Шут и слово короля (СИ) - Сапункова Наталья - Страница 21

Якоб покачал головой.

— Я ей верю, Граф. Потому что… О Всевышний, да я ведь сам видел, что ему поклонилась графиня Верден! Белая Госпожа, то есть. Простите меня, милорд, но… я боюсь так думать… но не может же Эдин быть бастардом самого короля Герейна? Или … короля Юджина, ведь и тот умер не стариком, мир праху его…

Граф с минуту молчал, потом расхохотался.

— Нет, друг Якоб. Головой ручаюсь, что ни одну циркачку близко не подпустили бы к королевским покоям. Кроме того, королева Кандина чрезвычайно умная женщина и ни за что не прогнала бы королевскую любовницу с ребенком. Про королеву Элвису я вообще молчу, эта добрая девочка в лучшем случае поплакала бы в подушку. Поверь, вся эта история не про них, совсем не про них.

Якобу оставалось только склонить голову.

— Я понял, милорд. Простите.

— Вот что, Якоб Лаленси, — продолжал Граф, — постарайся сделать так, чтобы Эдин выкинул из головы мысли о своем возможном отце. К чему пустые волнения?

— Да, Граф, но я думаю, что есть ещё способ что-то узнать, — сказал Якоб, — можно просто спросить у графини Верден… у Белой Госпожи. То есть, можно попробовать. Если она захочет показаться и отвечать на вопросы, конечно — она не говорит, но может покачать головой…

Граф вздохнул.

— Я запрещаю заниматься такими глупостями. У меня свои планы на мальчика, и титулованные отцы мне не нужны, ты понял, Якоб Лаленси? К тому же, герб на кольце мог быть и не кандрийским, ведь не только по Кандрии ездят кандрийские цирки. Я полагаю, что загадочное кольцо не найдется никогда, но если найдется — найди его первым и доставь мне. А впрочем, нет, выброси его в ближайшую глубокую речку. Понял?

Конечно, Якоб понял. А нравятся ли ему такие распоряжения, никто ведь не спросил.

А еще он подумал, что есть другой способ узнать про кольцо: потолковать с Биком. Это Мерисет могла носить чужое кольцо и не интересоваться, чей на нем герб, но Бик не таков. Он много чего может знать и при этом помалкивать. И да, не только по Кандрии ездят кандрийские цирки, и цирк Бика в том числе. И не только в Кандрии есть король, и герцоги с графами тоже. Только к чему графине Верден оказывать почтение незаконному ребенку, например, другого графа? Незаконный он и есть незаконный, ей и близко не ровня.

В конце концов, объяснения, когда-то предложенные Графом, Якобу тоже вполне нравились. Призрачная графиня просто хотела помочь — почему нет? Она и помогла. Или графиня действительно знает, кем мальчик станет в будущем? Там более, что за дело взялся ее потомок Конрад Кан граф Верден. Потому и помогла?..

Якоб решил подождать будущего, не тревожась заранее — так легче дышится.

Эдин с Аллиель до самого сна болтали и играли в солдатики, играть с Аллиель было довольно интересно, хоть она и девчонка. Правда, она предпочитала изображать какую-нибудь принцессу на башне, которая отдает приказы, или ждет спасения, или её похитил дракон — тут фантазия девочки била через край. Разумения Эдина хватало в основном на то, чтобы свести вместе две армии и придумать, почему одна побеждает другую — в этом как раз Аллиель совсем не разбиралась.

А ожерелье из цветов виолики Эдин пока дарить не стал, спрятал в свой сундучок, до подходящего случая.

ГЛАВА 5. Радости, огорчения, и немного счастья

Довольно скоро в Развалины явились нежданные гости — барон Корренжи, нынешний хозяин Кальи, с сыном и свитой, и, между прочим, егеря, с которыми накануне пришлось познакомиться Эдину и Якобу, тоже там были. Гости прибыли поздним утром, когда у Эдина по расписанию была тренировка, и они с Якобом фехтовали на мечах — точнее, Эдин отражал выпады Якоба.

Граф в своем потертом кафтане поверх ветхого, штопаного, зато бархатного камзола вышел поприветствовать барона, который был, кажется, взволнован, встревожен и сама любезность.

— Вчера у нас чуть не случилось досадное недоразумение, милорд граф, — сказал барон Корренжи. — Я счастлив, что обошлось. Разумеется, теперь мои егеря знают, что я лично выдал разрешения на охоту для ваших людей.

— Да, барон, всё обошлось, — согласился граф. — Зато стало для нас поводом встретиться, так что я рад, — граф Верден тоже был сама любезность. — Позволите пригласить вас разделить с нами скромную трапезу?

— Это честь для меня, милорд. Но, скажите — как? Как вашим людям удалось бежать из моего… из Кальи?

— Насколько я понял, с помощью моих семейных призраков, барон, — ответствовал Граф. — Замок, безусловно, ваш, не собираюсь это оспаривать. Но призраки всё еще мои, я даже уточню — мои родственники. И я при всем желании не могу вам посоветовать, каким образом можно выселить их из Кальи.

— Да уж, милорд граф! — Барон расхохотался, как будто Граф сказал нечто очень остроумное, и вся свита дружно его поддержала.

Тем временем взгляд Графа остановился на одном из егерей.

— А, Мерьер, рад тебя видеть. Помнится, поступая ко мне на службу, ты был совсем мальчишкой. Как у тебя дела?

— Хорошо, милорд, — Мерьер заметно смутился, хотя Граф смотрел вполне доброжелательно.

— Это ваш бывший человек, милорд? — удивился барон Карренжи. — Кстати, это один из тех, кто изловил ваших парней. И вы ведь позволите их повидать? Мы привезли их оружие, — барон показал на егеря, который держал два лука, рогатину Якоба и тул со стрелами.

— Один из тех? — Граф внимательно взглянул на Мерьера. — Понятно. А повидать их можно прямо сейчас. Пойдемте со мной, добрые господа.

Эдин и Якоб оба сбросили куртки и кружили по присыпанному снегом двору в одних рубашках, подошвы сапог стучали, потому что Виллен накануне подбил их железными набойками. Эдину некогда было смотреть по сторонам, поэтому он не заметил, когда во дворе появились посторонние. Заметил Якоб, и хотел было прервать тренировку, но Граф сделал знак продолжать.

Барон Корренжи смотрел с любопытством — он разбирался в фехтовании.

— Я нашел моему мальчику самого лучшего оружейного учителя, да вы и сами можете судить. — сказал Граф не без некоторого самодовольства. — Это, кстати, один из сыновей того самого лорда Лаленси, который пятнадцать лет назад командовал замковой стражей у короля Юджина.

— О, вот как, — удивился барон. — Да, я впечатлен, его ученик достоин похвалы. Простите мое любопытство, милорд граф, мальчик — ваш сын?

— Конечно, нет, — спокойно ответил Граф, не повернув головы. — Его зовут Эдин Вентсивер.

Эдин к тому времени тоже заметил гостей, и когда Граф махнул рукой, они с Якобом оба разом опустили мечи, подошли и поклонились барону и Графу.

— Этот? — спросил Граф у Якоба, кивком показав на Мерьера.

Якоб кивнул.

Эдин сразу узнал егеря, который ударил его связанного в лесу, свалив с ног, и не обрадовался встрече, но пока не понял, что имеет в виду Граф, и с чем соглашается Якоб.

— Мерьер нанес оскорбление моему мальчику, он должен быть наказан, — сказал Граф. — Всякое недоразумение надо разрешить и забыть, но есть вещи, за которые следует нести ответ. Мне, например, всегда было противно глумление над беспомощными.

— Поддерживаю, милорд граф, — сразу согласился барон Корренжи. — Желаете сами наказать его?

— Именно так, — Граф еле заметно улыбнулся, а бедняга егерь побледнел. — Возьми лук, Эдин.

— Граф? — Эдин тоже побледнел, потому что, кажется, понял, что задумал старик.

Предположим, он сам охотно дал бы этому егерю пинка при случае, хоть и не стал бы признаваться в таком желании. Но — стрелять?! И сразу после тренировки, когда у него ещё даже руки дрожат? Все же вина этого человека не такова, чтобы его убить!

Граф тем временем нагнулся, зачерпнул в горсть снега, слепил снежок, и показал Эдину.

— Видишь, он даже больше яблока. У тебя столько выстрелов, сколько нужно. Не спеши.

Барон хмурился, но не возражал. Егерь упал на колени перед Графом.

— Милорд, милорд, простите меня! Не надо, милорд!

Граф только шевельнул бровями, в его глазах появилась непривычная жесткость.