Арбалетчики в Карфагене (СИ) - Безбашенный Аноним "Безбашенный" - Страница 21

— А после отъезда?

— Это уж предоставьте мне! — усмехнулась Криула, — И как испанке, и как "ночной кукушке" Арунтия.

— И как ты это сделаешь, мама? — спросила Велия.

— Как испанка — расскажу Ларит, как НА САМОМ ДЕЛЕ обстоят дела в Испании. Ну а как женщина Арунтия — наведу его на мысль, что если ему нужен внук, то не годится Фабрицию оставлять жену надолго в Карфагене. А здесь он родится или в Испании — какая разница?

Против такого плана сложно было что-то возразить, да и не хотелось, откровенно говоря. Приятно всё-таки иметь дело с такими бабами, которые вместо того, чтобы навешать тебе на шею своих проблем, помогают тебе решить твои собственные. Мне, правда, предстояло приналечь на греческий, но это уде было не так страшно — основные трудности с ним, хвала богам, позади. На уровне "моя твоя понимай" уж всяко объяснюсь, а в сложные философские диспуты с греческими философами я вступать не собираюсь. Мы — люди деловые, нам некогда.

Посмеялись, поболтали "за жизнь" и о моей предстоящей командировке. Криула тоже была в какой-то мере в курсе основных торговых центров и маршрутов Средиземноморья, и по её мнению тоже имело смысл поискать следы "пропавшего" товара Тарквиниев на Родосе. Центром же торговли там был город с одноимённым названием, а сделки по купле-продаже редких и дорогих товаров совершались там в основном на площади Асклепия.

— Сам площадь Асклепия там найдёшь? — поинтересовалась она с усмешкой.

— Легко, почтенная! Длину асклепия умножу на его ширину!

Велия расхохоталась, поскольку уже слыхала от меня этот анекдот, а вот для её матери пришлось его рассказывать:

— При прежнем князе у нас был такой бог — Ленин. Он и сейчас никуда не делся, но теперь его культ не обязателен, и многие из молодёжи о нём даже не знают. А в то время он считался самым главным богом, и плохо приходилось тому, кто не чтил его хотя бы для вида. Изваяния стояли повсюду, города его именем назывались, а уж площади — почти во всех городах. Потом большую часть переименовали, но старики по привычке по-старому называют. И вот, значит, ученик геометра сдал экзамен. Две ночи зубрил все эти геометрические фигуры — круги, эллипсы, квадраты, прямоугольники, треугольники, ромбы, сферы, цилиндры, призмы, пирамиды — много их, все не упомнишь. Умаялся зубрить, но сдал наконец-то. На радостях напился вина до одурения и стоит на улице, шатается. Старушка к нему подходит, спрашивает: "Сынок, как мне найти площадь Ленина?" А у того ведь одна геометрия в голове. Ну, он и отвечает: "Так, бабка, точно не помню, могу и перепутать. Но мне кажется, надо длину ленина умножить на его ширину."

Посмеялась и Криула, посоветовав, впрочем, на Родосе об Асклепии так не шутить. Там его по-прежнему чтут, а с почитаемыми богами на Востоке шутки плохи.

— Знаю, почтенная, Восток — дело тонкое.

"Белого солнца пустыни" они, конечно, не смотрели и юмора не уловили.

— Граждане Афин даже своего великого мудреца Сократа судили и приговорили к отравлению за непочтение к богам, — поведала мне будущая тёща, — Сейчас, конечно, и там уже с этим не так строго, но могут быть неприятности.

— Дикие люди! — прикололся я, — То ли дело мы, разноплемённая наёмная солдатня!

Тут уж они обе расхохотались, так что закончили мы эту непростую беседу весело и непринуждённо.

Карфаген в эти дни бурлил. Если не приглядываться к античному стилю архитектуры и одёжки людей, да не прислушиваться к финикийской речи, а анализировать исключительно голую суть — так прямо как наши митинги эпохи Перестройки. Митинговали не только на площадях, но и на всех мало-мальски широких уличных перекрёстках. Пообсуждать политику карфагенские финикийцы, как оказалось, любят ничуть не меньше русских. А учитывая их южные семитские корни, полемизировали они с поистине еврейской напористостью, да ещё и с арабской обидчивостью, и местами их митинги переходили в нешуточные потасовки. Наверное, и до поножовщины кое-где дошло бы дело, если бы не снующие взад-вперёд многочисленные военные патрули ветеранов Ганнибала. Их нетрудно было отличить от городских ополченцев по римским кольчугам, в которые великий Баркид облачил свою африканскую пехоту после первых же побед над римлянами.

В Мегаре ведь только и разговоров было, что про эти введённые в город войска. Это только для карфагенской элиты Ганнибал был избранным всего на один год суффетом, а для этих отборных головорезов он был их полководцем, под знамёнами которого они провоевали всю Вторую Пуническую, и это, как говорится, не хрен собачий. Пожелай ЭТОТ суффет продлить свои полномочия — на поддержку этого закалённого в боях войска он мог рассчитывать всецело. И вовсе не факт, что против этого будет что-то иметь городское ополчение, набираемое из карфагенской черни, среди которой Баркиды всегда были популярны. Может быть, и не настолько, чтобы позволить Ганнибалу увенчать себя царской короной, но вполне достаточно, чтобы идея продления полномочий на неопределённый срок получила одобрение Народным Собранием. Впрочем, не это в первую очередь волновало мегарских олигархов. Ну, подумаешь, бессменный суффет! Будто бы это так уж сильно отличается от чередования на должности двух друзей-единомышленников! Но ведь это же — Ганнибал Барка, одичавший и привыкший к неограниченной власти в Испании и Италии и не очень-то считающийся с действующими в городе удобными для олигархов законами. Шутка ли — арестовать отказавшегося явиться по его вызову казначея, родственника влиятельных и уважаемых людей и самого без пяти минут члена Совета Ста Четырёх! Такого не позволял себе до сих пор ещё ни один суффет, и это тревожило "лучших" людей города. Нет, казну-то наполнять, конечно, надо, и для этого, конечно же, надо как-то прекращать разворовывание таможенных сборов — разве ж с этим кто-то спорит? Но на такими же методами, в самом-то деле! Если уже сейчас Ганнибал ни в грош не ставит важных и уважаемых в городе людей, то с кем он вообще будет считаться, когда дорвётся до неограниченной власти?

Краем уха я уже слыхал, что, как мы и припоминали, и в самом деле обсуждается вопрос об ограничении срока пребывания в Совете Ста Четырёх одним годом — с выборностью его членов и без права переизбраться на следующий год. По всей видимости, Народное Собрание примет этот закон. И что, конец власти олигархов? Ой, что-то сомнительно! Вроде бы, если мне склероз не изменяет, кто-то из отстранённых от власти и кормушки толстосумов должен настрочить в Рим донос, обвиняющий Ганнибала в подготовке к новой войне и тайном союзе с Антиохом Сирийским, и придётся Баркиду делать ноги к означенному Антиоху, а в Карфагене всё вернётся на круги своя…

Наш наниматель официально держит нейтралитет. С городской чернью ему делить нечего — не она покупает предметы роскоши, и не её кошельки пострадают, если ему придётся поднять цены на свои товары в случае пресечения портовой коррупции, а для богатеев деньги — не проблема, и покупать то, к чему привыкли, они не перестанут. Так что, с одной стороны, интересы Арунтия реформами Ганнибала, вроде бы, не затронуты. Но с другой — он ведь и сам олигарх, как-никак. Даром, что ли, вторую жену из семьи члена Совета Ста Четырёх — и далеко не последнего из его членов — брал? Ой, что-то верится с трудом, гы-гы! Такие люди без дальнего прицела ничего не делают. Не иначе, как сам в тот Совет пролезть намылился. И тут для него эти ганнибаловы реформы — палка о двух концах. Вакансии-то в Совете точно появятся, и немало их будет. Кого-то Собрание не изберёт, кого-то Ганнибал за коррупционный "распил бюджета" засудит, и избраться туда нашему "досточтимому" — дело будет вполне реальное. Пожалуй, даже дешевле обойдётся, чем по старому варианту. Но вот ценность-то места в новом Совете — совсем уж не та будет, что прежде. На год ведь только избираешься, да и надзор за тобой теперь уже настоящий — не очень-то служебным положением попользуешься. Ну, если блата в новой власти нет…