Украденная беременность (СИ) - Лактысева Лека - Страница 27

— Можно еще сюда? — Федор указал рукой на распахнутый ворот рубахи. — Жарко.

— Сейчас, — Фая принесла еще одну смоченную в холодной воде салфетку и, расстегнув дополнительную пару пуговиц рубашки, пристроила холодный компресс мужчине на грудь, туда, где из-под ткани трогательно выглядывали несколько коротких светлых завитков.

Федор, не открывая глаз, пробормотал что-то, означающее благодарность. По его чуть разгладившемуся лицу Фаина поняла: мужчине стало немного лучше.

— Вот еще травяного сбора успокоительного с медом заварю, — сказала негромко и пошла на кухню.

Заливая кипятком аптечные пакетики, Фифа заметила, что у нее подрагивают руки и решила, что ей самой тоже не помешает успокоительное. Пусть в момент нападения она вела себя собранно и спокойно, зато сейчас, когда опасность миновала — наступила запоздалая реакция.

Драться Фая не умела. Отец был против того, чтобы дочь занималась борьбой. «Сила женщины — в ее изворотливости, — утверждал подполковник Лазарев. — Пользуйся своим умом, дочка, и своей женственностью. Так оно безопасней».

Что ж… если б не вовремя подоспевшая подмога, никакая изворотливость Фаине не помогла бы: уболтать отморозка, который явно был под кайфом — задача из разряда невыполнимых… Да и руками-ногами махать в ее положении слишком рискованно.

Пока напиток настаивался, молодая женщина выпроводила из квартиры водителя, который неловко топтался в прихожей, явно не зная, куда себя девать:

— Идите, помогите Максу, мы тут сами справимся, — предложила мужчине.

— Запишите мой номер, если что — звоните, — скорее попросил, чем предложил шофер.

Фая обменялась с ним телефонами, заперла дверь и пошла переодеваться. Потом вернулась на кухню, откупорила термос, в котором настаивался травяной сбор, наполнила две чашки — для себя и для Лукьянова — и вернулась в зал.

— Федор Андреевич, — позвала тихо.

— Пожалуйста, просто Федор, — отозвался мужчина. — Простите, я снова напугал вас.

— Да. Только сначала спасли, — отдала должное геройству Лукьянова Фаина. — Ловко вырубили этого отморозка. Не думала, что вы так умеете.

— Карате. Черный пояс. Второй дан, — безэмоционально, словно отчитываясь, пояснил Федор. — Один из мозгоправов, к которым водила меня бабушка, сказал, что я слишком ранимый и чувствительный для мальчика и порекомендовал заняться борьбой, чтобы сформировать характер.

— И вам пришлось преодолевать себя… — предположила Фая.

— Нет… мне даже понравилось. Я и сейчас тренируюсь со своими безопасниками.

— Понятно… Выпьете чаю?

— Да, спасибо. — Федор привстал, взял из рук Фифы чашку, начал пить мелкими глотками.

Фаина принесла вторую чашку — для себя. Придвинула табурет, присела рядом. Несколько минут они провели в тишине.

Когда Лукьянов допил чай, Фая забрала у него посуду, помогла мужчине улечься и укрыла его пледом:

— А теперь постарайтесь подремать хотя бы полчаса.

— Да. Хорошо. — Федор закрыл глаза. Его веки слабо дрогнули, а губы шепнули едва различимое «спасибо», когда Фаина вновь приложила к его лбу холодный компресс.

Молодая женщина тихо вышла, чтобы сполоснуть чашки, разложить отвоеванные у гопника продукты и начать готовить обед. Когда спустя четверть часа она заглянула в зал, Лукьянов спал. Дыхание мужчины было ровным и глубоким. Лицо расслабилось, морщинка между бровей разгладилась, как и горькие складки в уголках рта. Так он выглядел значительно моложе.

Изучая спящего владельца компании InSecT, Фаина поймала себя на том, что ей нравится смотреть на него. «Прекрати придумывать лишнее и иди займись делом», — скомандовала себе женщина и вернулась к обеденным хлопотам.

22. Федор и Фаина

23 ноября 2015 года. Тула

Готовить Фаина умела и любила: мама, пока была жива, успела научить. Возможно, вкусные супы и потрясающая картофельная запеканка и стали в голодные студенческие годы одной из причин тому, что первый красавец факультета Вячеслав Филимонов взял Фаю в жены.

Лукьянов, в отличие от Славика, красавцем не был. Однако поразмыслив, Фифа пришла к выводу, что внешность у отца ее будущего малыша все же по-своему привлекательная. Чем больше узнавала Федора девушка, тем больше он ей нравился. А сегодня вообще открылся с неожиданной стороны. Кто бы мог подумать, что талантливый айтишник и бизнесмен окажется еще и обладателем черного пояса по карате? Накормить своего спасителя вкусным обедом — это самое малое, что могла сделать Фифа в благодарность!

Она поставила вариться картофельный суп с фрикадельками и уже собиралась заняться гуляшом, когда из зала, где отдыхал Федор, донесся какой-то странный звук. Фая поспешила к гостю, полагая, что он проснулся, и желая узнать, не нужно ли ему что-либо.

Лукьянов по-прежнему спал. Но, видимо, ему снился кошмар, потому что мужчина скинул с себя плед, сжал кулаки и медленно, словно через силу, мотал головой, повторяя едва слышно:

— Нее-ет… нее-ет… пожалуйста, нее-ет!

Фаина сразу поняла, что Федора вновь преследуют воспоминания о дне, когда погибли его родители. В детстве страшные сны самой Фаины мама прогоняла, подув в лицо спящей дочери. Вспомнив об этом, Фая присела на краешек дивана, немного стесняясь собственной смелости, протянула руку и погладила Лукьянова по виску, подула ему в лицо — раз, другой.

Ощутив ласковые прикосновения, Федор немного успокоился, проговорил с тоской в голосе:

— Ба… их больше нет…

— Это сон. Плохой сон, — не выдержав, принялась утешать мужчину Фифа. — А теперь фея снов подарит тебе совсем другое сновидение — то, где ты на лесной поляне. Кругом тепло и солнечно. Ветерок тихо шелестит в траве, а ты наблюдаешь за полетом бабочки. Она такая легкая, такая беззаботная. И ты тоже становишься легким и беззаботным…

Трудно сказать, что подействовало: то ли картинка, которую описывала Фая, то ли ее тихий ласковый голос, — но Лукьянов вдруг вздохнул глубоко, произнес едва слышно:

— Тепло… — и задышал глубоко и ровно.

Фифа посидела рядом с ним еще пару минут. Убедилась, что мужчина успокоился, и, аккуратно убрав ладошку с его щеки, вернулась на кухню. Взялась чистить и крошить лук, нарезать телятину для гуляша, но мысли женщины были далеко.

Фая не могла не думать о том, что происходит с Федором. Слово «нет», которое он повторял во сне, звучало почти так же, как странное, сиплое «е-э-э», которое тянул Лукьянов во время приступов. Фаина вдруг поняла: это и есть крик «нет!», только немеющие губы мужчины теряют согласные звуки, и остается то самое протяжное «е-э-э»…

А еще Фая вспомнила, что в прошлый визит Федора его приступ начался после того, как она заявила, что с ней и с малышом все будет в порядке.

«В порядке… в порядке» — повторял Федор и тогда, и сегодня.

«Может ли быть так, что эти слова действуют, как кнопка запуска? Что именно они вызывают приступ? — задалась вопросом девушка. — Надо будет поискать в интернете информацию: не может быть, чтобы ничего не нашлось!»

Обед был готов к двум часам дня, но Лукьянов все еще спал, и Фаина не стала будить его. Поела сама, прибрала со стола, взяла планшет и устроилась в кресле у окна в зале — так, чтобы присматривать за своим спящим гостем.

Найти информацию о приступах оказалось непросто. Фае то и дело предлагали почитать то об эпилепсии, то о судорогах, которые бывают при нарушениях обмена веществ либо после травм головы. В конце концов Филимонова перестала искать приступы, а вместо этого начала просматривать сайты психотерапевтов. На одном из них нашла форму «задать вопрос специалисту». К счастью, регистрация для предварительной консультации не требовалась, и Фая, вкратце описав ситуацию, поинтересовалась: что это за болезнь и как ее лечить.

Как ни странно, ответ пришел в течение пятнадцати минут и показался девушке обнадеживающим: специалист уверял, что современная медицина называет состояние Федора посттравматическим стрессовым расстройством, и что это самое расстройство вполне поддается лечению. Узнав, что Лукьянова можно избавить от приступов, Фая испытала огромное облегчение и тут же удивилась самой себе: с чего вдруг ей стало так важно, чтобы Лукьянов выздоровел?