Бог-близнец (СИ) - Скребнёв Алексей - Страница 18

— Можно попросить сигарету?

— Да, конечно.

Фрида чуть растерялась, достала неуклюже пачку из кармана рубашки. После еще и зажигалку. Та неловко прикурила, затянулась.

— Александра, ты хотела поговорить, — спустя несколько секунд, раскуривая свою сигарету, начала Фрида.

— Да.

Еще пауза.

— Так о чём?

— Фрида, вы зачем идёте к Богородице?

— Здоровье.

— И мы. Но вы ведь врачи сами.

— Нам только чудо поможет, все коллеги сказали, — она глянула на полные тоски глаза соседки. — Вам, как я понимаю, тоже?

Испанка лишь кивнула. Отвернулась. На её колено упала слеза.

— И сколько кому-то из вас осталось?

Александра судорожно вздохнула. Фрида поняла правильно. Её собеседница сделала еще несколько вздохов и дрожащим голосом заговорила.

— Врачи обещали несколько месяцев. Мы думали как раз. Но могут быть рецидивы.

— Видимо сегодня случился?

Та лишь кивнула в ответ.

— Ты или муж?… Или Афина?!

— Нет, с ней, слава Создателю, всё хорошо. Я, — Александра затянулась.

Фриде уже не раз видела обречённых больных и их родственников. Врач или научится, улыбаясь и помогая, закрываться от таких людей, или сломается сам.

Она достала им еще по сигарете.

— Я могу чем-то помочь?

— Да.

Зря Фрида Клейн об этом заговорила. Её соседка могла и не попросить, постеснялась бы. А теперь уже сама «пригласила» её. Интересно, что испанке надо? Их семейство Хомк по очереди к Богородице попало на два или три дня после Клейнов. Хочет поменяться местами?

— Мы договорились об обследовании у московских врачей послезавтра. Поеду с мужем. Присмотришь за Афиной?

— А почему дочку не берёте?

— Мун… и я не хотим, чтобы она знала о болезни. Чтобы в детстве появлялось такое переживание. Не хочется омрачать его тенью болезни.

— Сколько займёт обследование?

— День. Мы вернёмся вечером.

— Хорошо. Конечно присмотрю. Присмотрим.

***

Конечно, следователь был груб. Нет, Ксений не питает иллюзий, что значительная часть человечества относится к еретикам без негатива, но принято хотя бы внешне скрывать это. Бесит это быдляцкое хамство.

Сейчас он сидит с очередной сигаретой в курилке полицейского участка. А то пока выйдет из него, пока отойдёт с оживлённой улицы до тихого места с урной, неизвестно сколько времени пройдёт. Небольшая серая комната с единственным окном, неаккуратно закрашенным тем же цветом, что и стены. На нём видна тень от решётки снаружи, угадывается солнечная погода. Сверху торчит громоздкая и шумная вытяжка, но она хоть со своей работой справляется.

Он достал из кармана мятого несвежего пиджака телефон. Ксений уже успокоился, можно и с Екатериной связаться. Как и ожидал, есть одно единственное смс:

«Приехала, жду в приёмной.»

Лаконично, без лишних перезвонов, которые так любят большинство женщин. Екатерина знает, где он, тут явно безопасно, сообщила важную информацию и ждёт без трепания нервов. И эта её манера Ксению нравится, вызывает уважение. А сам он забыл о том, что она волнуется, поспешил от следователя в курилку. Может, ради неё стоило потерпеть.

Ксений бросил сигарету в высокую узкую металлическую урну и поспешил к выходу. Наступает время перехода к следующему пункту в его плане. Он уже попрощался с могилой родителей. Теперь хорошо бы придумать, как дистанцироваться от Екатерины. Ведь на самом деле она ему не просто начальница…

Они вместе поступили в Белгородский Гуманитарный Университет далёкие двадцать девять лет назад. Курса с третьего, когда уже многие подумывали о свадьбах, они начали общаться чуть больше. Просто потому, что им это нравилось. Было легко, непринуждённо, завязалась дружба. Наверное, тогда однокурсники пророчили им создание семьи, но Екатерине, независимой и амбициозной, было это не интересно. По крайней мере, так казалось Кирееву. Да и он не особо понимал, какого уровня его симпатия к ней. Это была в первую очередь дружба двух студентов, увлечённых наукой, без перехода границ даже на поцелуй. Потом, когда он ушёл на путь еретика, она была единственной, кто не прекратил с ним общения. Но там уже закончилась учёба, она пошла в аспиранты их ВУЗа, а он ещё год писал научные статьи, чтобы чиновникам было сложнее ему отказать в распределении на должность преподавателя хотя бы захудалого технического колледжа. И лишь спустя полтора десятка лет, когда Ксений добился признания в научной среде, они стали работать вместе в родном БГУ. К тому времени у неё был муж. Лет пять назад она развелась, друзья подмигивали, лови шанс… Но Киреев, хоть и мучился, сомневался, но не стал делать шагов к Екатерине, как к женщине. Может он боялся неудачной попыткой потерять то, что есть сейчас. Может дело было в том, что он привык быть один, как и большинство еретиков, от которого отказалась даже семья. Да и он уже старый, дряхлый, больной. Куда ему. Зачем портить ей жизнь…

Киреев прошёл мимо турникета с будкой охранника, показав ему пропуск на выход, выданный следователем. Тот взглянул на полсекунды и вернулся к заполнению журнала. Дальше, в крупной комнате приёмной со стульями вдоль всех стен сидит Екатерина. Едва заметив Ксения, она встала. Не бросилась к нему с объятьями или расспросами. Увидела пластыри у него на носу и щеке, легко улыбнулась и осталась стоять, держа строгую чёрную сумку обоими руками. А у него внутри что-то дернулось. В очередной раз кольнуло «отбрось всё, беги к ней, возьми за руки, обними…». Но он уже немолод, умеет с этим справляться. Ксений улыбнулся в ответ и пошел к Екатерине Ореевне, своей коллеге и начальнику.

Сейчас уже точно не время. Он поедет в Москву на встречу с Богородицей и попробует убить Бога… Скорее всего, ничего не получится. И надо подумать, не выйдет ли так, чтобы Екатерина Буш, его шеф в университете, пострадала от их дружбы. Куда уж портить ей жизнь объятиями.

***

«Дорогой, Саша и Мария! Мы, так вас поздравляем! Мы так рады, это такая честь!…», просмотрим дальше… «а можно было нам вас навестить, ты же помнишь, как наш Кирилл, твой двоюродный брат, болеет». Ага, «болеет» любовью к алкоголю.

«Дружище, это такая честь для нас!», объявился друг, которого было не вытащить не на одну встречу последние года два, то дела, то денег нет после кредитов, то ещё что. «Это реально здорово! Представляю, какого тебе! Это же благодать!», ну да… Только поменялся бы этой благодатью с любым.

Александр, пока жена отправилась на крыльцо гостиницы раздавать благословения паломникам, решил зайти в Интернет. Может так получится отвлечься от дурных мыслей. Начал с проверки почты. Скопилось писем под сотню — по настоянию отца Иоанна, супруги сменили номера телефонов, и дали их только родителям, поэтому многочисленным доброхотам пришлось использовать электронную почту.

«Приветствую, Александр Юрьевич! Сожалею, что не могу я и наша организация более наслаждаться вашей работой. Всё понимаем и поздравляем вас!», пишет начальник. «К сожалению, не успели дать вам повышение, как собирались», ну-ну. «Но да ваше событие куда как важнее…», и далее поздравление, просьба не забывать и предложение потом вернуться, всегда примут. Ну, хотя бы про работу беспокоиться не надо будет…

«Александр, ты знаешь, я всегда говорила, что ты будешь известным человеком! И свершилось! И каким молодым ты стал известным!», а вот письмо от одногруппницы, с которой едва общался, показалось вдвойне неприятным. Строк семь-десять с лестью, а потом «И я очень хочу взять у тебя интервью! Я сейчас решила стать журналисткой», спустя пять лет после технологического института, «и оно помогло бы мне занять место в самом крутом журнале! Тебя помню таким добрым и хорошим мужчиной, ты же не откажешь мне?». Тут даже не стесняется его использовать. Мерзкий человек, на душе противно стало.

Александр выругался и резко захлопнул ноутбук. Ну чем еще можно заняться, если даже в Сети, его достают из-за Явления? Все новости только о нём и Синоде.