Акт возмездия - Михайлов Максим - Страница 27

К Драгомиловскому рынку он вышел с задней стороны. С той, где за хилым заборчиком с узкой калиткой размещались шумные и говорливые торговые ряды наполненные фруктами и гортанными звонкими голосами чернявых южных торговцев. Вот ведь задумался, и не заметил, как ноги сами привели. Хоть и не собирался вроде сюда, а организм и без его сборов сообразил, что пора бы и перекусить, причем перекусить сегодня, после стольких трудов праведных, хотелось плотно и со вкусом. А раз плотно и со вкусом, то лучшего места, чем небольшая кафешка с веселым названием "В гостях у Ары" притулившаяся как раз здесь на рыночных задворках, просто не придумать. Понятное дело, кто-то скажет сейчас, что есть в подобных местах – изощренный способ самоубийства и для правильного обеда стоит посещать проверенные рестораны класса люкс. А если на подобные изыски не хватает денег, то готовить дома, самостоятельно, не рискуя тем, что в супе окажется полутухлое мясо больной бруцеллезом коровы, а шашлык и вовсе будет из собачатины. Но Железяка во-первых обладал "железным" (уж извините за тавтологию) желудком, переваривавшим все, включая политые салом гвозди, а во-вторых в рыночной кафешке, что держала настоящая армянская семья, обедал довольно часто. Его там знали, как постоянного клиента и старались накормить наилучшим образом. Причем горячие острые блюда каждые раз оказывались невероятно вкусными и по уверениям самого хозяина, приготовленными по старинным армянским рецептам, без малейшего отступления от строгих канонов национальной кухни. Железяка по природе своей гурманом не был, но кафе ценил за доброжелательность персонала, уют и относительную, конечно, дешевизну.

Как-то он спросил у рано поседевшего, но крепкого и коренастого хозяина, почему так странно названо кафе.

– Почему странно? – удивился армянин. – Ара – это мое имя. А ты у меня в гостях. Вот и выходит "В гостях у Ары". Все правильно.

– Вот как? Ара – это имя? Я думал, это просто так армян сокращенно называют, – пожал плечами Железяка, и вовремя уловив мелькнувший в глазах хозяина отблеск обиды, тут же поправился. – Ну, знаешь как: русские – русаки, армяне – ары, типа так короче…

– Неправильно думал, – отрезал хозяин. – Ара это имя. Означает – благородный. Понимаешь? От этого имени и произошло название нашего народа – армяне.

Этот разговор произошел в один из первых визитов Железяки в кафе. С тех пор многое изменилось. Он полюбил бывать здесь. Близко познакомился и с самим Арой и с его сыновьями-погодками Ваграмом и Баграмом, подрабатывающими после учебы в институте тут же официантами, видел и жену Ары, самолично управлявшуюся на кухне и его дочь, скромную стройную девушку, всегда помогавшую матери. Кафе было семейным бизнесом, и сама обстановка здесь была тихой и семейной. По-крайней мере Железяка всегда ощущал себя вовсе не клиентом заведения, а скорее уж гостем, выбравшимся на обед к старым друзьям. Народу здесь обычно бывало не много, в зале играла тихая музыка, и царил уютный полумрак. Часто случалось так, что и сам Ара выбирался из-за барной стойки и подходил к нему узнать, как понравилась сегодняшняя еда, доволен ли гость, все ли его устраивает в обслуживании. Со временем у них с Железякой стали завязываться и просто разговоры на сторонние, не связанные с едой темы, что называется "за жизнь". Оперативнику нравился этот добродушный, основательный человек, и порой они могли даже выпить грамм по сто пятьдесят "самого настоящего армянского коньяка, какого не купишь ни за какие деньги", ведя неспешную мужскую беседу обо всем сразу и ни о чем одновременно.

Вот и сегодня не успел Железяка еще окончательно расправиться с горячим, пахнущим пряными травами бозбашем по-еревански, как сам хозяин заведения неторопливой, полной достоинства походкой подошел к его столику у окна, горделиво держа перед собой поднос с карским шашлыком. По утверждению Ары его кафе было чуть ли не единственным местом в городе, где можно было попробовать эту разновидность шашлыка приготовленную по всем правилам. Железяка не слишком верил в столь хвастливые заявления, но признавал, что шашлык у Ары получался действительно отменным: мягким, хорошо прожаренным и просто невероятно вкусным. Железяка доподлинно знал, что хотя большинство предлагаемых в кафе блюд готовят жена и дочь хозяина, шашлык Ара не доверяет никому, всегда делает его лично, признавая лишь незначительную помощь старшего из сыновей. "Шашлык не терпит женских рук. Это настоящее мужское блюдо и готовиться оно должно только мужчинами", – так пояснял гостям пожилой армянин, хитро подмигивая и добродушно улыбаясь открытой широкой улыбкой.

– Здравствуй, Витя. Как тебе еда?

– Здравствуй, Ара. Зачем спрашиваешь? У тебя всегда очень вкусно. Присаживайся, расскажи, как жизнь, как дела?

Вопрос о качестве обеда действительно было практически ритуальным, повода пожаловаться на местную кухню у Железяки не находилось ни разу. Меж тем хозяин никогда не забывал осведомиться мнением гостя, довольно щурясь и улыбаясь, всякий раз, когда слышал его хвалебные отзывы. Воспользовавшись приглашением Железяки Ара тут же расположился за столом напротив него, было видно, что старик не прочь поболтать. Посетителей в кафе по слишком раннему времени не было, так отчего не поговорить с приятным человеком?

– Жизнь, Витя, у меня хороша, – улыбнулся довольно. – Жена здорова, дети растут, бизнес тоже идет. Кормит и меня и родных. Чем плоха такая жизнь?

Железяка с сожалением оторвавшись от тарелки, согласно кивнул головой.

– Завидую тебе даже, Ара. Редко сейчас можно встретить счастливого человека.

– Это потому, Витя, что люди перестали ценить жизнь. Перестали ценить настоящее счастье…

– Это какое же?

Железяка вымокал куском лаваша остро пахнущие жирные остатки бозбаша со дна тарелки и, заранее предвкушая предстоящее наслаждение, потянул к себе блюдо с шашлыком.

– Простое счастье, Витя, обычное. Хорошую еду, здоровье, семью, мир… Все хотят денег, машин, модных тряпок, опять денег… Не понимают, что деньги нужны чтобы радовать человека, а не огорчать… Не хотят понимать, что деньги не главное…

– Вот как? А что тогда главное, Ара? – Железяку начинал забавлять этот разговор, и он нарочно подначивал сейчас старика, приглашая высказать свою точку зрения.

– Главное? – Ара на мгновенье задумался, стараясь почетче сформулировать ответ. – Главное, Витя, это люди… Понимаешь? Главное люди которых ты любишь, и которые любят тебя… Для чего тебе все деньги мира, если взамен умрет твой ребенок, станет несчастной твоя женщина? Понимаешь, да? Люди гонятся за призрачным счастьем, а в итоге теряют то, что и есть настоящее счастье… Потом они плачут и раскаиваются, но вернуть уже ничего нельзя, нет нельзя…

Железяка отчего-то вновь вспомнил "пленного". Из материалов дела он знал, что Перегуду воспитывала одна мать, отец бросил семью, когда маленькому Максиму не было еще и трех лет. Нет, он исправно платил причитающиеся алименты, даже вроде бы получалась весьма приличная сумма, но вот сам так ни разу и не появился в жизни сына. Не приезжал и не звал его к себе в гости, даже открыток на день рождения не присылал. Решил видно, что отцовский долг вполне можно компенсировать одними рублями. Что ж, Бог ему судья. Сейчас Железяка подумал о другом. Интересно, в чем же так провинилась мать Перегуды – сначала ее бросил любимый мужчина, а потом и сын, променял ее на туманные революционные идеи, пожертвовав ради них не только своей свободы, но и счастьем матери, для которой был единственной опорой. Ей-то такое за что? Где она вовремя не осознала своего счастья? Как упустила сына и мужа?

– Ну знаешь, Ара, не всегда же бываем виноваты мы сами… Бывает так, что близкие люди уходят не по нашей вине…

– Бывает, – легко согласился армянин. – Бывает, Витя, но тут уже ничего нельзя сделать. Так бывает, когда приходит смерть… Над ней у человека нет власти… Тут надо только смириться…