Любовь на обломках мира (СИ) - Лаврентьева Оксана - Страница 51

— И поэтому у тебя в библиотеке много его книг? — прошипела Мария.

— Мы с ним обмениваемся ими по случаю. Он тоже, как и я, большой книголюб. А что, в этом есть что-то ненормальное? — спокойно заявил ей человек-сама рассудительность.

— В этом нет. А вот в том, что ты от меня скрывал это, действительно есть что-то подозрительное.

— А тебе не кажется, что ты ко мне предвзято относишься? Ведь ты меня не спрашивала об этом, поэтому я не посчитал нужным посвящать тебя в свои связи с друзьями и знакомыми. Наверняка ты подумала, что их у меня попросту нет. И, кстати, как твой бок? Дай я осмотрю твою рану, — деловым тоном обратился к ней хозяин дома, решительно вставая с кресла.

Мария прекрасно поняла, что он таким образом перевёл тему в другое русло. И это показалось ей ещё более странным, чем в начале их разговора.

Как и следовало ожидать, от раны остался лишь небольшой розоватый шрамик. Мария посмотрела на него и небрежно заметила:

— Никак не могу к этому привыкнуть. Заживает всё как на собаке, вернее, на волке. К вечеру от шрама ничего не останется, — Мария набрала в лёгкие побольше воздуха и решительно выдохнула его вместе со словами: — Бентон, я давно хотела у тебя спросить: а почему бы тебе не попытаться обратиться? Ведь твои ожоги тогда…

Он перебил её раздражённо и довольно грубо:

— И чему тебя только в колледже учат? Ты ведь должна знать, что магия подвластна только лишь чародеям, то есть тем, кто прошёл обряд посвящения!

— А что мешает тебе его пройти? У тебя же в друзьях ходит сильный колдун, входящий в Высшую Ложу! — недоумённо возразила ему Мария. Повисла долгая пауза. И когда её нервы в буквальном смысле зазвенели подобно натянутым струнам, она не выдержала: — Я знаю, что обряд посвящения не могут пройти повторно бывшие чародеи, которые потеряли свой дар. Вернее, его у них отняли. Ведь для каждого колдуна потеря его магической силы равносильно смерти.

— Замолчи! Я не желаю выслушивать бред какой-то там недоучки! — проскрежетал Бентон и тут же мучительно закашлялся.

Мария тотчас сбегала на кухню и принесла ему в стакане лечебного отвара. Человек-мешок вырвал его из её рук с такой злостью, что из стакана выплеснулось немного тёмно-коричневой жидкости.

— Бентон, я знаю, что ты от меня что-то скрываешь. Я хочу тебе всего лишь помочь! Но у тебя столько скелетов в шкафу, что мне становится страшно!

— Какие ещё скелеты? Ты меня совсем за дурака держишь? Я ещё не выжил из ума, чтобы прятать трупы в шкафах. Я того баггейна закопал там, где его никто не найдёт.

Мария обмерла. И пускай она уже давно догадалась, что тот наёмный убийца не провалился сквозь землю. Тем не менее, правда сразила её наповал. Мария задрожала от волнения, но, взяв себя в руки, пробормотала:

— Скелеты в шкафу — это известный фразеологизм в моём мире, который обозна…

— Опять?! Сколько раз тебе можно повторять, чтобы ты не употребляла неизвестные слова и выражения? Неужели это так трудно запомнить? — проревел Бентон и даже не закашлялся как обычно. — И кто бы говорил о тайнах! Почему ты никому из своих друзей не рассказала, что с тобой произошло у Хранителя? Что ты скрываешь, Мышка?

Мария сидела как изваяние из камня, не в силах и пошевелиться. Ведь обвинения Бентона были небеспочвенны, и она действительно скрывала от всех свою главную тайну. Получалось, обвиняя его, она совершенно не задумывалась, что поступает также! Но что-то ещё, кроме этого тревожило её…

Догадка огорошила её неожиданно. И Мария вдруг с предельной ясностью поняла, что её так беспокоило всё время. И это показалось ей настолько очевидным, что она невероятно изумилась собственной глупости.

Какая же она идиотка! Где были её мозги?! Ведь всё, буквально всё указывало на него! Его фигура, запах, привычки… и неуёмная тяга к авантюрам и розыгрышам!

Мария вскочила с кресла подобно высвободившейся пружине. Она попыталась подобрать нужные слова, чтобы выразить ими всю степень своего безграничного возмущения. Но, как обычно в такие минуты, нужные фразы тотчас выветрились из её головы.

— Ты… ты… самый ничтожный человек на свете. Я тебя ненавижу, Барт. Снимай свой балахон, зачем весь этот маскарад?!

Мария тяжело дышала, не сводя гневного взгляда с неподвижной фигуры, сидящей в кресле.

Да, и взгляд его, волчий, настороженный, следящий. Но разве можно быть такой тупой?! Всё дело в его дурацком облачении, особенно в этом мешке на голове. Очень сложно что-либо рассмотреть в эти прицелы-щелочки. А в прорези для рта вообще ничего не видно. Недаром же он не ел при ней, а когда пил, то старался всегда отворачиваться. А она-то думала, что он это делает, чтобы она случайно не увидела его увечий. Но всё, с неё хватит! Сейчас она положит конец этому фиглярству!

Но едва Мария пошевелилась, как до неё донёсся чуть слышный скрип:

— А я всё думал, когда же ты догадаешься. Честно говоря, надеялся подержать тебе ещё в неведении. Я ещё не готов…

— Барт, зачем ты до сих пор меняешь голос, никак не можешь выйти из роли? Что это, какое-то колдовство или тот самый отвар? Что заставляет твои голосовые связки скрипеть как несмазанная телега? — с сарказмом заявила она, перебив его на полуслове.

— Если бы… — с горькой усмешкой ответил колдун. — Молодец, что догадалась. Но ты, как всегда, не узнав всей правды, делаешь поспешные выводы.

— Правды? Не смеши меня. Это слово из твоих уст звучит даже кощунственно. Наверняка Модест тоже был в курсе. Как вы могли? Ведь я считала вас своими друзьями! А кентавр наплёл мне сказочку про войну, про твои подвиги…

— Не смей! Всё что связано с войной — чистая правда. Меня в одном сражении здорово поджарили, но тогда я был колдуном и восстановился очень быстро. А сейчас…

Марию всю затрясло от возмущения. Несмотря на то, что его раскрыли, Барт продолжал ломать эту комедию! А ещё ей вздумалось посмотреть ему в глаза без этого нелепого мешка на его голове. Ведь, невзирая на весь этот вопиющий обман, она дико соскучилась. И ей нестерпимо захотелось увидеть его красивое лицо, пускай даже надменное и злое.

Не в силах выдерживать этот обман Мария быстро подскочила к Бату и сорвала с его головы мешок. А дальше окружающий мир перестал для неё существовать. Она застыла в глубоком трансе, не в силах оторвать от него свой взгляд.

А когда первоначальный шок схлынул, подобно прибрежным волнам, Мария неожиданно для себя самой тихо ахнула, и тотчас в испуге закрыла рот ладонями.

Обезображенное до неузнаваемости лицо Барта выглядело настолько ужасным, что у неё затряслись колени. Мария тут же ухватилась за спинку кресла, чтобы на беду не упасть. Нестерпимая боль тисками сковало её сердце, и она невольно отвела от него свой взгляд.

— Что, такой красавчик тебе не по нраву? А ведь когда-то ты совсем по-другому на меня смотрела. — Он умолк, затем со злостью выхватил у неё свой мешок и тут же водрузил его себе на голову. — Теперь ты видишь, зачем я устроил весь этот балаган. А теперь оставь меня одного.

Но Мария даже не пошевелилась. Она не смогла бы выполнить его просьбу, если бы даже этого очень захотела. Её ноги словно приросли к полу, и она оказалась почти беспомощной.

— Барт, я никуда не уйду, хочешь ты того или нет.

Секунды побежали, словно золотая пыль в песочных часах. Почувствовав, что ступор окончательно её покинул, Мария подскочила к колдуну и обняла его, прижавшись к нему всем телом. Но Барт, вместо того, чтобы ответить на её душевный порыв должным образом, неожиданно оттолкнул её от себя с довольно ощутимой силой. Во всяком случае, этого хватило, чтобы её отбросило назад, после чего она упала навзничь прямо на каменный пол…

Глава 38

Оказывается, выражение «искры посыпались из глаз» — вовсе не метафора. Яркие вспыхивающие точки сияли перед ней на чёрном фоне и никак не хотели затухать. Мария лежала на полу и с удивлением рассматривала это чудо иллюминации, невзирая на тупую боль в затылке.