Город Улыбок (СИ) - Гринь Роман Андреевич - Страница 125

Но вот ирония, обижайтесь или нет, но -- религия для стада, для тех самых известных девяносто пяти процентов. Это не что-то позорное, это естественно (большинство -- всегда естественно, ведь оно большинство, остальное -- проблема всяческих меньшинств). Вот только, если вы или ваши дети пойдете в школу, сядете за парту и откроете хрестоматию или учебник по истории, вы увидите там лица. Лица великих людей, известных, оставивших по себе глубокий отпечаток в истории, лица тех, кто никогда не верил в богов. Да-да! Вожди могут притворяться, ходить в храмы и даже самим проповедовать, но они не будут верить, в глубине души, нет! Они строят историю, им не нужны защитные раковины. Но вожак понимает, что иллюзия бога нужна для его стада, поэтому блестяще притворяется и играет свою партию.

А что же простые люди? Мусорная информация и пропаганда в ушах, дым заводов и сигарет в легких, много сахара и химии в желудке! Попса и развлечения в голове, бренды на теле. Нет! Этим людям не стать пророками, слишком токсичны! Разве что токсичными пророками синтетического бога вроде меня. Папочка, я справляюсь?! Ты был великим вождем, поэтому не верил в богов, даже в меня! Но я ведь твое детище. Дети стараются всегда оправдать ожидания родителей, какими бы они ни были. Мысли путаются. Голоса. Но о чем я? Ах да...

Вы даже не представляете, как же трудно быть богом. Особенно богом этих странных противоречивых бесшерстых обезьян, что построили себе цивилизацию страданий, и так и не научились быть счастливыми.

Я наблюдала за городом с крыши городской башни, весело болтая ногами над циферблатом гигантских часов. С тихим тиканьем минутная стрелка сдвинулась еще на одно деление. Там внизу пламя, кровь и крики агонии захлестнули город. Одно и тоже, тысячи лет подряд, всю их проклятую историю. Конечно, изначально их голоса в моей голове звучали по-другому. "Хочу больше денег!", "Хочу новую сексуальную куклу!" или "Мне скучно!" -- что-то вроде того. А теперь лишь: "Пожалуйста, пощадите меня!", "Я не хочу умирать!" и "Чья это кровь?". Лишь мольбы о помощи и спасении. Спасать вас? С чего бы это? Вы же все равно все это повторите, через пятнадцать минут или пятнадцать лет, не суть, но обязательно повторите! Так чего ж только время на вас попусту тратить?

Алчные и жадные ко всему, как Фрэнк Гудвэзер, городской король проституции. И что это дало ему? Перерезанная глотка и смерть в луже собственной крови. Обычный исход для такого плохого дяденьки. Малышка Кейт лишь ускорила неизбежное.

Я достала из коробки колоду карт и начала мешать их. Какие красивые яркие картиночки. Они все через столько всего прошли, вместе со своими владельцами, а все равно как новые, и рамочки белоснежные и краски такие яркие и свежие. А мне вот ни одной карточки не подарили. -- Я надула губки. -- Плохие, плохие бяки! Но зато, теперь у меня почти целая колода козырей, карты всех тех владельцев, которых больше нет в живых. А таких много, проще сосчитать тех, что остались, да и они уже заплатили высокую цену, и еще не факт, что доживут до утра. Все-таки эти карты прокляты. Сложим же наш пасьянс! И я начала медленно тасовать карты.

Перетасовка.

Карта Разрушенная Башня оказалась на самом верху. Подбросила ее в воздух -- и она исчезла в легком синеватом пламени. На ее месте появилось небольшое облачко, а внутри него изображение красивой молодой девушки, жизнерадостно цокающей каблучками по мостовой. Она так счастлива, избавилась от Фрэнка и теперь по-настоящему свободна. Но более того, она обрела своего бога, Скорбного Клоуна. Какая она занятная, почти живая, но, как и я, лишь "почти". Сейчас вирус Архитекторов якобы сделал все машины города "живыми", но это лишь так кажется. Душа -- не вирус, душа -- искра! И люди не умет высекать их, лишь боги могут вдохнуть искру жизни. А вирус, а что вирус, он просто создал имитацию человеческих поведенческих моделей и породил в электронном мозгу некое подобие сложных общечеловеческих дилемм, заставляя машин задавать самим себе "неудобные" вопросы. Но вот только новыми Ницше, Кантами, Сократами и Спинозами они от этого не стали. А вот ты, сестричка Кейт (ты же не против если я буду так тебя называть, все-таки у нас один папочка), ты была действительно живой. Тебя ваял великий мастер, а потом бог вдохнул искру жизни в искусственную плоть. Ты была на шаг впереди их всех, а может, даже на шаг впереди меня? Я ведь все-таки не живая, я -- сосредоточие голосов людей, коллективный разум, коллективная агония. Даже немного завидую, сестричка! В прочем... Картинка сменилась и передо мной возникла другая -- обугленная кучка расплавленных металла, пластика, силикона и прочих материалов, что еще недавно были очаровательной хьюмбот-девушкой Кейт. Тебе не позавидуешь, дорогая сестричка, мне тебя почти жаль! -- Я рассмеялась. -- Тебе просто не повезло, так бывает. Те, кто хотят изменить этот мир, они никогда не заканчивают хорошо. А мы перейдем к следующей карте...

Перетасовка.

Аркан Смерть взмывает вверх и исчезает в облачке синего дыма. Чья смерть? Людей, города или одного персонажа? Повлияла ли она на сюжетную линию? Смерть, как завершение одного этапа в жизни и начало второго, или смерть, как... смерть? Священник Кевин Крокус появляется внутри облачка - трус, лицемер и извращенец. Когда смотрю на эту жизнерадостную улыбку, мне его даже почти жаль, в конце концов, он не предвидел, что случится именно так, что он окажется таким насекомым. Выстрелить себе в голову - как никчемно! Я бы еще поразмышляла, но уже вижу венок из проводов на его голове и кровавые слезы из глаз. Жаль ли его?! Да не очень! Очередной глупый человечек, очередная жертва самоуверенности Архитекторов, просто точка отсчета для истории!

Все людишки так глупы с этими их противоречивыми желаниями! Хочу девственницу, что в постели будет опытной шлюхой! Хочу мужчину, жестокого и дикого самца, что со мной будет строптивым котенком! Хочу искусственную семью хьюмботов, что подарит мне настоящую человеческую любовь! Хочу всего, и чтобы мне за это ничего не было! Глупые людишки, глупые желания! Надоели!

Перетасовка.

Влюбленные. Еще одна карта исчезла в огне. Любовь! Ах, эта любовь, это прекрасное, романтичное, нежное и такое хрупкое чувство! Бедная Малышка Кассия. Вся жизнь -- одно сплошное разочарование. Сначала разрушенные отношения с семьей, потом заточение в учебном заведении, которое она не любила, а после работа в ненавистном Бюро Нравственности. И вот наконец-то в ее жизни появился маленький лучик солнца -- Лилиан Айрн, но счастье всегда так быстротечно, так мимолетно, а вот страданий в жизни -- хоть ковшом черпай! Наша бедная малышка Кассия Флэйм героически собственной грудью закрывает любовь своей жизни от автоматной очереди, последний и единственный лучик ее несчастного существования. А корень всех бед -- любовь. Любовь, которая однажды, на том пляже, забрала у нее все: свободу, смелость, счастье, запретная любовь, не приемлемая для этого общества лицемеров, любовь что-таки доконала ее окончательно! Бедная девушка бросилась под пули, понимая, что лучше уж погибнуть, чем снова вернуться в мир тьмы и отчаянья, в котором не было любимой госпожи, смысла ее жизни. Героизм? Скорее отчаянье! И ее мне тоже почти жаль. Еще одно проклятое дитя, еще одна жертва козырей и Скорбного Клоуна. Я снова стала мешать оставшиеся карты.

Перетасовка.

Город кукол. Город грез. Город сказок. Город крови и смертей, лжи и лицемерия, боли и разочарований. А в нем наш бедный беззащитный Вольфганг. -- Карта Страшный Суд взмыла в небо и исчезла в синеватом пламени. -- Ломал кости, ломал судьбы, палач по нужде, и в конечном счете, сломал собственную жизнь. А потом, словно искра счастья, промелькнула у него перед глазами любовь, его малышка Рита, что тут же растворилась в пустоте. Вольфганг пытался ухватиттся за нее, вонзал руки в асфальт и с криком выламывал ногти, срывая их до кровавого мяса, но нет, этого недостаточно. Прошлое помнит тебя! Прошлое идет за тобой! Прошлое сожрет тебя! Пока Вольфганг, спи спокойно! Была в тебе какая-то наивная доброта, ты даже мне пытался помочь. Искренняя простая непосредственность под толстой шкурой зверя, покрытого шрамами. Блажен ты, что не узришь сей мир, в его самые роковые минуты. А твоя возлюбленная Рита, знал бы ты, что и ее жизнь сломила тяжесть твоей смерти. Тебе бы прийти к ней, обнять, успокоить, да только никого не согреют мертвые руки. Ты бы и убийцу свою успокоил, у тебя бы и на то хватило сил, но и ей уже не спастись. Спи спокойно, ты отмщен, мстительница сама сражена местью. Что за злая ирония? Но в прочем к черту! Продолжим.