Хранящая прах (СИ) - Богатова Властелина - Страница 27

— Видно, они знали другой путь, — вмешался Найир.

Вихсар ощутил, как на него будто кувалда свалилась, припечатав к земле, он выпустил Бадгара, повернувшись к нему.

— Какой путь они знают, батыр? — гневно сузил глаза. — Что они могут знать лучше, чем мы?

Найир стиснул челюсти, не находясь с ответом.

— Мы так же в смятении хан… — со сталью в голосе произнес он.

— Где они теперь? Угдэй где?

— Княжичи ушли. Мы зацепили пятерых их воинов, но они мертвы, допросить некого, — выдавил из себя батыр. — Угдэй там остался, пытается взять след.

Вихсар выпрямился, свысока глянув на батыра. Дождь быстро омочил его лицо, стекая струями по волосам, катился по спине, но на грудь будто тлевших углей высыпали.

— Коня мне, — кинул Вихсар нукерам, широким шагом направился в общий шатер, чтобы облачится в броню. Он должен собственными глазами увидеть все и понять, как эти паскуды смогли подобраться к нему так близко.

Приказав Найиру собрать еще дюжину нукеров, Вихсар вместе с Бадгаром вошли в шатер. Батыр помог облачится в куяк[1], подав хану и секиру. Вихсар, подпоясавшись, вышел наружу, одевая шлем. Ждали вооруженные лучники.

— Бадгар, — обратился хан к батыру. — Бери полсотни и езжай к окрестностям. — Найир, повернулся хан к ближнику. — Бери десять воинов и выдвигайся немедленно из лагеря, уходите в степь.

Найир кивнул.

— Прикажу Садагат собрать женщин, — он развернулся, подал знак готовым к отбытию воинам.

Вихсар глянул в сторону шатра княжны — сегодня уже не увидит ее.

— Гай! Катак! — выкрикнул имена нукеров. — Берите остальных и за мной к пойме.

Вихсар пустил жеребца прочь из лагеря, вся ватага, выехала споро вместе, разделившись только за окраиной аула.

Дождь к тому времени, как войско подобралось к пойме, прекратился, трава от ливня поднялась, налившись соком — не было столько грязи. Если по утру еще проблескивало солнце, то теперь затянуло все. Ветер гонял холодные потоки по долам, хлестал порывисто, шевеля все кругом — неладная погода грозит растянуться на много дней. Отправив дозор вперед, хан с остальным войском спустился к берегу, где сновали его войны.

Приблизившись к насыпи, поросшие полусухими чахлыми деревцами, обвел взглядом дальний сырой берег. Сама река была не широкой — вброд можно перейти, извилистым рукавом тянулась к ближним холмам, терялась где-то в равнине. И он понять не мог, как воличи смогли прокрасться по ней незамеченными. Хан глянул в серо-зеленую муть. Ветер оглушал почти, поглощая собой все звуки. Конечно, его воины не могли услышать даже всплески воды.

— По равнине есть много озер и притоков, — приблизился Гай разглядывая местность. Это русло как раз из Ряжеского леса тянется.

— Возможно, они проложили путь через них, — следом предложил Катак.

Вихсар, глянув на него, тронул пятками коня, проехал вперед. Нукеры расступились, пропуская хана. На расстеленных плащах лежали трое мертвых его воинов: Октай — с пробитой головой, Лугай и Наран — с перерезанными шеями. Вихсар стиснул зубы, скользнул взглядом в сторону. На земле, поодаль, где брюхом к верху лежала лодка, вряд сложены воличи с мертвенно бледными, измазанные грязью и кровью лицами.

— А вон и Угдэй возвращается, — указал Гай в сторону взгорка.

К берегу и впрямь приближался отряд, пуская в галоп лошадей, едва завидев нукеров. По хмурому выражению батыра Вихсар понял, что погоня не принесла никаких плодов.

— Сколько их было? — потребовал Вихсар у Угдэя, когда тот приблизился к хану.

— Их насчитали с два десятка, но многие видели больше.

Вихсар напряженно глянул на своих нукеров, злясь еще больше, хотя его воины обучены, умело сражаются на земле — они опытные лучники, винить их в том, что кмети ускользнули на сколоченных лодках, было не справедливо.

— Я отправил Атлана на другую сторону кряжа, — Угдэй запахнул сбившийся плащ плотнее, уклоняясь от пронизывающего ветра.

Вихсар кивнул, одобряя его решение, оглядел своих воинов взглядом, произнес:

— Теперь, когда они первые пролили кровь, мы вправе идти в наступление. И пусть наши отцы видят справедливость в том.

Угдэй решительно кивнул, в глазах остальных влажный огонь сверкнул.

— Отвезите погибших в лагерь, — приказал Вихсар, посмотрев в сторону убитых. — Трупы врагов сожгите. Не хватало еще марать свою землю скверной.

Вихсар краем глаза заметил движение и почувствовал дрожь земли, прежде, чем увидел, что к берегу несется во весь опор всадник.

— Хан Вихсар, воличи! Полсотни! У лагеря! — голос Тимиркая разорвал оцепенение воинов.

Внутри такой яд всплеснул, что даже во рту горько сделалось. Расправив сжимающий руке хлыст, Вихсар стегнул по крупу коня, посылая его вверх по берегу. Ринулся по взгорку весь арбан[2] нукеров. С приближением к вооруженному лагерю, все явственней ощущал, что напасть с двух сторон от аула — это уловка.

Ослепленный злостью, хан не заметил, как минули четыре версты, за недолгий путь небо темнеть стало — надвигался вечер. Недалеко от горящего десятками костров становища разошлась сеча. Мелькали алыми пятнами, как капли крови, плащи чужаков, обрывками доносились лязг стали, громкие крики. В сгущавшихся сумраках и не сразу разобрать, где свой, а где чужой, но по приближению это стало видно отчетливо: островерхим шлемам да кольчужной броне — снаряжение воличей. Там же был и вовремя подоспевший Бадгар.

Арбан нукеров налетел на кметей ураганом, подсекая воинов острыми, как бритва, саблями, словно траву.

Хан устремился в самую гущу, настигая первого на пути недруга. Стиснув древко копья, что на ходу выдернул из земли, обрушил, попадая между лопаток, оборачивающегося на всадника воина. Острие пробило насквозь широкую грудину, напрочь пригвоздив кметя к земле.

Вихсар рванул оружие — сабля со злым шелестом вышла из ножен. Хан с плеча обрушил ее на другого. Удар о кольчугу отозвался болью в локоть, но тяжелое острое лезвие прорубило все же тонкие кольца прочной защиты, вонзаясь глубоко в плоть. Из раны брызнула кровь. Высвободив саблю, хан ударил всадника. Светлобородый воин отринул, а потом с остервенением пнул пятками коня налетел, делая сокрушающие удар. Вихсар увернулся, но тут же схватился за луку, когда скакун под ним внезапно ухнул наземь. Всадника опрокинуло, выбило из седла, удар спиной о твердь вырвал дыхание из груди — от боли обожгло внутренности, потемнело в глазах на миг. Обретя дыхание вновь, Вихсар перекатился по влажной траве, когда на него пошла стеной чья-то фигура, вскочил на ноги. Пока светлобородый шел на него тараном, двое обходили с разных сторон. Валган вскинул секиру, отвел меч одного. Пырнул им другого — достал, пока Вихсар добил первого, всадив выхваченный из-за пояса нож в глаз. Подоспел и светлобородый. Сжимая меч, он с ревом прыгнул на Вихсара, занося булат. Хан отразил атаку, развернувшись, рубанул саблей вновь, откидывая в сторону просвистевший в воздухе вражеский клинок. Воздух наполнился стоном стали, Вихсар наступал, обкладывая точными подсечками врага, не давая ему ни шага в сторону, ни передышки. Еще один рывок — мощный удар железа раскидал в стороны противников, и вновь сошлись неустанно вскидывая клинки, и те сверкали, как вспышки молнии. Размахи врага широкие, они быстро его измотали. Вихсар, захватив локтем шею кметя, развернул вокруг себя, швырнув прочь. Кметь, сделав оборот по кругу, заскользив сапогами по влажной траве, едва устоял на ногах, но короткой заминки хватило, чтобы нанести удар сверху по беззащитно открывшейся для острой сабли шее. Воин беззвучно рухнул наземь, захлебнувшись рудой. Рубя недругов, Вихсар потеряв счет времени, мышцы горели и горло саднило от запаха крови и железа.

Только потом Вихсар смог перевести дыхание, когда и рубить стало некого. Жар в груди и яркие пятна в глазах не помешали настигнуть последнего в его окружении. Воин отразил первый удар Вихсара, но второй выбил меч из его рук. Перехватив кметя за запястья, хан опрокинул детину навзничь: мог бы всадить в череп лезвие — добить, но отступил, позволив тому подняться. Ненадолго. Сокрушающий взмах клинка — слетели с гладкой стали алые брызги — кровь сверженного воина.