленный? Перекинула через плечо сумку и, слегка покачиваясь, неуверенной походкой направилась к выходу.