Любовь на обломках мира (СИ) - Лаврентьева Оксана - Страница 29

Конечно, это не давало абсолютно ни какой гарантии, что в конце турнира они с ним не встретятся. Но на это Мария даже и не рассчитывала: вряд ли ей удастся дотянуть до финала.

А дальше началось то, что можно было выразить лишь словами: бешеный восторг, дикое волнение и безграничное удивление от собственных побед. Ведь она умудрилась выйти победителем во всех схватках! Она — девушка, против сильных и опытных рыцарей! Поэтому Мария так и не смогла окончательно в это поверить. Но она объяснила это лишь своей невероятной везучестью и откуда не возьмись появившейся у неё ловкостью.

Хотя, она прекрасно знала, что даровало ей эти качества. Интересно, чем же её скромная персона заслужила такие привилегии?

И вот наступил финал. И произошло то, чего она так боялась. Жюри выбрало пятёрку сильнейших рыцарей, которым удалось одержать многочисленные победы. Понятное дело, что в неё попали и она и Фонтей. Причём в этот раз удача от неё отвернулась: жребий выпал ей и графу Хатклиффу!

Что же делать? Потихоньку смыться отсюда? Но у неё это вряд ли получится. Ведь за ними наблюдают тысячи глаз! Добровольно снять свою кандидатуру с финала? И тем самым расписаться в собственной трусости? Нет, ни за что на свете!

Мария решительно сжимала в руке копьё и смотрела на графа. Даже в латах он казался ей на удивление привлекательным. Скромное поведение (никаких тебе заигрываний со зрителями), и уж тем более, граф не позволял себе никаких провокаций. Ведь Мария пребывала в шоке от поступков некоторых рыцарей. Так как далеко не все оказывались такими уж благородными. Некоторые даже осмеливались на подлость, подкупая слуг своего противника!

Так, например, в самом начале турнира с позором выгнали одного рыцаря, слуга которого подложил под лошадиное седло его противника большую колючку. Понятное дело, что скакун забеспокоился и в самый ответственный момент сбросил своего наездника. И хорошо, что всё выяснилось. Ведь этому несчастному грозил бы пожизненный позор!

По сигналу герольда Мария и Фонтей заняли свои позиции. Раздался звук гонга, и Мария пустила свою лошадь в галоп. В ту же секунду в прорезь шлема она увидела мчавшегося ей навстречу графа, и всё её сердце затрепетало от страха за него. Ведь больше всего на свете она опасалась его ранить! Поэтому, как только Фонтей к ней приблизился, она резко отвела копьё в сторону. Мария также попыталась увернуться от удара графского копья, но ей это не удалось.

Грудь обожгла резкая боль, весь ужас происходящего вспыхнул в её мозгу… и Мария не смогла сдержать вскрика. С металлическим бряцаньем она свалилась с лошади, и словно издалека до неё долетел изумлённый возглас графа:

— Девушка?! Не может быть!

Сквозь пелену полусознания она почувствовала, как с неё снимают шлем.

— Маша?! Девочка моя, что же ты наделала?

Граф начал быстро снимать с неё рыцарское облачение. И когда она осталась лежать перед ним как мумия, обмотанная вся простынями, Мария услышала чуть слышный стон Фонтея. Она опустила голову и с ужасом увидела на своей груди огромное ярко-красное пятно. У неё тотчас всё поплыло перед глазами, и она в страхе схватила графа за руку.

— Не бойся, любовь моя, с тобой ничего не случится, — впопыхах заверил её Фонтей.

Он подхватил её на руки и куда-то понёс, прижимая к себе и шепча ей на ухо безумно ласковые слова…

Глава 22

Спокойный и завораживающий голос графа до сих пор звучал у неё в голове. И Мария прекрасно понимала, что подобное всегда говорят, чтобы успокоить больного. Но как тогда ей относиться к словам о его чувствах к ней?

В прошлой жизни она зачитывалась романтическими книгами о любви. Так вот там, на восклицание одного из героев «я люблю тебя» всегда следовал ответ: и я тебя тоже. Или же кардинально противоположный вариант, это уж как сердце подскажет.

А что скажет она Фонтею? Люблю? Это будет недалеко от истины, но не стопроцентная правда. Но это же то же самое, как быть немного беременной! Любовь или же есть, или её нет!

Кажется, их взаимоотношения развиваются слишком быстротечно. Будто бы граф специально торопит события, или же кто-то подталкивает его к этому.

Конечно же, это очень романтично, когда супруга влюбляется в собственного мужа. Но что касается её лично, то она предпочитает читать об этом в романах, а не экспериментировать с этим в реальной жизни.

Подозревая, кто в этом замешан, Мария решила призвать Барта к ответу. Он притащил её в этот мир, вот пускай теперь и рассказывает ей о Хранителе. И почему её замужество — единственный путь к спасению.

С тихим скрипом открылась дверь в спальню, тем самым прервав её размышления. И Мария невольно повернула на звук голову.

— Хвала Великой Магии, ты очнулась! Я думал, с ума сойду. Ведь это я тебя… —в несколько шагов Фонтей оказался у её постели и почти с благоговейным трепетом взял в руки её ладонь.

— А я думала, ты будешь меня ругать, — с облегчением выдохнула Мария.

— Я?! Да что ты! Я безумно рад, что тебя не покалечил, — граф улыбнулся ей лучезарной улыбкой, от которой у неё всё внутри затрепетало. — Хотя, стоило бы сделать тебе небольшое внушение.

— Можешь даже не стараться. Барт это сделает и за себя, и за тебя и за того парня, — с сожалением отозвалась она, со страхом представляя свою экзекуцию.

— Какого ещё парня? — не понял её граф.

— Не обращай внимания, это шутка.

— А-а, юмор. Значит, не всё так плохо. Но я должен перевязать тебя.

— Ты?! — ошарашено выдохнула Мария.

— Тебя это смущает? Но я…

— А нельзя ли, чтобы это сделал кто-нибудь другой? — взмолилась Мария.

— Но кто? Я послал за лекарем. Стинк быстро примчит его сюда. Но, раньше, чем через час он здесь не появится. А служанки даже пальцем не желают к тебе прикоснуться. Почему-то ты внушаешь им страх. Наверное, потому, что ты из другого мира.

— Ага, я в курсе. Но тогда, пускай это сделает Барт, — с надеждой предложила она.

— Что?

— Пускай он меня перевяжет. Он меня и так видел сто раз голой, так что… — Мария сразу же поняла, что сболтнула лишнего. Так как глаза графа заметно округлились, и он застыл, не сводя с неё ошеломленного взгляда.

Она лихорадочно соображала, после чего выдала ему, как ей показалось, довольно правдоподобное объяснение:

— Он же не только колдун, но и известный лекарь. Так что не надо было беспокоиться.

— Да? — уже спокойным голосом заметил Фонтей. — Если бы я только знал, сразу бы послал за ним. А так он появится, лишь когда…

Его прервал Барт, который буквально ворвался в комнату, меча глазами молнии направо и налево.

— Граф Хатклифф, не могли бы вы нас оставить? У меня мало времени, так что извиняюсь за столь неожиданное вторжение, — обратился колдун к Фонтею, в то время как сам не сводил с неё ледяного взгляда.

— Как вам угодно. И прошу не затягивать с перевязкой. Так как кровотечение у неё до сих пор не прекратилось, — вежливо, но довольно твёрдым голосом заметил Фонтей.

Едва за графом закрылась дверь, как колдун прошипел сквозь зубы:

— А ведь он тебя защищает! Глупец! Не понимает, что так он делает тебе только хуже. Ведь голос разума в тебе молчит, когда к тебе относятся по-хорошему. Пряник тебе противопоказан, тебе нужен только кнут!

— Потише, ковбой.

— Что?! Я не знаю, что это такое! И как тебе в голову пришло участвовать в турнире? Я убью Модеста, — почти спокойным голосом закончил Барт.

— Я не посвящала его в свои планы. И, между прочим, в этом нет ничего ужасного. В давние времена в моём мире существовал даже женский рыцарский орден. Вот так!

— Ничего удивительного. Да у вас до сих пор на престоле сидят женщины, — отмахнулся от неё Барт. — Дикость какая! А почему граф думает, что я буду делать тебе перевязку?

Потупив взгляд, Мария объяснила ему ситуацию. На что её наставник среагировал неожиданно: сначала удивился, а потом даже развеселился.