История одного солдата (СИ) - Зотов Саша - Страница 7

— Уважаемый, что это за мальчишка сверху? — обратился к одному из слушавших, мужчину средних лет в кожаном фартуке то ли кузница то ли сапожника, Ольман.

— Паренька стража на болоте нашла утром этим. Говорят он с Завира бежал.

— А что говорит? — включился в разговор Альхер.

— Да я сам не слышу. Тихо говорит. Но вроде рассказывает что в Завире случилось.

— Так стража, говоришь уважаемый, на болота ходила?

— Да, вы о налете то ночном слышали? — Ольман и Альхер кивнули, — ну вот после того в гарнизоне кто-то верно господин Горзец, решили разведчиков послать.

— И что разведали много чего? — поинтерисовался Альхер.

— А мне то откуда знать много аль мало? Но мало видать. Говорят одно из ихних убили, а они и речку не перешли. Но ничего нового вроде. Дым то мы и отсюда видели. Ну вот мальчонку спасли.

— Никого не убили. Он в лазарете лежит. — Влезла в разговор весьма крупная дама из тех кого обычно принимают за торговок рыбой, квашеной капустой да пивом, — я сама видела утром как везли.

— Ну так там может и помер, — не оступался мастеровой.

— Яж в больнице той и работаю. Так что уж я то знаю. Жив. Уж часа два назад точно жив был.

— Боги помогут, карга не заберет9, но а что это за господин Горзец. Разве комендант не господин Эрек? — вернул разговор в более информативное русло Ольман.

— Так ты и правда ничего не знаешь, — искренне поразился кузнец, — Его ж отстранили. Утром ж писали еще. Сказали мол комендант крепости, Генерал Эрек стар слишком и потому не может гарнизоном в военное время руководить. Так что обязанности его, временно будет исполнять Горзец.

— Значит старика на пенсию отправили, — заключил Ольман.

— Прошу, выслушайте меня, — раздался женский голос со стороны террасы.

В отличии от мальчишки ее ясный голос раскатился по всей площади. Не иначе волжба какая. На балюстраде стояла рыжеволосая девушка в темно зеленом жакете. Одной рукой, несмотря на летнюю жару в высокой кожаной перчатке едва ли не до локтя, она опиралась о каменные перила.

— Ого, какая красавица то, — прокомментировал Ольман.

— Господа, я просила разрешения сказать вам несколько слов. Я Велья Зельнес, двадцать один год, факультет практической магии.

Враг пришел на нашу землю. Пусть мы до сих пор еще четко не знаем кто он, но нет сомнений в том, что пришел он для того что бы нести зло на эту землю. У меня нет права вас к чему то призывать, но я прошу вас, каждого из вас, подумайте о том, что мы узнали о произошедшем в Завире….

— Точно! Я вспомнил ее! — воскликнул Альхер.

— Где ты умудрился познакомится с магичкой?

— На днях случайно столкнулся. Эта зараза запустила меня в фонтан, а ведь я ей и не сказал ничего такого.

— Ты то грубил волшебнице? Как не осмотрительно, — покачал головой Ольман, сложив руки на груди.

— Нет не грубил. Только на ее костюм загляделся. Она была одета совсем как охотник за сокровищами или еще какой приключенец.

— Должен был уже запомнить, что на волшебниц долго смотреть не стоит.

— Ну знаешь…

— …никто не в праве вас заставлять, — тем временем продолжала аратор, — Каждый из вас может сказать что есть ведь солдаты, есть волшебники, которые обязаны защищать страну. Сказать, что всем нам повезло оказаться в Порту, ведь отсюда можно бежать куда угодно. Ведь многих из вас здесь ничего не держит. Что может быть дороже жизни? Это ваше право и ваш выбор. Но это наш дом.

Конечно, не у всех есть силы что бы драться, бороться за наш дом. Я понимаю. Все понимаю. Но что касается меня, я приложу все свои силы на то, чтобы защитить свой дом и всех вас! И я обращаюсь к каждому из вас к каждому у кого есть силы.

Не надейтесь отсидеться за спинами солдат не так уж их и много.

Не надейтесь на одну лишь силу магии. Мы не всесильны да и как бы не была сильна наша школа мы не единственные маги в мире.

Если же мы все просто останемся по домам, быть может мы и останемся в живых. Но ценой этого станет не только опасность потерять свое добро. Мы потерям дом, и нашу свободу за которую гибли наши отцы и деды!

— Вот и началось, — с кислой миной на лице подытожил Ольман речь волшебницы.

— Ты про что?

— А ты сам что ли не видишь? Девчонка призывает народ воевать идти. В добровольцы или еще псову яму какую.

— Но ведь она права, нельзя просто так сидеть, — горячо возразил Альх.

— Уж тебе то я точно не советую соваться в это дело Альх. Убьют, — предрек Ольман с видом оракула, каждую ночь перечитывающего книгу судеб.

— А сам что делать будешь? На корабль и в Привон? — с вызовом спросил Альхер.

— Ну почему же. — огрызнулся Ольман, — Просто я не дурак что бы в первые ряды лезть да геройствовать. Да и не про то я, а про девчонку эту. Я не люблю когда меня за нос водят. Может я бы и подумал, но всяко не когда мне вот таких подсовывают.

— Но разве маги не обязаны воевать, в отличии от нас?

— Да вроде да, а вроде как и нет. Они ж через одного богачи. Да и не стоит сравнивать нас да их. Отец как то рассказывал как служат эти твои маги. Не говоря уж о том что для них — мы так жалкие муравьи — мясо на убой которое и не жалко толком.

— Он на войне Шохреца10был?

— Да, — отозвался приятель, продолжив лишь спустя полминуты, — Точно ж. Ты ведь с правого берега Лана так? А значит твои на той стороне воевали. Откуда же столько патриотизма в твоих словах или ты так жаждешь кому бошу открытить, а кому неважно?

— Да ни на какой мои не воевали, — пробурчал юный матрос.

— Ну вот и бери пример со своих предков, — довольно заключил Ольман, — Пошли лучше что-нибудь выпьем. Расскажу тебе про то как воюют волшебники.

Сидя в трактире, всего в каких то ста метрах от площади, разве что гениальный сыщик, читающий в сердцах людей, догадался бы о сборище у храма. Ольман покинул сослуживца минут десять назад, вспомнив о каких то срочных делах, посвящать в суть которых Альхера он не спешил. Предыдущие часа полтора приятель делился опытом отца, о войне, малюя полотно своего повествование едва ли ни одними оттенками черного да коричневого.

Сам то Альхер слукавил сказав, что война Шохреца миновала его семью. И вправду, никто из его семьи, не воевал ни на одной из сторон. Вот только его деда привлекли к строительству моста через Лан, как и многих других крестьян с округи. Весна в тот год выдалась холодная, вода в реке совсем недавно избавившейся от льда и того холоднее. Вот дед и заболел. Понятное дело, заниматься простудившемся крестьянином было некому, война ведь, да только и домой его не отпустили. Так и пролежал он в палатке, хорошо что хоть на матрасе до прихода войск Лендала. Да только, когда они брали переправу заряд пушки зеленого огня угодил как раз в лазарет. Деду повезло. Жив остался. Выходили его Дочери Алхеры11. Правда так до конца жизни обожженная половина лица так и не двигалась. Самого Альхера как раз из-за этой истории и назвали в честь богини — матери, покровительницы ордена.

Да только рассказывать это Ольману Альхер не стал. Уж слишком хорошо она ложилась в те страсти, что рассказывал тот. А лить воду на его мельницу Альхер не хотел. Просто не мог с ним согласиться, пусть все то что он говорил, казалось правидивым.

И все же Ольману и вправду удалось слегка охладить пламень разгоревшийся в сердце юного героя. Наконец покинув трактир, Альхер вернулся на площадь, теперь уже опустевшую. Пожалуй, виной тому была жара. А может все кто хотел уже высказались.

* * *

Вот только как бы там ни было, решать как жить дальше было нужно. В конце концов не так уж много денег было у матроса, что бы можно было вот так слоняться день за днем. Кое что, конечно, он откладывал про запас, на путешествие, но на то это и запас, что бы не тратить его по пусту. Так что стоило что-нибудь придумать в плане работы, пока по реке ходить нельзя. А ведь наверняка Ольман как раз и побежал за какой нибудь работой. Потому то ничего и не сказал. Такой себе друг, коль разобраться.