Тайны гибели российских поэтов: Пушкин, Лермонтов, Маяковский
(Документальные повести, статьи, - Давидов Михаил Иванович - Страница 50

Действительно, убийца (Агранов или таинственный «некто») теоретически мог спрятаться в туалете или ванной, которые сейчас не сохранились, но видны на плане коммунальной квартиры.

В. В. Полонская свидетельствовала, что услышала выстрел у парадной двери. Предположим, Полонская в воспоминаниях имела ввиду не парадную дверь квартиры, а дверь подъезда на 1-м этаже. Если бы она спустилась с 4-го этажа, где жил поэт, до первого по парадной лестнице, то «некто» успел бы пробежать путь от ванной или туалета, где скрывался, открыть дверь комнаты Маяковского, выстрелить в него, положить на пол оружие, на стол — заготовленное предсмертное письмо и проделать обратный путь до своего убежища.

Однако могла ли женщина, спешившая на репетицию, от парадной двери 1-го этажа услышать слабый звук выстрела («хлопок» из маузера), прозвучавший на 4-м (!) этаже за двумя плотными дверьми (дверь в квартиру и дверь в «комнатенку-лодочку»)? Очень сомнительно, ведь даже находившиеся на кухне коммунальной квартиры (около четырех с половиной метров от комнаты поэта) соседи Скобина и Кривцов слышали негромкий звук («какой-то хлопок», «как из пугача»). Но даже если Полонская и услышала хлопок, похожий на выстрел, то почему она должна была думать, что этот звук донесся из комнаты Маяковского? Стоя на 1-м этаже у этой, специально сохраненной в ГММ, глухой, полутемной лестницы (рис. 8; см. с. 213), я размышлял над такими вопросами.

Далее. Полонская вспоминает, что когда она вбежала в комнату Маяковского, то в ней «еще стояло облачко дыма от выстрела»[285].

Могла ли женщина в повседневной, не спортивной, одежде (согласно показаниям Н. Скобиной — в модных туфлях, длинном пальто, шляпе), услышав хлопок, пробежать по полутемной, неудобной лестнице с 1-го до 4-го этажа, открыть своим ключом дверь коммунальной квартиры, затем распахнуть дверь незапертой на ключ комнаты Маяковского и успеть увидеть маленькое облачко от бездымного пороха? Теоретически это никак невозможно. А практически? Как быстро Полонская могла добежать до «комнатенки-лодочки»?

Подойдя у гардероба к студенческой группе, ждущей начала экскурсии, я рассказал о сути дела и попросил помочь мне в «следственном эксперименте». Это вызвало живой интерес у студентов. Мы выбрали 20-летнюю девушку на невысоких каблуках в длинном женском модном пальто и отправились к лестнице. Мнимая современная «Полонская» пробежала путь от первого этажа до двери «комнатенки-лодочки» Маяковского, с имитацией открывания ключом двери коммунальной квартиры, за 48 секунд. Это очень большой промежуток времени.

Теперь абсолютно ясно, какую дверь имела в виду Полонская, когда писала в показаниях и воспоминаниях, что «прошла несколько шагов до парадной двери». Это — дверь коммунальной квартиры № 12.

Но в таком случае разваливается вся версия Скорятина. С удивлением я осматриваю площадь маленькой передней, три стены которой сохранены до сих пор. Комната Маяковского — первая к парадной двери.

Беру рулетку и, с разрешения работников ГММ, измеряю расстояние от закрытой двери комнаты Маяковского до парадной двери коммунальной квартиры — всего лишь 3 м 12 см! От парадной двери — вся малюсенькая передняя буквально как на ладони. Держа в руках старый план дома 1920-1960-х годов, вместе со служащими ГММ мысленно прикидываем, где раньше были туалет, ванная и кухня. Убеждаюсь, что теснота ужасная, все расположено рядом, все обозревается!

По плану квартиры № 12, которая была здесь во времена Маяковского, расстояние от двери комнаты поэта составляет: до двери в туалет — 3,3 м; ванной — 5 м; начала кухни — 4,5 м. Причем из кухни, где находились в момент так называемого «убийства» Н. Скобина и девочка Левина, отлично видно часть общего коридора, куда открываются двери ванной и туалета; половина площади передней и даже край двери в комнату Маяковского.

И все построение версии Валентина Скорятина разом рушится, словно карточный домик!

Сопоставляю план квартиры № 12, увиденное в сохраненной части квартиры, воспоминания Полонской и показания Скобиной и Кривцова. Становится ясно, что Полонская прошла эти 3 м до парадной двери квартиры, услышала выстрел, в замешательстве заметалась перед дверью Маяковского, что длилось всего несколько секунд, приоткрыла дверь, а затем, стоя на пороге или у порога комнаты, крикнула: «Спасите, помогите, Владимир Владимирович застрелился!» и вместе с подбежавшими соседями Скобиной, Кривцовым и девочкой Левиной вбежала в комнату Маяковского. От момента выстрела все это длилось не более 5-10 секунд.

Мифический преступник (Агранов или «некто») никак не мог за это время выполнить свое «злодеяние» и, тем более, вернуться обратно в убежище. Это — если учитывать только временные характеристики. А если иметь в виду и пространственные условия — размеры и планировку квартиры — совершение убийства по версии Скорятина также абсолютно нереально. Преступник теоретически еще мог за спиной Полонской, направляющейся к парадной двери, заскочить в комнату и выстрелить в Маяковского. Но, выскочив из комнаты обратно в переднюю, он обязательно должен был наткнуться на Полонскую и бежавших к передней соседей. Проскочить в «убежище» мимо них было невозможно. Однако ни актриса, ни молодые соседи Маяковского никого не видели.

Кроме того, как мог преступник незамеченным попасть и свободно расхаживать по коммунальной квартире, прятаться в туалете? Стал ли бы преступник, тем более, такой опытный человек, как Агранов, в таких сложных условиях планировать и совершать убийство: тесная квартира с большим количеством жильцов, оба пути отхода после совершения преступления отрезаны (через парадную дверь должна уходить Полонская, а черный ход отрезан громко разговаривающими и балагурящими на кухне соседями)?

В частных беседах я уяснил: из научных сотрудников ГММ, а это — все знающие и опытные маяковеды, никто не верит в убийство поэта!

В заключение хотелось бы привести замечательные слова директора ГММ С. Е. Стрижневой, которые касаются абсолютно всех версий убийства Маяковского: «Сторонники гипотезы об убийстве поэта должны задаться вопросами, почему „тщательно готовя акцию устранения“, ее разработчики остановились на таком „трудном“ способе устранения, как самоубийство? Зачем надо было убивать Маяковского в коммунальной квартире, в присутствии соседей. Можно было инсценировать смерть без эффектных выстрелов с подменой оружия, писанием подложного письма и многочисленными свидетелями»[286].

Окончательный вывод о том, что Маяковский застрелился сам, сделан в результате современного исследования сохранившейся рубашки поэта, в которой он находился в момент выстрела. Несмотря на то, что это исследование выполнено еще в 1991 году, оно или замалчивается, или подвергается сомнению фанатиками версии убийства. Поэтому считаю своим долгом поподробнее остановиться на нем.

Экспертное исследование было выполнено в НИИ судебной медицины комиссией в составе профессоров А. В. Маслова (судебно-медицинского эксперта высшей категории), Э. Г. Сафронского (специалиста по судебно-баллистической экспертизе) и И. П. Кудешевой (эксперта по исследованию следов выстрела). Все трое являлись наиболее крупными специалистами в нашей стране в своей области. Чтобы избежать необъективности, экспертам не было сообщено, чью рубашку они исследуют.

Вначале идентифицировали полученную из ГММ рубашку с рубашкой, которая запечатлена на посмертных фотографиях Маяковского. На специально увеличенных фотографиях тела Маяковского, сделанных на месте происшествия, на рубашке хорошо различимы рисунок ткани, фактура, форма и локализация пятен крови, огнестрельного повреждения. Полученную из ГММ рубашку сфотографировали в том же ракурсе, с тем же увеличением и произвели фотосовмещение. Абсолютно все детали совпали, то есть научными методами было установлено, что именно эта рубашка была на Маяковском в момент выстрела.