Сороковник. Книга 3 (СИ) - Горбачева Вероника Вячеславовна - Страница 111

«Донна Ива!» — неожиданно окликает меня невидимый охранник. «Настоятельно прошу продвинуться ещё на несколько шагов вперёд. Не стойте меж двух порталов, это чревато».

«Чревато чем?» — отвечаю так же мысленно, дабы не отвлечь Рорика. Хоть я и на порядочном расстоянии, но в ночи любой звук далеко разносится, и кто знает, чем может обернуться прерванный ритуал или заклятье. Послушно обхожу зависший в воздухе сияющий бублик.

«Хорошо. Вы стояли на линии огня, донна. У вашего друга на вооружении достаточно мощный артефакт, и при этом — синдром хронического невезения. В подобных условиях может ожить даже неработающий портал. Последствия непредсказуемы».

Да? С тревогой поглядываю на Рорика. И в тот же момент меня накрывает сфера защиты, какого-то незнакомого вида, дымчатая, такой ко мне ещё не применяли.

«Я же ничего не вижу!» — пытаюсь возмутиться. «Как я узнаю, что там происходит?»

«Придётся потерпеть, донна», — следует лаконичный ответ. В досаде хлопаю ладонью по вполне материальной сфере — и отшибаю руку. Нет, в самом деле, не видно ни зги, оболочка какая-то слоистая, в каждом слое — туманные завихрения, и ведь постоянно двигаются, наползают друг на дружку, искажая и без того туманный обзор. Только приблизив лицо вплотную к полупрозрачной поверхности, я кое-как могу разглядеть, что происходит снаружи. Где-то там, в отдалении, Рорик размечает в воздухе светящимися штрихами место, куда должен встать непослушный портал. И без того щуплый, мой напарник отсюда кажется невероятно маленьким, словно я смотрю в бинокль с уменьшающей стороны.

«Послушайте», — нерешительно оборачиваюсь. Где он есть, этот настырный тип, тоже под каким-то колпаком? Или пренебрегает опасностью, а меня только подстраховывает? «Если вы меня так замуровали — значит, чувствуете что-то неладное? А на Рорика такую защиту установить можно?»

«Мы в ответе только за вашу безопасность, донна. К тому же, магическая защита исказит его заклинания, а это тоже может быть… чревато. Если он пострадает — мы поможем, но ровно настолько, чтобы не подставить вас».

Больше телохранитель не даёт о себе знать, как я не возмущаюсь. Остаётся только в бессилии наблюдать, как на размытом фоне северного сияния нескладная фигура потрясает посохом, выделывает какие-то пассы. Один раз, другой, третий… Что-то идёт не так. А я — словно в камере. Ну, дон, ну, удружил со своей заботой!

Стой, стой, остынь, Ваня, окликает внутренний голос. Дон-то, между прочим, не тебя одну бережёт… Мне словно ведро холодной воды выливают за шиворот. Я осторожно кладу ладонь на живот.

Простите, малыши. Простите вашу бестолковую мать, которая ещё не привыкла, что ей теперь надо быть осторожней. Всё правильно делают эти ребята, а я… просто истерю. Надо успокоиться.

Не успеваю завершить мысль, как старый портал вспухает и взрывается. Инстинктивно я зажмуриваюсь и прикрываю лицо руками, сердце так и ухает в пятки: сейчас шарахнет взрывной волной — и всё, конец! Ничего не происходит. Стены моей камеры даже не дрогнули. А Рорик? Что он сотворил? Что с ним? Снова прилипаю к стене защитной сферы, что уже потемнела, как закопченное стекло, как светофильтр. Снопы пламени бьют из воскресшего портала как из огнемёта, прямой наводкой в новый портал, разгорающийся там, куда и задумал переместить его обережник. Неужели получилось?

На миг я забываю обо всём, настолько это зрелище завораживает. Словно рождается звезда. Окрас её постепенно меняется, и вот уже белый карлик наливается ультрафиолетом, обрастает бирюзовой кроной, выкидывает в пространство протуберанцы. Разинутый синий зев жадно высасывает последние крохи из донорского портала, выжимает досуха, пока тот, наконец, не истончается в нитку, рассыпается тощими искрами и умирает, на сей раз — окончательно.

Я рвусь вперёд, как только защитная сфера пропадает. Бог с ним, с порталом, где Рорик? Уцелел ли в этаком аду? Лишь бы жив, твержу себе, лишь бы жив. И задыхаюсь на бегу от печного жара, от которого моментально начинает гореть лицо и шея, и кисти рук, они ж открыты… Где же мой обережник? Где?

И нахожу его только по стону. Его отбросило к ограде ближайшего дома и только чудом не нанизало на острия низкой решётки. Должно быть, он влетел в каменный столб, под который так и сполз. В ужасе опускаюсь перед ним на колени. Он лежит, уткнувшись лицом в тротуар, от рыжей шевелюры осталась какая-то короста, от балахона — почерневшие клочья, сквозь которые проглядывает обожжённая плоть и уже сочится сукровица от лопнувшей кожи. Мне страшно к нему прикоснуться не только из-за этого: а вдруг у него переломы от удара, а я его сейчас поверну, смещу что-нибудь, и обломки вопьются в сердце, лёгкие? Ведь так бывает, я читала. Стиснув зубы, трогаю за плечо…

— В сторону, донна, — пресекает мои попытки суровый голос. С двух сторон над обережником склоняются тёмные фигуры и как-то слаженно, синхронными движениями поворачивают на спину. И я чуть не кричу, увидав обгоревшее безбровое лицо и струйку крови, стекающую из угла рта.

Спёкшие губы вдруг размыкаются.

— И-ва, — с трудом выталкивает он из себя. Глаза закрыты, но он чувствует, что я рядом. — И-ва. Отк-рой. Не… ус-пел…

Мужские пальцы слегка пережимают ему сонную артерию. Он затихает, так и не увидев своего личного портала, а тот, кто подарил ему милосердное беспамятство, выпрямляется. Он возвышается надо мной, как скала, но, несмотря на то, что стоит ко мне вплотную, я вижу его как в мареве, могу разглядеть только, что он высок, силён, затянут в чёрное… но даже лица не разберу.

— Его доставят к паладинам, донна. Не беспокойтесь. Уходите.

Я смотрю на сияющий овал сверхновой, чьё первоначальное сияние потускнело, но не утратило ни толики красоты. По туго натянутой перепонке время от времени пробегает рябь. Дверь в другой мир ждёт, чтобы тот, кто её вызвал, завершил начатое.

— Нет, — говорю я. Отвожу взгляд, чтобы увидеть, как две громадных летучих мыши, переплетя передние лапы и пристроив на них раненого, взмывают с ним в небо. Мой персональный охранник, проводив взглядом сюрреалистичную группу, вновь поворачивается ко мне.

— Рекомендую всё же уйти. — Глас его бесстрастен. — Внимание к сектору привлечено, скоро здесь будет людно. В толпе сложнее работать, донна, тем более что нас осталось трое.

— Как — трое? — срывается у меня. — Улетело же только двое?

— Третий успел во время выброса вытолкнуть вашего друга из потока, но сам развоплотился. Ему нужно время на восстановление. Донна, я настоятельно советую…

Плиты мощёной мостовой в том месте, где лежал обережник, залиты чем-то тёмным и блестящим. «И-ва», — словно наяву слышу я, — «Отк-рой».

Я иду к новому порталу.

— Мне нужно хотя бы полчаса, — бросаю за спину. — Делайте что хотите, но чтобы это время меня никто не беспокоил. Потом уходим, обещаю

— Слушаюсь, донна.

«И-ва. Отк-рой», — прокручивается в голове рефрен. «Открой, Ива…» Я слышу, мальчик мой. Ты жив, это главное. Я сделаю то, о чём ты просишь. Чтобы твоя боль, твои страдания… может, и твоя жизнь, не были напрасны. Ты хотел вывести свой народ? Ты его выведешь, маленький рыжий зеленоглазый рыцарь.

У подножия портала что-то блестит. Не веря своим глазам, я поднимаю лунный нож, с обугленной почти до железного штыря-основания рукояткой, с бурой бороздкой на самой режущей кромке. Я готова завыть от отчаянья. Лопух! Бестолочь! Просила же, как человека — не твори заклинаний на крови! Что же ты наделал…

Соберись, Ива. У тебя полчаса.

Я вспоминаю Магу, его манипуляции с порталом в этот мир. Призываю память тела, в котором взрастила кидрика, ловца миров. Бужу в своих жилах оборотничью кровь, это она помогала понимать Рика с полумысли, полувзгляда. Низко кланяюсь своему Дару. Прости, что отвергала. Ты нужен мне, нужен весь, со всем, что я знаю и чего не успела изведать, со всем, что было, есть и будет. Приди. Помоги. Используй всё, что найдёшь: память, любовь, силу, слабость, интуицию, непутёвость … от неё тоже бывает польза… всё!