Ты у меня одна или Призрачная любовь (СИ) - Юрк Любовь - Страница 3

— Это еще кто тут бродит? — раздался окрик селицы Агафьи.

— Это я, матушка Агафья, не спалось мне, вот и вышла подышать на воздух.

— Ты себя плохо чувствуешь? Что-то беспокоит?

— Нет-нет. Все хорошо, — говорить о каких-то проблемах было нельзя, Алья это знала. Селицы внимательно наблюдали за всеми девушками, ожидая проявления дара. Увы. Для этого они и были собраны здесь. Дар появлялся далеко не у всех. А задача селиц была выявить первые же его проявления. Всех «неодаренных», убедившись, что девушки пустые, возвращали потом родителям. А уж «одаренных»… Много слухов ходило. Но подробностей они не знали. Конечно, и родители в свое время, и селицы сейчас — все выдавали свои версии. Но вот что из этого правда… «Я разберусь, — говорила себе Алья. — Только поздно не было бы».

— Зайдешь после завтрака к матушке Шинаре, — сказала Агафья и пошла дальше. А Алья подумала: «Хорошо, что темно и она не увидела намокших волос. Надо бы быть осторожнее».

Одевшись, причесавшись, Алья вместе с другими девушками ступила в столовую и заняла свое место за столом. Кормили их неплохо. Правда, никакого разнообразия. Но в рационе были и каши, и мясо, и овощи. За здоровьем воспитанниц пристально следили. Обследования, тесты они проходили регулярно. Впрочем, это делалось скорее для раннего выявления дара. Девочкам говорилось, что обретение дара — это — как подарок судьбы. И дальше их ждет замечательная жизнь.

Как только обнаруживался дар, обладательницу сразу переводили в другой элитный пансион. А уж там… Селицы закатывали глаза, расписывая какая там их ожидает замечательная жизнь. Но родители говорили им до того, как их забирали в пансион, что дар — это проклятие. И лучше бы его не было. А потом и всякие страшилки.

У Альи дар проснулся, только вот пока она не разобралась что к чему, девушка всячески прятала его проявления. А дар был не обычным, про такое никто и не рассказывал. Сама Алья сразу даже и не поняла, что это такое. Пару полнолун назад она легла спать, переживая за свою подружку Нику. Той стало внезапно плохо — ее знобило, а лицо горело, потом стало и тянуть, выкручивать мышцы. Селица Агафья сразу заметила, что с девушкой что-то творится и потянула ее к матушке Шинаре, та просматривала девушек на наличие дара. И Ника больше к ним не вернулась. В тот день на вопросы, что с Никой селицы отмечали туманно — разбираемся. А Алья увидела свой первый странный сон. Нет, тогда она еще не поняла, что сон не простой.

Глава 4

Она оказалась в комнате, где, разметавшись на постели, спала ее подружка. В изголовье сидела незнакомая женщина. Но вот дверь в комнату открылась и зашли двое — Матушка Шинара и какой-то мужчина. Следует сказать, что мужчин в пансионате не было. Совсем. Всю работу выполняли женщины. А тут… Мужчина был в плаще и маске. На руках перчатки. Они отпустили женщину, которая дежурила у постели, и мужчина склонился над Никой. Коснулся рукой в перчатке лба девушки, потом отбросил одеяло и взял ее за руку. Ника попыталась пошевелиться и открыть глаза.

— Тише, тише, не волнуйся, тебя доктор осмотрит, — сказала матушка Шинара, и Ника успокоилась.

— Да, это сила прорывается, — произнес наконец чужак, — у нее однозначно появился дар. Сказать какой пока не могу, рано. Надо наблюдать. Я сообщу, приготовьте ее к отправке в Пикрем.

— О, Благодетельница, наконец девочка с даром. Я уж боялась, что все на сей раз будут никчемными. Чего только возимся с этим отродьем.

— Ну-ну, зачем же так. Вы делайте свою работу. Даже одна девушка с даром для нас сейчас подарок небес. Вы же знаете, магия уходит. И для нас ценна даже малейшая ее крупица.

— Но есть же еще источники.

— Матушка Шинара, с чего это Вы ударились в размышления? Уж не пора ли Вас заменять?

— Что Вы, простите, это я так, переволновалась.

— Никаких разговоров и рассуждений на эту тему!

— Да-да.

И они удалились. А Алья подсела к подружке и стала тормошить ту

— Ника, это я. Как ты?

Ника приоткрыла мутные глаза.

— Алья, я тебя не вижу. Мне так плохо.

— Доктор или кто он там, сказал, что это дар проснулся и сила прорывается. Поэтому тебе плохо. Ты потерпи. Должно же стать легче потом.

— Я не справлюсь. Сил совсем нет.

В коридоре послышались шаги и Алья отступила в сторонку. Она поняла, что ее не видят. Пришли какие-то женщины, укутали Нику и переложили ее на носилки.

— Алья, Алья, — как в бреду звала Ника. А Алья закусила губу, чтобы не сорваться и остаться незамеченной. Она шла потом за уносимой подружкой и слезы текли по ее лицу. Что будет с Никой? Можно ли как-то ей помочь?

Весь следующий день Алья гадала, что за сон ей приснился. Даже селица Агафья обратила внимание на то, что девушка стала задумчивой и приступила к расспросам.

— Я за подружку Нику переживаю, как она там? Скоро поправится?

— С твоей подружкой, — успокоилась селица, — все в порядке. Можешь ей теперь только позавидовать — у нее проснулся дар и ее перевели в благородный пансион.

— Так это из-за дара ей было так плохо? Когда дар просыпается всегда так?

— Не всегда, но иногда, когда сила дара прорывается, бывает плохо. А ты себя как чувствуешь?

— Я нормально. Только вот о Нике беспокоилась. Селица Агафья, а я смогу увидеться еще когда-нибудь со своей подругой?

— Не знаю, Алья. Пока ваши пути разошлись. А там? Кто знает.

Укладываясь спать, Алья опять думала о подруге: «вот бы снова увидеть ее во сне, узнать, как она». И увидела.

Ника по-прежнему лежала в постели. А вокруг нее суетились люди.

— Вот-вот магистр прибудет. А мы так ничего и не добились. Ох, накажут, не приведи Благодетельница, нас.

Ника металась в бреду. Какая-то женщина обтирала ей тело, смачивая тряпицу в миске с каким-то, явно травяным составом. «Я слышу запахи», — вдруг поняла Алья. «Удивительно!» Она подошла поближе к постели подруги и попробовала дотронуться до той. Ника горела. «Как же так, почему они ей не помогут», — распереживалась Алья. Если бы она могла хоть чем-то помочь…

В комнату зашли двое мужчин в масках. И женщины замерли. Один из пришедших махнул рукой на выход и женщины, ни слова не говоря, вышли.

А мужчины стали осматривать Нику.

— Боюсь, все-таки перегорит, — сказал один. — Но забрать дар без ее добровольного согласия… боюсь, у нас ничего не получится. Надо ее как-то в сознание привести. Может быть, желая избавиться от мучений добровольно передаст.

— О чем ты говоришь? Ты же знаешь, нужна если не любовь, то хотя бы любовный дурман. А ей напиток любви сейчас никак не дашь. Хуже станет. И так сгорает.

— Но потерять дар? Совсем потерять, даже крохи упустить? Нет. Что нам до нее? Пусть себе потом загибается. Надо рискнуть и попробовать забрать хоть что-то.

— Потеряем все. Я так долго ждал новенькую и такие надежды возлагал. Нет. Забираем во дворец и привлекаем еще лекарей.

И опять все повторилось. Пришли люди и унесли Нику. А та металась в горячке.

Зашли женщины и, убирая постель Ники, стали сокрушаться, что им ничего не заплатят.

— Да хоть бы не наказали, ведь не справились, упустили.

— Упустили и довели до горячки не мы, а предыдущий пансион. С них и спрос. А мы… Что могли, то делали. Только мы ведь не для лечения созданы.

— А для чего? Когда к нам последний раз поступала девушка с даром? Ох, закроют нас. Что мы тогда делать будем?

— Все в руках Благодетельницы. Надо молиться, может и пошлет нам она еще воспитанниц.

— Как же. Стоит появиться хотя бы кому-то, посмотришь, тут же налетят «орлы» и заберут. Не до воспитания им уже. Такая гонка за магией.

Увиденное и услышанное совсем не понравилось Алье. И сидя на следующий день на занятиях, она размышляла. «Такое придумать я не могла. Похоже, что у меня появилась способность «ходить» во сне. И, скорее всего, это мой дар. Вот только никто, пока не разберусь, не должен знать о нем. Поэтому вести себя нужно аккуратно» — решила она.