Город Улыбок (СИ) - Гринь Роман Андреевич - Страница 117

Договорить он не успел, я одним ударом пробил его грудную клетку и вырвал сердце. Неужели он не знал, что я намного сильнее человека? Или действительно верил, что не причиню вреда своей копии? В любом случае, расчет был не верный.

-- Вряд ли в этом городе найдется тот, кого я бы ненавидел так же сильно, как себя, -- я улыбнулся, страшной и безумной улыбкой, и в то же время с силой сжал еще пульсирующее сердце в своей руке, с него во все стороны брызнула кровь. Отражение моей улыбки появилось на окровавленных губах фальшивки, после чего он засмеялся, а я почувствовал сильную боль в груди, столь острую, что казалось, будто я раздавил свое собственное сердце.

Все сознание захлестнула невыносимая боль, слишком большая даже для меня. И я начал проваливаться куда-то в темноту.

Кабинет Марка. Мы стоим друг напротив друга. Я смотрю на его солнцезащитные очки, а он при помощи своих маленьких жучков изучает меня. Такая вот встреча "с глазу на глаз".

-- Я прошу тебя еще раз, Джим, ради нашей дружбы, ради того, что мы создали, ради этого города, отступись!

-- Я не могу, Марк! Именно ради этого города, именно из-за обещаний, что мы дали друг другу! Разве о таком Городе Улыбок мы мечтали? Посмотри! Нищета, местами голод, преступность, коррупция, безнадега и кровь, кровь и еще кровь. Разве к этому мы шли? По меркам старых времен до Рубежа, мы что-то вроде страны третьего мира, только еще хуже, может четвертого?

-- Все не идеально... -- начал Марк.

-- Не идеально? -- Засмеялся я. -- Так ты это называешь? Да мы по уши в дерьме!

-- А что мы могли?! -- Возразил Марк, он выглядел очень злым, что с ним бывало не так часто. -- Мы строили какой-то то ли город-социальный эксперимент, то ли большой парк развлечений, да и то должны были открыть почти годом позже. Кто ж предполагал, что нам придется стать ковчегом. Мы собирались устроить сложнейший отбор на право стать гражданином нашего Города, а в итоге набрали к себе просто всяческих беженцев, без разбору. Мы хотели создать лучший город на Земле, а стали единственным городом на Земле, просто поддерживаем жизнедеятельность ковчега, последнего оплота человечества. И если он падет -- падет и наш вид. Поэтому, идти по пути меньшего из зол, а не строить утопические фанатические планы, это лучшее, что мы сейчас можем сделать! Разве не так мы всегда действовали, Джим?! Просто делали лучшее из возможного!

-- И как видишь, этого оказалось недостаточно! -- Возразил я. -- Пришло время делать невозможное! Я устал от бесконечной агонии, от бесконечной цепочки человеческой тупости и жестокости! Я уничтожу "ген зла", исправлю ошибку Бога, перепишу генетический код и создам безупречных людей, которые не только унаследуют Землю и построят счастливое общество, но еще и разгребут все дерьмо за нами, вернут себе планету и начнут ценить жизнь каждого хренового муравья, а не высырать тонны нефти в океаны, тонны химикатов в небо и уж точно не взорвут никакие бомбы, ни специально, ни случайно, потому что у них не будет никаких бомб!

-- Ты всегда поражал меня своей детской наивностью, Джим, но и своим идеализмом и гуманизмом, которые ты пытаешься прикрыть фанатизмом, безумием и радикальными идеями. Я знаю, что никто не желает миру добра и процветания так сильно, как ты. Но благими намерениями выстелена дорога в ад! Я не дам тебе уничтожить все, что мы строили с таким трудом, ради каких-то нелепых утопических фантазий. Хочешь создать новый вид, с "чистым" ДНК? А если твоя игра в Бога не удастся? А даже если удастся, то что ждет наш человеческий вид в твоих планах? Как я понимаю, массовый геноцид? Чтобы мы не осквернили твоих замечательных "ангелов"?

-- Это вынужденная плата.

-- Во как, -- вздохнул Марк, -- ты бы еще сказал сопутствующий ущерб! Джим, ты потерял связь с реальностью, тьма и безумие поглотили тебя, мне жаль, что все дошло до этого! Отступись!

-- Нет! -- Не задумываясь, отрезал я. -- Я не могу бездействовать, когда у меня есть возможность сделать мир лучше! Это моя ответственность! С каждого, кто мог сделать и не сделал, однажды спросится!

Марк вздохнул:

-- Вот с этого всегда и начинались все проблемы в истории человечества, когда кто-то решал перекраивать мир согласно своим взглядам! Ты свернул не на ту дорожку, Джим! Посмотри даже на людей, что поддерживают тебя: безумцы, радикалы, фанатики, экстремисты. Почти все благоразумное население города на моей стороне. Прошу тебя в последний раз, отступись, не вбивай клин между нами, не начинай гражданскую войну, а лучше помоги мне с созданием Инфинити и моим Частичным Генезисом.

-- Знаешь Марк, я всегда считал тебя номером один! Иногда мне удавалось в чем-то обскакать тебя, но ты был настоящим гением, ты был на шаг впереди. А меня всегда это бесило, я всегда хотел превзойти тебя. И теперь мы решим окончательно, на чьей стороне будет превосходство!

Я резко развернулся и вышел из кабинета, оставив Марка одного с его мыслями и сожалениями. Именно тогда, в том кабинете, а не с попытки штурма здания Сената, как позже напишут историки, началась крупнейшая в истории города гражданская война, война "бога из пробирки" против "бога из машины".

Снова резкий острый удар внутри черепной коробки, словно кто-то атакует разум. Бим-бом, мозг весь дном. Трили-трам, разобрали Джима по кускам. Чик-чирик, сладок твой предсмертный крик! Веселись, гуляй, дружок! Это цирк! Это шок! Бим-бим-бим! По кусочку всех съедим!

Яркий свет софитов озарил сцену, в центре которой я стоял. Заиграла веселая цирковая музыка и множество пестро одетых клоунов, уродливых карликов, сексуальных гимнасток, мускулистых силачей, фокусников, дрессировщиков, шпагоглотателей и прочей цирковой братии начали водить хоровод вокруг меня. Они приплясывали, пританцовывали, котились кубарем и выделывали совершенно невероятные финты. Вдруг, музыка прекратилась, и вся эта колоритная братия туд же свалила за кулисы, а на сцену, в сексуальном красном корсете, в чулках и туфлях на высоких шпильках, вышла Джанет. На голове ее красовалась вычурная шляпка с перьями. А глаза... Их не было, вместо них сияли пустые глазницы, из которых по щекам медленно сочилась кровь.

-- Дамы и господа! -- Громко сказала Джаннет. -- Мы начинаем наше шоу, и сегодня у нас особый гость -- сам Старший Архитектор Джим Чеосборн!

И зал разразился аплодисментами.

-- По совметительству, мой бывший возлюбленный, -- томным голосом произнесло чудовище, принявшее образ Джаннет.

Со зрительских мест послышались похотливые смешки в перемешку с похрюкиваниями. Попытался рассмотреть зрителей, но это было трудно. Ведь я стоял на ярко освещенной сцене, а они прятались в темном зале. Но все-таки заметил, что иногда из темноты выглядывают мерзкие рожи карликов, фарворовые лица кукол, да свинные рыла. Вот так компашка.

-- И так, Джим, милый, -- с нежностью произнесло чудовище-Джанет, -- ты уж прости, что я вырвала себе глаза, просто не могла больше глядеть на тебя, не могла видеть твою мерзкую физиономию, это так противно, что я попросту выковыряла их и раздавила. Я пришла сюда с одной целью -- спросить, зачем ты убил меня?

-- Вздор, я не убивал тебя!

-- Что?! -- Закричало чудовище. Мгновение, и Джаннет оказалась прямо передо мной, ледяными руками она с силой схватила мои руки, ее кровоточащие пустые глазницы приблизились к моему лицу, и я почувствовал мерзкую вонь кладбищенской гнили. Попытался вырваться, но, как ни странно, у меня это не получилось.

-- Помнишь? -- Тихо спросила Джаннет. Цирковая арена вмиг исчезла, и мы оказались в небольшой красиво убранной комнате. На крепкой хрустальной люстре висела петля, а в ней болталась мертвая Джанет. -- Почему ты не спас меня? -- Снова тихо и так жалобно спросила она, что у меня защемило сердце. -- Когда я потеряла родителей, друзей, весь свой мир и так нуждалась в твоем тепле, ты не пришел мне на помощь, ты спасал свой город, помогал всем и каждому, кроме меня и даже не замечал, как я угасаю, день за днем. Ты знаешь, -- девушка буквально вспорхнула с петли, заключила меня в свои ледяные крепкие объятия и прошептала на ухо. -- Ты знаешь, что не спасти человека, когда ты можешь это сделать, равноценно тому, что убить его самому. Зачем ты убил меня, милый? Я же любила тебя больше жизни...