Вечная зима (СИ) - Бархатов Андрей - Страница 37

— Я много размышляла о том, какой из походов сулит тебе смерть, — начала дева, расхаживая вокруг него, — но никогда не думала, что один из них подтолкнет тебя к предательству. А предательство страшнее смерти. Как же тебя не терзают муки содеянного?

— Потому что я не жалею о нем, — прохрипел Гармунд.

— Варвары совратили тебя. Как же они умудрились?

— Голос рыжей девы утянул меня за собой, в варварское селение. И я был рад очутиться там, жить там, и помогать его жителям.

— Ложные мысли поработили твою душу, — молвила Сандра, склонившись над Гармундом. — Я исцелю её.

— Предатели достойны лишь казни.

— Это и впрямь так, — продолжала она, — но ты по-прежнему предан мне. Я ощущаю это.

— Ваши ощущения обманчивы.

— Не смей перечить мне! — вскричала Сандра, что стражники вбежали в зал, обнажив мечи. Властительница прогнала их.

— Воины не примут вашего решения, — говорил Гармунд, — и власть ваша пошатнется. Готовы ли вы на такие жертвы?

— Доверься мне, — мягко вымолвила она, коснувшись его щеки. — Доверься своей госпоже.

— Не смею боле перечить вам.

— Тогда ступай в ту дверь, — указала Сандра. — С этого момента ты состоишь в моем гареме.

Гармунд повиновался. Мужи гарема подхватили его под руки, умыли, побрили, отогрели и уложили в кровать. Дворцовый лекарь залечил его раны. Следующим утром мужи подобрали Гармунду яркие шелка, расшитый красивым орнаментом, и велели натереть свое тело пахучими маслами. Пересилив свое отвращение, Гармунд сделал, как было велено, и вошел в покои Сандры. Мужи резво крутились вокруг неё, внимательно следя за всяким изгибом её стройного тела. Ласки были чужды Гармунду, и он даже не знал, с чего начать. Сандра подала ему руку. Гармунд неумело поцеловал её. Дева скромно посмеялась и пошла в тронный зал. Гарем точно последовал за ней. Гармунд следил за действиями остальных мужей и пытался подражать им. Сандра хвалила его за старания. Со временем она стала требовать от Гармунда все больших усилий, а у бывшего воина росло отвращение к своей роли. Иногда он посещал Сандру вечером и просил вернуть ему доспехи и меч. «Воины приняли мое решение увести тебя от ответственности за предательство, — повторяла она из раза в раз, — но навряд ли они примут тебя обратно в свой строй». И Гармунд понимал это.

Прошла неделя, и ненависть Гармунда достигла своего пика. Он не мог боле выносить своего окружение, своей роли во дворце, саму Сандру. Гармунд замышлял побег. Сбежать днем было практически невозможно — кругом стражники. Ночью стражников меньше, но четверо постоянно стерегут комнату мужского гарема. Выбраться за пределы стены казалось проще, ибо на северной её стороне был тайный ход наружу. Но и в лесу его могли запросто нагнать. Бежать одному рискованно, но пытаться найти единомышленников в крепости — ещё более рискованное дело. Однако Эгилю как-то удалось отыскать противников Сандры. Гармунд знал лишь об одном враге Сандры, который содержится в темнице и, судя по слухам, имеет связи как в крепости, так и за её пределами. Но к нему не пробраться — темница охраняется гораздо лучше, нежели покои самой властительницы. Беспокойство на лице Гармунда не ушло от взора Сандры. Она обратилась за советом к дворцовому лекарю, и тот предложил давать Гармунду травяную настойку, обладающую успокоительным действом. И тогда Гармунд понял, что у него есть шанс бежать.

Вечерело. Сандра отпустила мужей в комнату и готовилась ко сну. Лекарь вот-вот должен был принести Сандре Молодящий отвар, а затем передать Гармунду его настойку. Гармунд не стал дожидаться прихода лекаря и сам посетил его. Нежданный гость привел лекаря в замешательство. «Отвар властительницы Сандры уже готов, — проговорил он. — Ваша настойка будет готова чуть позже». Гармунд с неприкрытым любопытством осмотрел шкаф, где хранились все известные ему травы, и тайком прихватил некоторые из них. Получив настойку, он добрался до покоев. По пути он набрел на стражников и объяснил им причину своего пребывания в коридорах дворца в столь поздний час. Запершись в уборной, он растолок нужные травы, залил их кипятком и прошел в покои Сандры. Та была приятно удивлена его появлением.

— Грусть на моем лице печалит вас, — поклонился Гармунд и подал отвар. — Этим подношением я хотел бы загладить свою вину.

— А где же лекарь? Почему мой муж выполняет его работу?

— Простите меня за излишнее своеволие, госпожа, — продолжил Гармунд. — Мне очень хотелось передать отвар лично, а потому я упросил лекаря об этой услуге.

Сандра одним глотком осушила стакан. Ощутив странное послевкусие, она недоверчиво взглянула на Гармунда.

— Очень необычный отвар, — сказала она. — Непохожий на предыдущие.

— Я добавил туда немного своей преданности, — молвил Гармунд. Женское лицо застыло в мертвенном оцепенении. Глаза стали стеклянными, на уголках губ проявилась пена. Пальцы рук заметно дрожали, но все остальное тело оставалось неподвижным. Гармунд вытащил из-под подушки кинжал, спрятал его под одеждами. Он выбежал из покоев и велел стражникам привести лекаря. Двое мужей бежали за помощью, а трое остались в покоях, осматривая тело своей госпожи. Гармунд незаметно вышел из покоев и устремился дальше по коридору, пока не наткнулся на двух воинов. Не успели они и рта раскрыть, как Гармунд набросился на них и избил до потери сознания. Позади раздался дверной скрип. Обернувшись, Гармунд заметил побледневшую от испуга Ингу. Он велел ей молчать, но та сказала, что Сандра обязательно накажет её за бездействие и начала звать на помощь. Гармунд толкнул её в покои и зажал рот ладонью. Грузные шаги приближались к покоям. Лязг доспехов затих совсем рядом. Гармунд спрятался за дверью. Двое воинов ворвались в комнату. Инга указала на Гармунда. После непродолжительной борьбы, Гармунд уложил обоих, переоделся в более комфортную для него одежду и, схватив щит, рванул дальше. Он и опомниться не успел, как бежал переулками, прямиком к северной части стены. Лучники на крышах не дремали. Стрелы одна за другой летели в сторону беглеца, но звонко отскакивали от железного щита. Добравшись до стены, он нащупал подозрительную неровность и, приложив все усилия, приоткрыл тайную дверь. Затворив её за собой, Гармунд взялся за вторую, пока белые доспехи пытались справиться с первой. Беглец удачно перебрался через ров по высоким кольям, верхушка которых была срезана, и скрылся в лесу. Сандра послала за ним не менее дюжины воинов, но они вернулись ни с чем. А тем временем Гармунд держал путь к Хатуни.

Волколаки протяжно выли почти что всю ночь, намекая на скорое нашествие. “Почему они не напали на крепость неделями ранее?”, - вопрошал про себя Гармунд. К тому же он всерьез задумался над идеей создать объединенную армию двух народов для противостояния звериной угрозе. Если ему удастся собрать мужей оставшихся селений, то он пойдет с ними к стенам крепости, где попытается убедить Сандру и белых доспехов в необходимости союза. «Надеюсь, белая властительница будет рассуждать здраво», — произнес Гармунд. Погрязнув в мыслях о предстоящих трудностях, он не заметил, как наступило утро. Через пару дней он прибыл в Хатунь, на месте которой обнаружил лишь остатки былого селения. Избы были разгромлены. Все кругом устлано останками местных селян. Туша волколака, покрытая десятком мечей, лежала на крыльце. Гармунд ворвался в избу, где в последний раз видел рыжую деву. Пусто, ни единого трупа, не говоря уже о живом человеке. Он обошел окрестности, но так никого и не обнаружил. Выжившие ушли на север, к селению Борилово, подумал он, решив, что рыжая дева бежала именно туда. Он уповал на возможность услышать её чудесный голос ещё раз, пускай даже этот раз будет последним в его жизни. Проведя целую ночь в походе, он выбрался к Борилово с наступлением рассвета. Селение было нетронуто волколаками. Гармунд открыто вошел в чертоги Борилово. Вооруженные копьями юноши стремглав бросились к нему и взяли в круг.

— Белым доспехам здесь не рады, — прошипел двенадцатилетний мальчишка. — Проваливай.