Невинная для дракона (СИ) - Богатова Властелина - Страница 17

5.2

Его губы припадают к лону, а я вся вспыхиваю от смущения, чувствуя такие горячие, мягкие губы, ласкающие мою нежную плоть. Не выносимо переносить эту сладостную муку. Разжимаю кулаки и скольжу пальцами по столу, пытаясь держаться. С губ срываются стоны, дыхание дрожит, а в глазах мутнее, когда его губы вбирают сладки, чуть посасывая и прикусывая, дразнит языком, поднимая во мне тугие волны жара. В промежутках между экстазом меня пронизывает волнение от того что это неправильно, что я вообще не должна тут быть, отдаваться графу. Я сжимаю колени, но Айелий не позволяет — терзает мягкую плоть своим ртом. У меня уже все пульсирует там, я жажду чтобы он скорее проник в меня, заполнил. Изнываю от мучительного томления, я была готова даже просить его об этом, умолять, но молча выгибаюсь, поддаваясь бедрами к его губам. Айелий, щадит меня, отстраняется, впиваясь в мои губы возбужденно, перехватывая мои тяжелые и частые вдохи. Чувствую солоноватый вкус на языке, упиваюсь им.

— Урана, ты такая нежная, — шепчет граф. — Я не могу остановиться. Уже нет.

В следующий миг он подхватывает мои бедра, медленно вводит в меня закаменелую плоть. Он входит в меня туго, растягивая изнутри — мои мышцы невольно сокращаются, обхватывают его и сжимают, не пропуская.

— Расслабься, Урана, — просит граф, выскальзывая из меня, но только лишь для того, чтобы снова войти, на этот раз резко.

В глазах искры посыпались. Боль обжигает мне бедра настолько режущая что я невольно всхлипываю и отстраняясь, но Айелий держит, более того начинает двигаться во мне заполняя до глубины.

— Потерпи немного, — снова просит, утешительно целует в висок.

Томление, что окутало меня миг назад исчезает мгновенно. Я смотрю в потолок, но в глазах темнеет, кода граф совершает очередной толчок. Мне ничего не оставалось делать, как принять его, слыша сбившееся дыхание мужчины, ощущая дикое напряжение, исходящую от него, гранитную твердость. Когда боль немного затихла, я обхватила его пояс ногами, чтобы удержаться и найти опору под его мощными рывками. Он продолжал вторгаться в меня, было больно чувствовать его внутри себя, принимать до конца, хоть в то до сего мига мало мне верилось. Айелий накрывает мои губы мягким поцелуем, беспрерывно врезаясь, сокрушая, терзая, беря меня так неистово и буйно, словно в меня хлещет ураган, подбрасывая жесткими ударами. Голова кругом пошла. Айелий заглядывает мне в глаза пригвоздив меня к столу, крепче сжимает пояс, вторгаясь резко, безудержно, неутолимо. Я вся покрывалась потом и стала совсем жарко. Его глаза жгли, испепеляя мою душу. Вены на его раках от натуги проступили отчетливо, оплетая руки и шею, я замерла, вся сжимаюсь, когда вижу, как по плечам графа, словно надвигающаяся тень, поползли по коже узоры. Едва не вскрикнула от испуга, граф завладел моими губами, заглушая приступ оцепенения.

— Не волнуйся, — шепчет мне в губы, вбиваясь в меня еще рьяней, не позволяя рассмотреть его лучше. Да я уже и не могла ни о чем думать, упиваясь его силой, его властью над моим телом и необузданным желанием, жаждой. Едва удалось удержаться на столе, граф будто одержимый беспрерывно входил в меня, с таким беспощадным напором и отчаянной силой, что я обхватила его шею, держась, как за спасительный край обрыва, в которую безысходно падаю. Новые всепоглощающее ощущение завладело мной, бросая меня в бурлящую пучину, я вся покрываюсь потом от напряжения. Чувствую, как меня заполняет что-то горячее, и там становится слишком влажно. Меня берет волнение, но их разрушат мужской стон. Айелей рванулся в последний раз и, остановился, заглядывая мне в глаза — обрывистые выдохи рвано кататься по моим иссушенным губам, горячими волнами.

Он выскальзывает, покрывая мое лицо огненными поцелуями. На его лице я читаю, тень бессилия.

— Я нашел тебя, — голос его хрипит, вкрадываясь в бешено клокочущее сердце.

Айелий обхватывает мое лицо, впиваясь в губы. На этот раз поцелуй был медленный и сочный. Он отстраняется, покидая место между моих ног. И я вновь вся сжимаюсь, чувствуя прохладу огромного кабинета. Айелий возвращается с графином и рубашкой, которую тут же смачивает водой, осторожно вытирая с моих бедер следы крови, потом стирает их с себя.

Я, опустошенная до самого донышка, продолжая сидеть на краю стола, обхватывая себя руками, свожу колени, чувствуя, как тянет поясницу, и отголоски боли все еще колышется где-то внутри живота. Каждая мышца дрожала от проделанных усилий, а тело словно оловянным сделалось, неповоротливым и тяжелым. И вместе с тем, торжествовало упиваясь этой болезненной обессиленной негой, что окутала меня плотным пуховым одеялом с головой. Я просто вымотана, выжита до последней капли. Отчаянно хотелось рухнуть на постели и не шевелиться, наслаждаясь новыми до сели неведомыми мне ощущениями. Я будто опьяненная, испив запретного нектара. Ничего не могу сообразить и понять, но то, что произошло — потрясло до глубины. Наверное, завтра я буду корить себя.

— О чем вы? — откликаюсь запоздало, вспоминая слова графа. — Что значить нашли меня?

— Называй меня по имени, Урана, — граф ставит графин, бросает рядом рубашку. — Иди ко мне, — Айелей подхватывает меня со стола, перенося в другую часть кабинета, в полумрак, где за драпировкой стояла софа, под висящей на стене широкой, в резной дубовой раме картиной. Бережно опускает на мягкую поверхность.

Я опускаю ресницы, все еще смущаясь наготы — своей и его, хоть сейчас казалось это таким естественным, мне это нравилась. Через туман в голове, который окутывает меня еще сильнее я это понимаю глубоко.

— Наследники живого огня ищут себе пару. Ты, Урана, — Айелий погладил меня по волосам. В темноте я вижу только очертания его скул и широких плеч, — … ты оказалась моей… — он помедли, переводя дыхания. Граф стягивает шерстяное покрывало, прикрывает им меня, закутывая. И мои веки сразу становятся тяжелыми, как и голова.

Айелий посмотрел на меня долго, размышляя над чем-то.

— Что со мной теперь будет? — задаю вопрос, который бился все это время где-то на краю сознания.

— Ты нужна Арасу.

— Для чего? — не могу сдержать разочарования в голосе, хоть пытаюсь держать себя. И вдруг вспоминаю ползущий по коже графа узор. Оглядываю в полумраке его плечи, но ничего не вижу.

— Посмотри на меня Урана, — велит граф, мягко оглаживая скулу, подбородок.

Я собираюсь с духом и повинуюсь — поднимаю взгляд. Сверкающие сапфирами глаза, буравят меня: выдержать его внимательного взора далось мне с трудом.

— Для начала ты должна хорошенько отдохнуть. А потом, я все тебе объясню.

Голос Айелия окутывает меня. Проникает внутрь, растекается по венам. Пожар что разлился во мне жидким сплавом, теперь застывает, отяжеляя каждую часть моего тела. Я вся млею, под его проницательным взглядом, он действует на меня как хмель — голова кругом. Рассматриваю его открыто, не таясь. Он молчит, перебирая пальцами мои волосы, пронизывает. Свет от камина, отражается на загорелой коже рисуя каймой изгибы его тела, крупных бугры мышц, сильную шею, заросшую щеку, линию губ, прямой нос, с узкими крыльями. Другая сторона лица погружена в густую тень. Огонь тлеет в его потемневших глазах, играет золотом в волосах. Я не могу оторвать от него взгляда видя эту пленительную игру свето-теней, красного и черного нашедшие свою жизнь на его роскошном теле. Мне с неотрывной тягой хочется прижаться к широкой груди, положить голову на плечо. Не желаю, чтобы он уходил, хочу сказать ему об этом, но не могу и пошевелить языком, накатывает сон так тяжело и неумолимо что едва удерживаю на нем взгляд.

— Что это было? — все же пытаюсь выяснить. Такого потрясение мое тело еще не испытывало, и теперь предавало меня требуя немедленного отдыха.

— Ты много сил отдала, — шепчет граф, продолжая гладить мои волосы, обнаженное плечо… — Засыпай и ни о чем не волнуйся. — Я чувствую тяжесть его сухой ладони, чувствую таившуюся в них силу, только что эти руки, сминали мое тело откровенно и требовательно, теперь скользят по мне легче шелка. Я не помню в какой миг уснула, чувствуя его запах древесный смолы и тонкое веяние аромата от только что случившегося соития.