Дракула. Начало (СИ) - Видулин Роман - Страница 30

Впервые Амелия перевоплотилась в тот месяц, когда ее тело стало способным к деторождению. Я помню ту ночь, когда я решил, что девочка ранена. Ее тело кровоточило в области чресел. В ближайшее полнолуние она убила всех кухарок и мясника. Наутро, ничего не помнила. Она просила оставить ее в живых и горько плакала, сожалея о содеянном. Я был привязан к девчонке как к родной дочери и оставил ее при себе…

Дневник Влада Дракулы.

Дата и время не известны.

Мой внук Ян развивается как обычное дитя. Его мать Амелия вскармливает сына грудным молоком. Я пробовал давать внуку свежую кровь. Она не пришлась ему по вкусу, да и дневной свет для него не опасен. Имеются лишь две особенности отличающих Яна от схожести с обычными людьми: это цвет его ярко желтых глаз и сила хватки маленькой руки младенца…

Дневник Миреллы Цепеш Дракулы.

Апрель. 1492 г.

Отец снова посадил меня в клетку. Я провела в подземелье несколько дней. Все это время Влад лепил скульптуру. Отец использовал в качестве материала белую глину. Он смешивал ее с кровью, водой и еще с каким-то ингредиентом, запах которого я не смогла определить.

Я наблюдала за тем, как Влад часами, усердно работал над лепкой женского тела, облаченного в платье. Он возвел статую в полный человеческий рост. Женщина была изображена смотрящей над собой, с поднятыми вверх руками. Она, словно взывала к небесам.

На третий день работы над статуей, отец принес некий предмет, завернутый в кусок выделанной кожи. Влад поместил это внутрь тела скульптуры. Но перед тем, как замуровать его в глину, он развернул нечто, и я увидела в руках отца бледно красное свечение. Сияние было тусклым, но заметным с некоторого расстояния.

Отец закончил работу над скульптурой и еще долго смотрел на дело рук своих. Влад опускался на колени и плакал… Он разговаривал со статуей так, словно она живая и слушает его речи…

В ту ночь, когда отец выпустил меня из клетки, он подвел меня к скульптуре и сказал о том, что женщина из глины это моя мать, во весь рост, с формами и содержанием. Я никогда не видела своей матери. От памяти о ней не осталось ничего, даже портрета. Разглядывая скульптуру с близкого расстояния, я заметила определенные сходства во внешности. Женщина из глины была поразительно похожа на меня, или я на нее. Отец оказался искусным скульптором, чего я никак не ожидала. Владу удалось передать даже черты лица на не живой холодной глине…

Отец всегда был груб со мной. Он словно, скрытно в чем-то винил меня, но никогда об этом не говорил. В первый раз Влад посадил меня в клетку в тот день, когда я увидела в одной из гостевых комнат молодого мужчину. Я почувствовала его появление в замке еще прошлым вечером. И из любопытства подошла к дверям комнаты и постучалась. Наш гость открыл дверь, но я не успела даже представиться и поприветствовать его, как отец окликнул меня таким тоном, словно спасал от врага. После того дня я не видела в стенах крепости того незнакомца. Я спрашивала о нем у отца, но он только сердито глядел на меня. Никанора и Эльза, на мой вопрос о незнакомце, лишь хитро посмеивались, переглядываясь друг с другом, словно им было что-то известно о нем, но запрещено рассказывать мне…

Я вспоминаю взгляд того молодого мужчины, что глядел на меня не отводя глаз. Его длинные, черные словно смоль, вьющиеся волосы. Его хорошо сложенное тело, алые губы, глаза. В его глазах, цвета небесной сини в безоблачный день, вспыхнул ярко синий огонь, но не обжигающий, а дающий прохладу в летний зной. Явно это был не обычный человек…

Эпилог

Дневник Абрахама Стокера.

24 сентября. 1896 г. Вечер.

Вот и все. Моя работа над романами окончена. Сегодня в полдень я был в восточном крыле замка. Я поднялся на чердак, спрятал в сундук последние рукописи романа и вышел на крышу крепости. Любуясь пейзажами осенней природы Трансильвании, я думал о том, что будет завтра. Уеду ли я из этих мест, или останусь здесь навсегда…

Рукописи, приготовленные для графа, лежат на письменном столе и ждут своего часа. Ближе к полуночи, Влад как обычно заявится ко мне в комнату и заберет мои труды. По сути, я больше не нужен хозяину замка, и моя дальнейшая судьба в его руках…

Я обеспокоен тем, как себя чувствует Мирелла. Увижу ли я ее еще хотя бы один раз, и прикоснусь ли к ней? Эта рыжеволосая бестия пробралась в самое мое сердце и тронула душу. Я вспоминаю ее ласки, голос и безграничную нежность, которой только может обладать истинная женщина, которая способна любить по-настоящему…

Я жду ночи и буду готов к встрече с неизвестностью. Да поможет мне Всевышний…

24 сентября. 1896 г. Время 23: 16.

Стокер забрался в тайник за камином и достал оттуда меч. Поднял край покрывала, которым была застелена его кровать, и сунул оружие под него. Затем, Абрахам повесил на шею серебряную цепь с распятием, и одел серебряный перстень на средний палец правой руки. Стокер немного нервничал. Он закрыл оконную раму и развел огонь в камине. После этого сел за стол и стал ждать графа.

Абрахам пересматривал исписанные листы рукописей и складывал их по порядку. Ладони писателя стали влажными от испарины. Руки слегка дрожали. Стокер спрятал дневник под рубаху, одернул жилет и сюртук. Затем, поправил волосы и разгладил ворот сюртука…

В дверь постучали. Абрахам, громко произнес:

— Войдите! — и встал со стула, повернувшись к двери лицом.

В комнату вошел граф. Он был одет в длинный красный кафтан с узорами, вышитыми золотыми нитями. Волосы Влада были собраны в хвост на затылке. В глазах хозяина замка просматривалось вселенское умиротворение и спокойствие.

— Доброй ночи мистер Стокер, — произнес граф, — надеюсь, вы закончили произведение?

— Да, Влад, роман завершен. Вот последние рукописи, — Абрахам взял со стола несколько исписанных чернилами листов, и протянул их графу.

Дракула просмотрел листы, и сказал:

— Что ж. Я поздравляю вас мистер Стокер. Вы победитель конкурса писателей. Вы заслужили главную награду за победу. Как я и обещал, эта награда будет дороже любых материальных благ. Награда за победу — это ваша жизнь! Я дарю ее вам мистер Стокер. Да, и еще, надеюсь вы не собираетесь лечь спать. В честь вашей победы я устроил небольшой праздник. Все гости уже собрались в зале — гостиной. Не хватает только вас мистер Стокер. Желаю приятно провести эту ночь…

Граф вышел за дверь и зашагал вдоль по коридору. Абрахам сел за письменный стол и перевел дух. Стокер думал о том, как ему поступить. Он достал из кармана сюртука платок и вытер им пот со лба. Затем, вынул меч из под покрывала, укрывающего кровать…

Абрахам шел по коридору. Из зала — гостиной слышались голоса. Писатель шел неспешно, и в пол — голоса произносил слова молитвы:

— Господь наш Всевышний, убереги меня от зла, и дай мне сил в руки, что бы повергнуть врага. Не дай мне убояться силы не чистой, и озари меня светом небесным, дабы ослепить тьму и изгнать ее в пекло… Аминь…

Стокер, в правой руке сжимал рукоять меча, левой держал ножны и в любую секунду был готов обнажить клинок. Писатель вошел в зал — гостиную и от охватившего его удивления, чуть не выронил оружие из рук. За столом, сидело множество людей. Все они принялись рукоплескать Стокеру. Разглядывая всех присутствующих в зале, Абрахам увидел за столом, сервированным всякими яствами, всех писателей, с которыми Стокер прибыл на конкурс. У дальнего края стола сидел писатель из Японии Хаяси Ямада, рядом с ним француз Вивьен Дюплесси, далее китаец Ксу Цзянь, германец Амадей Мюллер, грек Андреас Панайотис, поляк Юранд Вуйчик и конечно же американка Гертруда Стоун с писателем из России Василием Смирновым. Так же, за столом сидели Никанора с Эльзой, и Ян с кухаркой Даной. Были еще какие-то люди, которых Стокер видел впервые. Гости за столом умолкли и в полной тишине, зазвучала виолончель. В нескольких метрах от стола, расположились музыканты, среди которых Абрахам разглядел Миреллу. Рыжеволосая красавица нежно держала гриф инструмента и грациозно водила смычком по струнам. Виолончель плакала в руках женщины — вампира…