Шут и слово короля (СИ) - Сапункова Наталья - Страница 88

Он откинул голову на ее колени, не заботясь о платье, она запустила пальцы в его волосы.

— Не называй ее так. Я люблю Аллиель. Я ненавижу короля. Как же я ненавижу короля!

— И глупо, — Милда ощутимо дернула его за чуб. — Если бы не обещание короля, ты и мечтать бы не посмел об дочке графа Вердена. Уже и забыл бы ее давно, потому что мало ли кто понравится? Жизнь длинная! Его величество не такой уж плохой король!

— Не рассуждай, как старуха!

— Я рассуждаю, как я!

На этом им пришлось остановиться, потому что зашли Якоб с маркграфом.

Милда и Якоб были главным угощением на полднике королевы. Маркграф, которого, вообще говоря, не приглашали, демонстративно уселся рядом с дочерью и взял ее за руку — еще один повод придворным сплетницам шушукаться. Якоб стал за креслом жены, а Эдин устроился поодаль и принялся жонглировать цветными шариками — дескать, я тут ни при чем. Но он прислушивался, конечно.

Дамы мило щебетали. Тон задавала королева, она была добра, мила и действительно хотела одарить Милду своим расположением. А Милда, надо отдать ей должное, не терялась, если и смущалась, то самую малость, куда только делась вчерашняя паника? Она словно переродилась. На ней очень уместно смотрелись ее новое платье и украшения, и вообще, вся Милда казалась на своем месте — молодая новобрачная на приеме у королевы.

Что ж, привычка менять костюмы у циркачей в крови. А что такое все происходящее, если не выступление в новом костюме?

— Так вы, господин Лаленси, имеете собственные земельные владения, хоть и не наследник отца? — спрашивала тем временем королева Астинна.

— Да, ваше величество, я просто купил их.

— Но это все равно значит, что вы, как благороднорожденный, имеете право на лордство? Вы теперь, по сути, лорд Лаленси?

— Вероятно, так, ваше величество.

— Значит, вы, дорогая — леди Лаленси? — она взглянула на Милду.

— Мне это очень непривычно, ваше величество!

— Но это так! И замечательно. Вы привыкнете, не сомневайтесь. К хорошему вообще привыкаешь быстро. Я, например, очень быстро привыкла быть моим величеством! — это была шутка, поэтому все сочли своим долгом рассмеяться или хотя бы улыбнуться.

Принцесса Ильяра, похоже, заскучала и решила слегка взболтать это милое и пристойное болотце.

— Так вы были танцовщицей, дорогая леди Лаленси? Значит, вы никогда не разучитесь танцевать, как считаете? Или скажете, что уже разучились? — Ильяра лукаво приподняла бровь.

— Безусловно нет, миледи! Как девушке можно разучиться танцевать лишь потому, что она вышла замуж?

Вообще, Милде заранее объяснили, кто есть кто, а также то, что Ильяра для нее не миледи, а ее высочество. Но бедняжка запамятовала, и немудрено, все же она волновалась.

Но королева ее не поправила, и никто не поправил.

— Я думаю, вы замечательно танцевали, леди Лаленси, — сказала Астинна. — Но теперь вашим искусством будет наслаждаться лишь ваш супруг, верно? Ах, уметь танцевать — это так замечательно! Мы будем рады увидеть вас на каком-нибудь балу, да хотя бы на том, что состоится в замке послезавтра. Можете считать мои слова приглашением вам и вашему супругу, леди Лаленси.

— Благодарю вас, ваше величество.

— Ваше величество, моя благодарность также безмерна, — вставил маркграф, а Якоб ограничился поклоном.

Принцессе Ильяре не нравилось быть задвинутой на второй план.

— Но, может быть, вы разочек и нас порадуете, леди Лаленси? — она заговорила громче. — Спляшите, прошу вас! Нам очень любопытно!

Эдин напрягся, сразу отложив свои шарики. Ему придется вмешаться и отвлечь принцессу, как угодно, но Милда не должна сейчас выступать! Она не затем здесь, это оскорбление, мелкое и тонкое, но тем не менее…

Он уже встал. Но сестренка справилась сама.

— Я так сожалею, ваше величество, но никак не смогу, — она виновато посмотрела на королеву. — Причин две. Первое: вчера сразу после церемонии я оступилась и мне все еще очень больно ступать на ногу. А второе: в этом платье, боюсь, я не смогу танцевать, оно слишком неудобное…

— А в чем же вы танцевали? В чем-то коротком и открытом?

Маркграф нахмурился — такого рода обсуждения следовало прекратить скорее.

— Нет, миледи, в длинном и очень закрытом, — ответила Милда, — но не таком громоздком. Ах, миледи, я вижу, вы разбираетесь в танцах, и вы не кандрийка, верно? Может быть, вы покажете, как танцуют у вас на родине? Что-то такое, чего здесь не умеют? Вы так легки, грациозны и восхитительны! Платье, я думаю, у вас подходящее, миледи? — и она опять бесхитростно посмотрела на королеву.

Принцесса замерла с приоткрытым ртом. Эдин тоже.

«Легки, грациозны и восхитительны!» — да где это Милда нахваталась такой придворной лести? И как грациозно пнула принцессу — не придерешься! То есть, конечно, не придерешься, если не захочешь…

Маркграф вновь нахмурился.

— Да! — воскликнула королева. — Ильяра, милая, это прекрасная мысль! Тот новый изольский танец, который, я слышала, танцевали на балу в честь дня рождения отца? Мы все хотим посмотреть его фигуры, правда ведь, дамы? Может, нам понравится?

Старшая кузина не упустила случая слегка отомстить младшей, которая, на ее взгляд, заслужила взбучку. И принца, который обычно не пропускал полдники у мачехи, сегодня не было, у него усилилась на боль в ноге. При нем Астинна не стала бы задевать Ильяру, потому что ее давно утомили стычки с пасынком, а так — почему нет?..

Дамы бурно поддержали королеву.

В сущности, королеве можно было ни в чем себя не упрекать, в просьбе станцевать не было бы ничего особенного — немного в другой ситуации. Все слишком тонко, и легко передернуть, а хозяйкой положения на этот раз была она. Ильяре явно никто не сочувствовал: во-первых, та не раз провоцировала других, а во-вторых, хоть она и будущая королева, но пока еще даже не вышла замуж за принца.

— Я не стану сегодня танцевать, — заявила Ильяра.

— Как хотите, милая, — согласилась королева.

Но какова эта новоиспеченная леди, маркграфская дочка! Астинна охотно даже взяла бы ее ко двору, но нет, не получится. И с Ильярой ссориться все же ни к чему, и с принцем, да и отец-маркграф явно будет против. А чего это король-шут так на нее уставился?..

Одна из дам сидела на длинной скамейке неподалеку от Эдина, к ней подошла другая, присела рядом, и он услышал:

— Да, теперь я верю, что она истинная дочка этого наглеца Верка!

— Маркграф Сарталь всегда вел себя более чем вольно. Поэтому и при дворе его никогда нет.

— Окопался в своем Сартале, и дела ему нет до мнения короля!

— Дорогая, мой муж уверен, что если даже Сольвенна, представим такой ужас, завоюет Кандрию, она сломает зубы о Сарталь! Там такие крепости, и у маркграфа свой флот!

— Как это терпит король?

— Почему нет, если пока что Сарталь всячески показывает ему свою преданность?

Дамы не могли не понимать, что их слышит шут. Но шут — это просто шут, не более того.

ГЛАВА 22. Про уговоры и договоры

Когда прием у королевы наконец закончился, Милду проводили в апартаменты Верков, в комнату, отведенную для нее, и вновь оставили одну. Муж и отец последнее время то и дело были заняты разговорами — что ж, наверное, им есть что обсуждать.

Перед уходом маркграф сказал, взяв ее за локоть:

— Молодец, девочка, ты хорошо справилась. Но кое в чем нужно быть осторожнее. Я попрошу первую даму, леди Калани, оказать любезность и побеседовать с тобой. Отнесись с вниманием к тому, что она скажет, хорошо?

Милда кивнула — ей еще страшно было спорить с отцом. Но к таким странным «танцам» вокруг себя она не привыкла. Что-то было не так, это ясно, но почему бы просто не сказать ей, в чем дело? К чему эти беседы с какими-то дамами?

Вот с братом поговорить — другое дело. Он там был, он скажет все как есть, просто и понятно.

Брат. Вот у кого куча своих проблем! И Милда отчаянно за него боялась. И переживала, и сочувствовала, но боялась больше.