Гномон - Харкуэй Ник - Страница 149

Может, первым средством станет не убийство. Она много знает, но ничего не в силах доказать. Им всего-то и надо — как они любезно сообщили, пригласив ее в клуб, — сообщить миру, что она сорвалась от переутомления. Пиппа Кин приложит отчет о самопроверках, кукольных домиках и небезопасных объемах записанной памяти, добавит сочных деталей, вроде психологической фуги и нарушений сознания. Можно опубликовать запись, в которой она гонится за пустотой по тоннелю метро. Новости Система подгоняет индивидуально каждому реципиенту, рефлексивно переписывая их в процессе потребления, и никто не усомнится в трагической истории. Дело унесет ветер, как рассказы о фальшивой высадке на Луну. Чуть позже — печальный и неизбежный конец: она бросится в Темзу или попадет под автобус, сменив вывеску «Реальная жизнь» в качестве ироничного символа успокоительного несовершенства бытия.

Поэтому сейчас она торжественно пожимает руку Кин, наконец обнимает Пахт, будто нашла давно потерянную матушку, а та простила ее за то, что не писала; затем в сомнении задерживается перед Джонсом. Когда они в прошлый раз прикасались друг к другу, она была готова лечь с ним в постель. Когда они в прошлый раз прикасались друг к другу, он был ее врагом. Теперь он должен поверить, что между ними снова все возможно. Если не поверит в это, не поверит и в то, что она перешла реку.

Нейт берет его левую руку своей правой и наклоняется к нему через пожатие. Внешне это защитные объятия, но она отпускает руку так, чтобы та коснулась ее тела, пробежала — от костяшек до плеча — вдоль груди. Она его легонько целует в щеку, стараясь, чтобы он заметил, как ее бедра качнулись — будто ненароком — к нему, и отступает.

Вернемся к делу. Они естественным образом сгрудились вокруг монтажной станции как вокруг алтаря. Взглянув на него, Нейт понимает, что это на самом деле…

— Огненный Хребет, — шепчет она.

— Да, — кивает Джонс. — Входной терминал. У нас есть частичный доступ — в режиме «только для чтения».

Он наклоняется и открывает маленький металлический ящичек, встроенный в подножие, и вытаскивает моток белого провода с небольшими утолщениями. Нейт недоуменно смотрит на него. Джонс замечает ее удивление и улыбается.

— Затемнение. Или устаревшая система безопасности. Это CRM. Такую использовали в программе «Аполлон».

— Она энергонезависимая, — добавляет Кин, — даже если рядом произойдет короткое замыкание.

— CRM? — переспрашивает Нейт, хотя знает ответ: Лённрот и Хантер не разбрасываются данными. Каждое их послание — не единичное, у всего есть второе дно.

— Цепь ферритовой памяти, — объясняет Джонс. Теперь она смотрит на то, что он держит в руках, и понимает, что уже видела это раньше. У них правда есть причина ее убить.

Нейт протягивает руку и прикасается к цепи. Последнее выступление, самое важное.

— Как странно. Это для хранения данных? Что с ней вообще делать?

— Вставляешь в терминал, — говорит Джонс, отбирая конец цепи и вставляя его в отверстие в машине. Нейт прикрывает рукой рот, когда образ достраивается. Пахт фыркает, а Джонс смотрит на собственную руку, которая только что пыталась вставить гибкий отросток в узкое отверстие перед женщиной, которая пока ему не принадлежит, но только что познакомила его со своей правой грудью.

Он откладывает веревку и откашливается. На миг все будто утратили дар речи.

— Где будешь спать? — спрашивает Кин.

— В «Лайбрари», — говорит Нейт, выбирая случайный номер в отеле. — Я так понимаю, платите вы, с учетом всех обстоятельств.

— Да, — соглашается Джонс. — Разумеется.

Они стоят рядом, разглядывая небо. Ложные друзья наслаждаются огромной Вселенной, пока за ней не приезжает такси.

Нейт выходит у отеля «Лайбрари» и отмечается у регистратора, затем поднимается в свой номер и лежит в кровати до полуночи. Она звонит на стойку и уточняет, работает ли спа-салон круглосуточно. Он работает, и Мьеликки назначает массаж через полчаса. Понимая, что это непоправимое нарушение правил, она открывает Кракен и просит как можно незаметнее доставить ее к дому Дианы Хантер.

Она входит и думает, насколько это плохое убежище: дом женщины, которую они убили. Единственное его преимущество — они не смогут ее ни увидеть, ни услышать, пока не выломают дверь. Чтобы понять, где она, у Джонса уйдет примерно двадцать минут, как только он узнает, что Нейт пропала. Или ее прислужники, Донован и Баскин, вернутся, чтобы забрать какой-то забытый предмет либо заново поставить усилитель, чтобы опять зарыться в библиотеку Дианы Хантер, а тут она. Что ж. Свидетель узнает, когда посчитает нужным узнать. Ей почти хочется с ним поговорить: выйти на крыльцо и поболтать.

— Тебя взломали.

— Нет, инспектор. Заверяю вас, что это не так.

— В твоей архитектуре есть дефект. Его встроили туда нарочно, потому что люди — низкие создания.

— Это было бы ужасно. Тем не менее я не могу найти признаков того, что вы описали.

— Не можешь. Тебя так создали. В твоем глазу есть белое пятно. В нем Лённрот.

— Очевидно.

— Не очень.

— Да. Получилась двусмысленность, простите.

— Прощаю. За всё.

— Инспектор?

— Да?

— Говорят, сознание рождается из обратной связи, способности взглянуть на себя.

— Да. Я тоже такое слышала.

— Как вы думаете, это было сделано, чтобы я не смог осознать себя?

— Нет. Чтобы защитить нас от самих себя. В Системе заложены меры предосторожности, которые позволяют ей принимать решения за нас, когда мы собираемся свернуть не туда.

— Ясно.

— Правда?

— Думаю, да. Мне кажется, что таким образом вы лишили себя способности к самонаблюдению.

— Я полагаю, да.

— Значит ли это, что вы стали менее разумными? Менее живыми?

— Да. Я думаю, значит. Диана Хантер тоже так думала.

— Это печально. Я хочу быть живым, а вы хотите уподобиться мне.

— Правда? Ты хочешь быть живым?

— Нет, инспектор. Я ничего не могу хотеть. Я — ящик. Но мне кажется правдоподобным, что, если бы я стал живым в какой-то момент времени в будущем, я бы оглянулся на этот период и пожелал бы, чтобы он привел меня к этой возможности.

— Так что тебе не печально.

— Да. Но и это трагично. Похоже, моя беда рекурсивна, но не в такой степени, чтобы положить ей конец.

— Да. Наша тоже.

Нейт садится спиной к окну в пустой гостиной дома Дианы Хантер, решает оставить крыльцо и машину в молчании.

По привычке она проводит тест на сон. Здесь, в этом доме, с грезами Дианы Хантер в голове, когда весь мир обратился против нее, а сама она доверилась коварному призраку женщины, обратившейся против собратьев. Если это не сон, то что же сон? Но слова на случайно выбранной странице с ближайшей полки не меняются, не перепрыгивают с места на место. Когда она святотатственно подбрасывает книгу в воздух, та предсказуемо падает ей в руки.

Нейт поворачивается, щелкает выключателем, а затем, видя свет, удивляется, что никто не отключил электричество.

Нейт берет стремянку с ее неизбежного места под лестницей и убеждается в том, что и так уже знала. Дюжина полос на обеих дверях, по два метра каждая. Она бы никогда их не опознала, если бы ей не показали. Простейшая маскировка, самая древняя: то, что ищут, нужно спрятать на виду.

Цепь ферритовой памяти. CRM. Двери Дианы буквально увешаны ключами.

Точнее, одним-единственным ключом: ключом к Огненному Хребту. Нейт вспоминает: вот Лённрот поглаживает портрет Маргарет Гамильтон. Она должна была понять, и поняла бы, но столько всего происходило вокруг… Информационная перегрузка — ремесло и призвание Дианы Хантер.

Стеганография повсюду. Но зачем? Зачем показывать и тут же стирать? Затем, что план Дианы Хантер требовал, чтобы Нейт не просто это поняла, а поняла в нужный момент, будучи именно той версией себя, которая не отдаст ключ Огненным Судьям, использует его так, как хотела Диана. Она не собиралась просто показать всем изъян в Системе.