Шут и слово короля (СИ) - Сапункова Наталья - Страница 72

— Ты, шут. Наглец. Тебя сегодня же прогонят из замка.

— Это правильно, — Рай задумчиво поднял взор к потолку. — Все обсмеются, рассказывая друг дружке, к кому принц приревновал свою принцессу. Его величество как обрадуется…

Один из юнцов позади принца с готовностью заржал, но быстро замолчал, заметив, что принц не смеется — это во-первых, принц густо покраснел — это во-вторых.

Рай откровенно нарывался на неприятности. Откровенней некуда.

— Ты… — принц двинул кулаком в сторону Рая, но тот быстро отстранился.

— Да ладно, ваше высочество. Я же только предположил.

Эдин растерянно маялся, не понимая, чем можно сейчас помочь Раю. Быстро утащить его с глаз принца? Это будет равносильно оскорблению лорда Рая Диндари на глазах посторонних. Рукоприкладство со стороны шута!

Ему нельзя вмешиваться. А применить шутовство, всех отвлечь, развеселить? Ничего в голову не приходит! Это Кука бы живо справился.

На все про все ушли секунды, жалкие секунды…

— Ваше высочество! — звонкий голос леди Моны взлетел и рассыпался эхом. — Ваше высочество, вас немедленно просит к себе ее величество королева-мать!

— Уйдите, леди Калани!

— Только вместе с вами к королеве, мой принц!

Как же она вовремя, эта прекрасная леди Мона Калани. Как здорово, что ее слушается даже принц Эрдад.

— Ты редкостный дурак, — сказал Эдин Раю, когда они оказались одни и парой этажей выше. — Специально ищешь неприятностей на свою голову?

На этот раз даже он и не вспомнил о том, что перед ним лорд Рай, сын графа Диндари.

— Да ладно, — махнул рукой Рай. — Что я теряю? Родственники взбеленятся? Не первый раз уже. Содержания лишат? Я привык. В холодную на хлеб с водой? Было. Розгами решат повоспитывать? Вряд ли, но за такое удовольствие — и не обидно. Прогонят из замка? Я о том и мечтаю. После свадьбы Аллиель ноги моей тут точно не будет.

— Моей тоже, — сказал Эдин.

— О как… Ну и прекрасно.

— Что у тебя с принцем? Что он сделал?

— Не скажу. Но терпеть его не могу. Вот не выношу просто. А они хотят, чтобы я перед ним хвостом мел — а как же? Принц, наследник! И так ясно, что меня при дворе ничего хорошего не ждет, да и на службе, наверное, тоже. В Гринзаль податься? Так война будет. Я должен служить в Кандрии.

— Ты еще в пираты подайся, — сказал Эдин, — капитанское кольцо из пирога помнишь?

— Ага… — и они засмеялись.

— Ну ладно, на чем нас прервали? — вздохнул Рай. — Нужна будет помощь, обращайся. А я пока буду вести себя образцово и не дразнить принца, если мне простят сегодняшнее, конечно.

— Договорились, — улыбнулся Эдин.

А потом снова была примерка костюмов у госпожи Дины, обсуждение рукавов и карманов. Портниха оказалась на редкость умелой и понятливой, сама предлагала, куда что вшить и где спрятать, словно лишь тем и занималась, что обшивала циркачей. И опять — гора цветных шелков и бархатов на столе: похоже, при дворе на таких мелочах, как шутовские костюмы, не экономили.

— Тебе несколько нужно, чтобы всегда были готовые и чистые, — щебетала портниха, рисуя угольным карандашом на сероватых бумажных листах будущее шелково-бархатное великолепие. — Вы же, шуты, ведете себя, как дети малые, не смотрите, где сесть, а где прислониться. Я уж за тобой наблюдала во время праздника. А тебе еще месяц при короле быть и на виду — король шутов ведь! И кому попало стирать не отдавай, я потом девочку пришлю. Поблагодаришь ее несколькими ленами?

— Да не вопрос, — согласился Эдин.

С управляющим и распорядителем церемоний обсуждали завтрашнее действо, которое было не в пример важнее сегодняшнего — открытие праздника, коронация шута! Не упустили ни одной мелочи: где встать, куда идти, что делать. Кука сидел рядом и зевал: ему все это было давно знакомо.

— Ты гляди, шут, без глупостей! — закончил управляющий. — А не то… Роль исполняй, и только!

— Да, сударь, — устало пообещал Эдин. — Я без глупостей.

И чего им все недовольны, попрекают?.. Или так, для порядка просто?

Следующий выход шутов предполагался вечером во время парадного ужина, а иначе говоря, пира в главной зале, но Эдина Кука от этого любезно избавил.

— Отдохни, хватит с тебя на сегодня, неприятность наша ходячая, — сказал он, — обойдутся их величества и прочая без твоих милостей. А то не дождешься коронации, фокусник.

— Ты огорчишься, что ли? — досадливо брякнул Эдин.

Потому что, действительно, многовато что-то попреков.

— Огорчусь, да, — заверил Кука. — Я обещал за тобой присмотреть? Обещал. Вот и веди себя, как шут. Ладно, привыкнешь, не все сразу.

— Да хорошо все, не бери в голову! — махнул рукой Слен, когда Кука отвернулся. — Для первого раза так великолепно просто. От Гарта всем попервой достается, знаток наш шутовских дел, рукой его не достать!

ГЛАВА 17. Свидание

Эдин только рад был возможности провести вечер в одиночестве, но вышло иначе: молоденькая служанка поскреблась в их дверь.

— Вы господин Эдин, сударь? Леди Ниала Диндари послала меня за вами.

Девчушка терялась и смущалась, в ней не было спокойной небрежности опытной прислуги.

Сколько же лестниц, переходов и окольных путей в королевском замке! Впрочем, этого в любом замке хватает, а служаночка вела Эдина явно не по парадным лестницам.

Ниала Диндари их дожидалась. Сама открыла дверь, приложила палец к губам:

— Тише! Проходите, не-лорд Эдин. Спасибо, Тана.

Девушка была одета и причесана к парадному выходу.

— Мне нужно идти вниз, я должна, — пояснила она, — Аллиель сказалась нездоровой. Мне кажется, вам надо поговорить. Вы понимаете меня?

Эдина прямо в жар бросило.

— Я ваш должник, леди Ниала. Спасибо!

— Нет, постойте, — Ниала шагнула ближе и и заговорила тихо. — Как вам сказать? Понимаете, я сама почти уверена, что ей лучше выйти замуж за барона Лажана. Он не слишком умен, вы заметили, да? Одна из моих кузин считает, что это достоинство: со временем можно найти способ вертеть таким мужем, как угодно! Понимаете, она ведь получит титул, владения, расположение королевы, и, кто знает, может, и видеть-то мужа станет только изредка! Так бывает иногда. Ведь это доля каждой из нас, вы понимаете, Эдин?

— Нет, леди Ниала, я не понимаю.

— Ну как же. Нас готовят к этому с пеленок: выйти замуж за кого велят родители, слушаться мужа, или как получится, — она лукаво улыбнулась, — заботиться о фамильной чести и о хозяйстве, воспитывать наследников. В двенадцать лет меня познакомили с будущим можем, и мое согласие никого не интересовало. И у Аллиель могло бы быть так же. Конечно, граф Верден выбрал бы ей в мужья кого-нибудь из высшей знати королевства, а не барона Лажана. Но какая разница, если на то пошло? Главное — расположение королевского семейства. А у вас как это происходит? Я хочу сказать, вы действительно циркач? Это правда, что ваши девушки сами выбирают мужей?

— По-всякому получается, леди Ниала. Но да, часто они выбирают сами. У нас еще иногда женятся по любви, стремятся, по крайней мере. Вы удивлены?

— Да, очень. Любовь — это что-то очень зыбкое и ненадежное. Но приятное, должно быть.

— Леди Ниала, зачем вы меня позвали? — не выдержал Эдин. — Объяснить, что Аллиель все-таки должна выйти за барона?

— Нет, как ни странно, — она взглянула в лицо Эдина. — Понимаете, ей плохо. Может быть, ей все-таки не нужно выходить барона. Вот мой жених мне нравится, хоть его и выбрали родители. И вы — нравитесь. А барон — не нравится. Короче, поговорите с ней!

— С радостью, леди Ниала, — он с нетерпением ждал, когда же она уйдет.

— Постарайтесь, чтобы вас не застали. Если что, скажите, что это я послала за вами, чтобы развеселить подругу. Поняли меня? Тогда я вас оставлю, — и она показала рукой на дверь в дальнем углу комнаты.

Уже в дверях она обернулась:

— Наверное, не следовало бы это говорить. Но, знаете что? Монастырские воспитанницы часто развлекаются тем, что болтают и мечтают. И мы тоже так делали. Аллиель все время говорила мне о вас. Очень часто. Кажется, ей нравилось говорить о вас, вспоминать вас. Конечно, это пустяки.