Око Дракона (СИ) - Филимонова Любовь - Страница 59

Оставалось положиться на судьбу и на Господа.

— Я не уверен, что Иванка настолько набожна, — проворчал Гуруджи, как всегда, совсем не к месту.

Женщина, стоявшая рядом с ними и теперь беззвучно молившаяся, с осуждением взглянула на болтливого гостя.

— Дело не в набожности, — шепотом пояснила ему Лера. — А в том, что в человеке возникает резонанс не с сатанинским, демоническим началом, а — с божественным, и происходит это с помощью звука или, определенного ритма. Да и просто энергетическое поле, возникающее в церкви, во время молитвы, и, особенно, при большом скоплении народа — уже одно это оказывает влияние на биологические объекты. Например, если тебя каждый день ругает пьяный сосед… или наоборот, каждый день улыбается приятная соседка, — у тебя ведь будет совершенно разное состояние?

— Понял, — кратко отозвался Гуруджи и замолк, внимательно вглядываясь в толпу, очевидно пытаясь увидеть демонов, изгнанных из людей и еще порхающих над ними.

Когда после окончания мероприятия они попытались отыскать в толпе Иванку, ее уже нигде не было.

И лишь полчаса спустя друзьям удалось поговорить в монастырской больнице со служительницей, которая обычно опекала Иванку.

— Тс-с-с, — та прислонила палец к губам. — Ваша знакомая сейчас спит.

— Как она? — спросил Валентин с некоторым внутренним страхом.

— Намного лучше. Слава Богу, кажется, ей все это пошло на пользу. Думаю, она быстро пойдет на поправку.

— А ее друг? — Валентин сделал неопределенный жест, рисуя в воздухе что-то вроде длинных волос.

— Анастасиос? — Лицо служительницы стало серьезным. — К сожалению, он пока без изменения, все так же.

Вечером они отправились навестить Иванку. Лера осторожно первой заглянула в палату, где та лежала.

— Ой, Лера! — вдруг услышала она хорошо знакомый голос. Иванка приветствовала ее, словно они расстались только что. — Я что, так долго болела? Плохо помню.

Остальных друзей она также узнала сразу. И на сегодня это было самой главное, самое важное событие.

Правда, память возвращалась к Иванке не сразу, не полностью, а частями.

Друзья оставшееся до отъезда время старались проводить с Иванкой, правда, избегая в разговорах подробностей.

Иванка до сих пор не могла объяснить, как она оказалась на соседнем острове, в нескольких километрах от острова…

— Да не заморачивай ты себе голову, — смеялся Валентин, — тот грозовой, ураганный разряд в несколько килотонн, который на нас обрушился, и который мы благополучно пережили, оказался покрепче наркотика. Ни я, ни Валдис тоже не можем объяснить, как и почему мы после похода в тоннель очнулись вдалеке от пещеры, на берегу моря.

— А я все время ждала вас у входа в пещеру, жгла костры, молилась, играла для вас музыку… — добавила Лера.

— Как Эвридика, — заметил Гуруджи.

— И, клянусь Богом, никто из вас из тоннеля не выходил.

В общем, у них оставалось еще много вопросов, на которые они пока не могли ответить.

Монастырские коридоры и палаты больницы, все окружающее пространство, казалось, пропахло ладаном, Оказывается, монахи этого монастыря делали его сами, на основе ливанской смолы. Здесь его называли «мосхофимиам», и «курили» в особо праздничные дни.

А у друзей как раз сегодня и был настоящий праздник. День возвращения к ним Иванки!

Друзья провели еще одну ночь в монастырском приюте, на этот раз — уже вместе со вновь обретенной Иванкой. Утром вместе с Кириллом обсудили планы возвращения.

— А как же …он? — вдруг спросила Иванка, запинаясь, словно подбирая слова, как будто припоминала чье-то имя.

— Анастасиос? — Валентин догадался, о ком она.

— Да, Николай.

— Ты его сразу узнала? — спросил Валентин, который упорно старался найти во всех событиях какую-то логику.

— Дело в том, — Иванка помедлила, — что мы оба… узнали друг друга.

— Каким образом? Ты ведь поначалу находилась там, «во втором мире», во второй реальности, — пытал ее Валентин.

— Да именно там мы и встретились, — спокойно ответила Иванка. — Хотя, скорее, встретились где-то между этими двумя мирами. Я уже тогда понимала, что они реально существуют, два этих мира. Думаю, Николай тоже. — Лицо ее жалобно сморщилось, как у ребенка, собиравшегося заплакать.

— Но вот то, как я оказалась здесь? И что было непосредственно перед этим… не помню. — Иванка задумалась, выбирая себе одежду среди благотворительных даров, которые им отдали монахи, потому что купить новое здесь было негде, а банкоматы далеко.

Она выбрала легкий коричневый джемпер и бриджи цвета хаки.

. — Помню это странное ощущение, что распадаюсь на атомы, растворяюсь в волнах какого-то необычного света… Но это был вовсе и не свет, а… не знаю, как это передать словами. А потом — кто-то грубо хватает меня, точнее, выхватывает из бездны, и… швыряет назад, обратно в темное пространство со словами: «ты еще не готова… туда нельзя», — или что-то вроде того. Причем, голос-то был знакомый.

— А дальше? — затаив дыхание, спрашивает Лера.

— А дальше? Оттолкнув меня, он сам падает с обрыва вниз, туда… в тот серебристый океан, куда я сама чуть не свалилась.

— Это, наверно, был Валентин или Валдис? — спросила Лера.

Иванка лишь покачала головой. Она-то догадывалась, кто это был, но что-то мешало ей озвучить свою догадку.

И только один из присутствующих, похоже, понимал ее больше остальных.

— Эдик, — невольно произнес Валентин.

Иванка удивленно взглянула на него. Похоже, она ожидала услышать другое имя.

— Прости, я давно должен был тебе рассказать, — немного смущенно проговорил Валентин. Он понимал, что сейчас должен объяснить кое-что Иванке. Перед его глазами стояла картина: брошенная одежда дайвера на берегу, и не давала покоя мысль о, похоже, еще одном пропавшем во время урагана на Василикосе. О человеке, которого сейчас никто не ищет. О том, кто, возможно, спас тогда Иванке жизнь.

— Видишь ли… Так случилось… Дело в том, что вы знаете его как Артура, …на самом деле он — Эдик. Артур — это, что называется, «технический» «ник», то есть псевдоним.

— Он что, криминальный авторитет? — с интересом спросила Лера. — А ведь производил совсем другое впечатление!

— Нет, — рассмеялся Валентин. Просто парень работает под прикрытием, в этом-то и дело. Скажем так, в группе, которая изучает моменты контактов с так называемыми «прочими», или «параллельными» мирами. Кроме всего прочего, он — мой одноклассник, Эдик Скрипка. Именно поэтому я все знаю.

— Прости, — с искренним сожалением он глянул Иванке в глаза, — я просто не успел тебе это сказать.

— А тогда, когда ты встретил его у меня дома?… — спросила она.

— Тогда я просто не узнал его…

Иванка замолчала, глядя на быстро темнеющие небеса, на эту сгущающуюся синеву. Валентина немного мучила совесть, — Иванка перенесла, пожалуй, бóльший стресс, чем они все, возможно, не стоило ее пока нагружать всей информацией вот так сразу. Но раз уж так получилось… Он чувствовал, что настала пора рассказать Иванке все это.

— Не переживай, — нарочито беззаботно посоветовала ей Лера. — Ведь сказал же Соломон: «Вход не всегда там, где выход», — так было и с Валентином, и с Гуруджи. Они в конце концов нашлись. И Николай, кстати, тоже нашелся! — воскликнула она.

— Если бы еще этот древний царь, великий маг и философ удосужился объяснить, что он имел в виду… — меланхолично резюмировал Валентин.

Теперь, на корабле, плывущем домой, они, конечно, радовались, что все самое трудное для них, к счастью, осталось позади.

Но только не для Николая и Артура.

Нет-нет, да и приходило на память то последнее утро перед их отъездом из монастыря.

Все оставшееся время до отъезда из монастыря Иванка провела с Николасом. Изо всех окружающих, он замечал только ее. Судя по всему, ему пока не удавалось вернуться из «параллельного мира» на эту землю.

Тоннель не спешил его отпускать.

Врач монастырской больницы не рекомендовал пока Николаю покидать больницу. Тем более, что художник Анастасиос, (что означало «воскресший»), имел здесь свою комнатушку под лестницей. Он выполнял при монастыре разные работы, ремонтировал, убирал. А также реставрировал иконы, ремонтировал оклады.