Под знаменем черной птицы (СИ) - Труфанова Елена Александровна - Страница 42

Потому Крей игнорировал усмешки, косые взгляды и медлительность хранителя и все равно шел к короне. Даже сегодня, когда он невыносимо устал и потратил столько энергии на создание заключенного в шар портала до Колыбели и его активацию. Потому что нельзя отступать от намеченной цели.

Крей дождался, пока посторонние покинут хранилище, прошептал молитву водным богам, — не потому, что так уж в них верил, скорее не мог побороть привычку, — затем притронулся к короне. Холодная и будто бы наэлектризованная, пощипывающая пальцы легкими укусами разрядов, она не сдвинулась и на долю миллиметра. Как всегда. В минуты отчаяния Крей считал корону шуткой древних и переставал верить в то, что ее вообще можно сдвинуть. Но если и существовал в обитаемых мирах способный на это человек, то звали его Карлайл Шен. Он родился весной, еще мальчишкой лишился имени, став Креем, после восьми переливаний чужой энергии окончательно потерял свое лицо и любил самую красивую из женщин. Любил настолько сильно, что ради нее готов был выйти на битву с самой смертью. Но сейчас ему снова придется причинить ей страдание.

Крей выбрался из хранилища, не став дергать корону во второй раз, дошел до зоны в представительстве, где не было ограничений на магию и телепортировался в свое жилище, расположенное на одной из тихих, дрейфующих вслед за Прималюсом платформ.

Во дворце лорда-протектора слишком шумно и многолюдно для нормального отдыха, да и ей там было бы некомфортно. Хотя последнее время ей нигде не было комфортно, несмотря на все усилия Крея.

Он вышел посреди зала для прибытия гостей, нашел, где спрятались две девчонки-имуса, убиравшихся в доме, затем направился в северную часть дома, самую защищенную и напичканную охранной магией и артефактами. Крей торопился и одновременно боялся заходить к ней. Торопился потому, что самое короткое свидание с ней дарило ему радость и настоящее счастье, а замешанный на стыде страх вызывало то, что он снова будет просить ее потерпеть и обойтись без столь необходимой пищи.

— Здравствуй, — Крей зашел в комнату, но ее обитательница даже не пошевелилась. Кажется, со вчерашнего дня она так и не покинула любимое кресло. Густые темные волосы полностью скрывали лицо, пальцы все так же сжимали подлокотники, а соскользнувший с плеч платок небрежно валялся на полу. Начатая при нем вышивка не продвинулась ни на стежок. Наверняка и готовый участок был сделан только лишь с целью порадовать Крея, а не ради удовольствия.

— Я принес твою еду, — он поставил на столик одинокий флакон с зеленоватой жидкостью.

— Почему так мало? — она с жадностью набросилась на питье и одним махом опустошила флакон. Последние месяцы только эта зеленая жидкость пробуждала ее от вечной полудремы. — Прости милый, я не должна ничего требовать, но с каждым днем мне все сложнее терпеть жажду.

На какое-то время она стала прежней Лейлой Шен, веселой, любящей, с неизменным румянцем на щеках.

— Прошу, если есть, дай мне еще.

— Я не могу, — Крей отвел взгляд и сжал кулаки. Он чувствовал себя последним подонком из-за того, что не мог помочь ей в такой мелочи, но другого выхода не было.

— Родная, прости, — он сел рядом и обнял ее колени. — Мертвяки дали всего тридцать флаконов, но их придется растянуть на какое-то время. Понимаешь, они просили привести к ним примовскую девку, но этого нельзя делать. Ты помнишь, как читала мне о примах?

Лейла не ответила, только медленно закрыла и открыла глаза в знак согласия, но затем снова застыла в прежней позе. Крей и сам видел, что ей не хватает зелья, видел землистую кожу с расползавшимися по ней язвами, помутневшие глаза и тусклые волосы, которые Лейла давно не собирала в прическу. Он обязательно все исправит, вернет ей здоровье и прежнюю красоту, но перед этим придется потерпеть.

— Помнишь, все эти истории об их необыкновенной силе и красоте? О золотом веке, в котором жили люди при их правлении? О том, что примам сама смерть была не указ? Я нашел одну из них, теперь все наладится, обещаю.

Крей поочередно поцеловал руки Лейлы, затем спрятал лицо в ее холодных ладонях.

— Отпусти меня, позволь умереть. Так будет лучше.

Она говорила равнодушно, будто устала в тысячный раз повторять одно и то же. Устала и не ждала ответа, потому, договорив, сразу же впала в полудрему. До следующего флакона и следующей просьбы о смерти. Лейла всегда была упрямой, но и Крей не уступал ей в этом.

***

Праздник середины зимы длился неделю. Обычные атрокцы отмечали лишь первый и последний из этих дней, в остальные ограничивались тем, что пекли или покупали специальные печенья с символами всех двуединых божеств. Птица жизни-смерти, собака — судьбе-року, лиса — честности-обману, корова — встречам-разлукам… За годы жизни на Атроксе Кэсси так и не смогла выучить весь пантеон, предтечи будто бы нарочно старались выдумать побольше божеств, чтобы было кому присматривать за каждым их поступком, а то и на кого свалить вину за неудачу.

Зато такое многообразие давало бесконечный повод для тостов. Кэсси уже устала считать, в который раз она наполняет кубок Бьорну, и запоминать, пили ли они за конкретное божество или еще нет. Шестой день непрекращающегося пира дался ей тяжело, лучше бы, как все остальные атроксцы, она пекла печенье и угощала им гостей и случайных путников.

Бьорн громко выкрикнул тост, стукнулся кубком со своими ближайшими советниками, в число которых входил и Бен, и махом выпил медовзвар. Кэсси пригубила для виду и мило улыбнулась двум княжеским дочкам, сейчас бледным и совсем не веселым. Пару ложек рвотного порошка, не совсем свежие сливки, много пахучих пряностей и едва заметная толика магии, сотворить которую помог не иначе как Потворствующий Злу, и девчонки более чем на два дня забыли о том, как строить глазки Бьорну. Поймав улыбку Кэсси, одна из княжеских дочек позеленела и опрометью выбежала из-за стола, зажимая рот руками. Так ей и надо, стерве малолетней, не было такого, чтобы мужчина ушел к другой, без гласного или негласного разрешения Кэсси.

— Ходят слухи, что Безумный снова пропал, — Арн со стуком поставил кубок на стол и поднялся с места. Бьорн нахмурил брови, не обрадовавшись тому, что старший над его дружиной поднял серьезную тему раньше князя. — Прыгнул в портал вслед за золотой шлюхой.

От его слов ладонь Кэсси обожгло холодом, да так, что пришлось сжать руку и спрятать ее за спину. Анрир снова пропал? Проклятый кот! Бросил ее в самый неподходящий момент.

— Вернется, — махнул рукой Бьорн и подал знак Кэсси снова наполнить ему кубок.

— Но пока его нет, мы можем собрать княжеский совет и проголосовать за начало войны с Авророй! — Лив вскочила с места и потрясла кубком. Ее сразу же поддержали остальные дружинники, словно бы поджидавшие подобного. И никто не подумал закрывать рот или шикать на зарвавшуюся девку, влезшую в мужской разговор. Бен кричал в числе прочих. Небритый, с заплетенными в косы волосами, в нелепой одежде Бенджамин больше походил на одного из дикарей, чем на ее малыша, ради которого Кэсси и пыталась лучше пристроиться в жизни.

— И кто рискнет своей головой? — возразил ей князь соседнего Патта. Он нервно подкручивал ус, то и дело поглядывая на дверь, за которой скрылась его дочь. — Не пройдет и недели, как его величество вернется. И, будьте уверены, свое слово он содержит: первый, кто решится поднять вопрос о войне, лишится головы. Я хоть и старый, но не настолько дурак, чтобы гневить бессмертного кота, еще ни разу не отступившего от своего слова. И без его поддержки, хитрости и стратегических талантов, на Авроре мы застрянем в первом же полисе.

— Это не слова воина! — прикрикнула на него Лив. — Зовущий В Битву не благоволит трусам! Если хотим получить Аврору — нужно действовать решительно.

— В первую очередь, нужно слушать своего князя, только в его силах принять такое решение, — Кэсси первый раз решила вмешаться в их разговор, но если будет молчать и дальше, то они точно решат идти войной на Аврору.