Свет Черной Звезды (СИ) - Звездная Елена - Страница 72

— О! — только и воскликнула Элиситорес.

— Это же Катриона, — Араэден усмехнулся, — дай ей точку опоры, и она перевернет любой мир.

Потрясенная пресветлая, пытаясь осознать услышанное, уточнила:

— Ее второй любовью и мужем стал ты?

И услышала смех. Тихий, император не желал будить ту, что стала его сердцем, но искренний и не скрывающий издевку над самим собой.

— О, нет, — произнес он, наконец, — я с трудом успел стать третьим.

— Тттретьим? — не понимая, переспросила Элиситорес.

Араэден отсалютовал матери кубком, и сообщил:

— Было еще два крайне настойчивых претендента, Акъяр и Арахандар.

И пресветлая потеряла дар речи.

Не ведая, как реагировать на подобное, она произнесла:

— Сын, пресветлые из уст в уста передают рассказы о странном. Говорят, что ты способен убивать, не призывая магию, а та, что следует за собой, оживлять твоих павших сторонников.

И Элиситорес умолкла, не посмев задать вопрос, лишь намекнуть.

Араэден улыбнулся и процитировал строку из великого писания:

— «И возвратится дыхание жизни Эрадараса, и воссияют Белый свет и его Черная звезда, и тьма покорится свету».

На миг замерев, Элиситорес потрясенно вспомнила:

— Кари… ты назвал ее звездой.

— Кари Онеиро, — уточнил кесарь. — Черная звезда. Моя Черная звезда. Мой свет. Моя богиня. Мое дыхание. Моя жизнь. Мое счастье.

Но его мать лишь испуганно вопросила:

— Пророчество? Богиня? Мой сын, ты бросишь вызов Тэнетру? Этого не позволят, Араэден, ни темные, ни светлые, ни орки, ни…

Она остановилась, заметив его загадочную полуулыбку.

— Мои волнения напрасны? – мгновенно вопросила она.

— Более чем, — мягко уведомил император Эрадараса. — Есть лишь одна битва в исходе которой я неуверен — битва за ее любовь.

— Но, — несколько растерялась пресветлая, — она спит в твоей постели, сын.

— Едва ли это остановит ее, если она захочет уйти.

Он произнес лишь это, но Элиситорес услышала большее. Гораздо большее.

— И ты… отпустишь? — едва слышный вопрос.

— Никогда.

Усмехнулся, сделал глоток вина, и почти беззвучно добавил:

— Но и это ее не остановит.

Для той, кто был воспитан как лишь отражение сияния сначала мужа, после сына, подобное было столь кощунственно, что не сдержавшись, она гневно вопросила:

— И что тогда, Араэден?

Он смотрел на мать, с грустной улыбкой осознавая, что для нее этот разговор, столь тяжелый, лишь первый… для него второй.

— Мы, элары, так мало значения придаем любви, — тихий бесцветный голос, в котором чувствовалась горечь всех прожитых лет, — мы не берем ее в расчет. Не стремимся к ней. И проживаем в ледяном сиянии всю жизнь, отрицая любые чувства, кроме ненависти. Как объяснить тебе, мама, что такое любовь? Это чувство, что сильнее самой истовой ненависти в миллиарды раз. Это абсолютное осознание того, что жизнь без любимой теряет смысл. Это делать вдох и понимать — твой воздух, это твоя любимая. Дышать без нее немыслимо. Что будет если она уйдет? Я пойду за ней.

Эпилог

Моя жизнь… о… она была прекрасна!

Лучше, чем я могла бы себе представить хоть когда-либо!

Она была сказкой, волшебной, искрящейся, радостной, победной и в целом… мне нравилась.

А впрочем, может ли быть иначе, если судьба, сила и магия, дали мне столь невероятный шанс, как начать все сначала. Имея опыт, знания, возможность привести в мир Эрадараса свою команду, и в целом получить возможность учесть все ошибки прошлого.

И я их более чем учла!

Некоторых трудов стоило разыскать Юранкара, ну и собственно он был крайне изумлен тем, что его имя известно пресветлой императрице Эрадараса, еще одним забавным моментом стала встреча с Адрасом. Мой самый любимый, ну и в принципе единственный братик на свете, несколько… был потрясен, когда мы с кесарем появились в его замке. Во-первых, он, как и любой темный, в принципе был шокирован тем, как легко кесарь может перемещаться на темной территории, во-вторых, призванный им Мрак, вместо того, чтобы исполняя приказ хозяина, стать его защитой, кинулся ко мне. Так что сначала я пообнималась с Мраком, и только потом кинулась не шею братику, честно признавшись, что безумно скучала… Выражение лица Адраса сложно было описать словами, но родственные души тянутся друг к другу сквозь миры и времена, а темные, слава богам, подчиняются своим чувствам. Так что Адрас поселился во дворце императора Эрадараса уже на второй день после нашего второго пришествия.

Некоторое время ему было непросто, привыкнуть к столь резким изменениям, но он был наполовину темным — в работу включился практически сразу.

Между тем нас все так же пытались вызвать на связь представители Тэнетра. Настойчиво, требовательно, яростно… и безуспешно. Мы игнорировали. И я, и кесарь и Адрас. Мы работали, восстанавливали старые карты Нижнего Мира, мотались по местам, где ранее были человеческие города, и планировали карту дорог, мостов, и коммуникаций. Мы создавали империю одновременно и на осколках былого величия, и собираясь включить в нее два существующих вполне себе даже величия.

Между тем, Арахандар Властитель Ночи явно заподозрил неладное, и все настойчивее требовал встречи, еще не ведая… что для него это станет концом. Более чем.

Особенно, если учесть что как оказалось, экспансия темных в Эрадарасе уже шла полным ходом. В момент первого прибытия, я полагала, что столь плачевными дела в империи пресветлых стали после более чем годового нахождения большей части территорий эларов под Тэнетром, но… увы.

На одном из совещаний, я сообщила присутвующим:

— Все несколько хуже, чем я полагала, мой кесарь, Тэнетр довольно давно начал экспансию на территории светлых. У вас в обращении валюта темных, ваши рабы сбегают к темным. Если в прошлый раз они уже убедились в том, что нахождение во власти темных оказалось довольно сомнительным удовольствием, то на данный момент…практически все расы на стороне темных. Темные фактически победили… и хуже всего то, что они одержали победу в идеологической войне… Знаете, какое самое страшное пожелание ходит среди свободных людей? «Чтоб тебе при светлых жить!». И… как бы ни было мне неприятно сообщать вам об этом, но в создавшемся положении виновна заносчивость, безжалостность и высокомерие эларов. И если мы с вами мним себя богами вполне обоснованно, то пресветлые делают это просто во имя тщеславия.

Элиситорес и Адрас на мое сообщение отреагировали примерно одинаково.

— Увы, я с искренним сожалением вынуждена признать твою правоту, звезда моя, — произнесла пресветлая.

— Идеологическая война ведется довольно давно, и весьма успешно. В Тэнетре, несмотря на массу ограничений, люди все же свободны, а экономика Эрадараса опирается конкретно на рабовладение, — Адрас быстро стал частью нашей команды, и что мне нравилось больше всего — он всегда говорил четко и по делу.

В отличие от сохранившейся канцелярии кесаря.

Ооо, заседание на совете «Достойных» было достойно название — лучшая пыточная во всех мирах.

Собрание высокородных идиотов, большая половина которых в итоге переметнулась на сторону темных, и была казнена в момент нашего первого пришествия, и меньшая часть, которая в принципе не соображала о чем речь, когда переходила на такие понятия, как экономика.

Я же просто понять не могла, как вообще можно было называть экономикой то, чего не существует?! Я слушала витиеватую речь Личного Советника Пресветлого и медленно, но верно обалдевала…

У них нет дорог!

Нет торговли!

Нет ремесленников!

Нет даже местной валюты!

У них есть Магия!

И гордость!

И честь!

И масса «табу» для светлых!!!

Рабовладельческий строй в худшем своем проявлении!

И при всем этом, меня пытались убедить в том, что Эрадарас самая сильная, прогрессирующая и экономически развитая империя в мире. Ну, просто Тэнетр чисто юридически империей не являлся, он был «владением», собственно потому у него имелся не император, а Властитель Ночи, но не суть…