Око Дракона (СИ) - Филимонова Любовь - Страница 23

— Так мы только что, совершенно случайно… — уточнила Иванка, и ее левый глаз убежал куда-то в сторону..

— …Узнали, у кого можно раздобыть сведения о нашем… художнике, авторе нашей картины, — включился и Валентин. Он подумал, если бы они с Иванкой вместо прогулки по парку сразу же позвонили Михаилу и рассказали о родственнике Лоры, — возможно, тому удалось бы, наконец, схватить неуловимого взломщика, опережавшего их всех буквально на часы или минуты…

— Все, что происходит — имеет свою причину, свою закономерность. Время совершать поступки и время отвечать за них предопределено на небесах, — Иванка снова угадала мысли Валентина и ответила на них, по-своему передернув Экклезиаста.

— Вот только вот этого не надо, — сурово парировал Михаил. — Вы еще своей магией мне тут будете “помогать”.

— А что говорит сам хозяин дома? — быстро сменил тему Валентин.

— У него сейчас врач. Преступник, видно, торопился, тихо вскрыл дверь отмычкой, а когда обнаружил, что хозяин квартиры дома, — ударил его по голове.

— Старик жив?

— Да, но в шоке, и утверждает, что ничего не помнит.

— А Лора?

— Она приехала сюда только что, уже после происшествия, а теперь мы забираем ее к себе для беседы…

Михаил уже немного успокоился и был достаточно миролюбив, и потому подробно раскрывал своим друзьям почти все “тайны следствия”. Тем более, что, наконец, нашел Лору.

Валентин вздохнул. Слава Богу — Лора жива-здорова, и они вскоре смогут поговорить с ней.

— Так я могу на вас рассчитывать? Вы обещаете? — Миша внимательно посмотрел на собеседников.

— Конечно! — в один голос уж очень быстро ответила наша сладкая парочка.

Из дома несколько человек в штатском вывели весьма привлекательную блондинку лет тридцати пяти. Миша присоединился к ним. Они сели в машину и уехали.

Валентин взглянул на Иванку, та ответила ему таким же понимающим взглядом, и они, не сговариваясь, ринулись к дому, который только что покинули милиционеры, «вечно опережавшие их всего на пару минут».

Они успели нырнуть в еще не захлопнувшуюся дверь подъезда.

Но дверь квартиры известного астролога и собирателя древностей не спешила открываться ни на звонок, ни на стуки.

И лишь после долгих усилий достучаться до кого-нибудь внутри квартиры за дверью послышались какие-то звуки, дверь немного приотворилась и небольшую щель выглянула смуглая женщина в белом халате.

— Хозяин очень болен, врач запретил ему нежелательные встречи. Тем более с журналистами, — окинула она их недружелюбным взглядом.

— Но нам нужен… гм, — Валентин пытался угадать, каким же именем представился даме в белом халате дядька Лоры, — господин Акапо Шери. Э-э-э, простите, уважаемый Масандро Фиорелли, известный собиратель древностей, — на всякий случай добавил он.

Дама в халате притворила дверь еще плотнее, оставив совсем маленькую щелочку:

— Этих людей здесь точно нет.

После чего дверь категорически захлопнулась.

— Вот так история, — разочарованно протянул Валентин. — Судя по всему, эта дама сегодня нас туда не пустит. Что мы можем противопоставить этому удару судьбы?

— Интуицию, — отозвалась Иванка. — У нас есть время, чтобы кое-что сопоставить, свести воедино какие-то концы, детали. В конце концов, у нас больше материала для размышлений, чем у милиции. Они оперируют логикой и конкретными доказательствами. А мы… Во-первых, материалом для наших рассуждений является сама картина, или то впечатление, которое она производит. Ведь художник зачем-то, для чего-то ее написал? Что-то двигало им в этот момент? Что он хотел в ней передать? Поняв то состояние, те задачи, которые ставил перед собой автор, мы сможем прояснить для себя кое-что и из ее истории, ее судьбы. Кроме того, эта картина дает нам и какие-то видения и подсказки. Затем, в нашем активе — история самого художника, и мое, в конце концов, пусть и мимолетное, но все же знакомство с ним… Есть и другие многочисленные знаки-подсказки.

Они медленно спускались по лестнице, Валентин ощущал тепло ее руки, опиравшейся на его локоть, слушал, что говорила Иванку, а сам думал о недавней встрече с Эдиком. Стоит ли верить всему, что рассказывал Эд? Ведь они не виделись столько лет! И уже далеко не те, кем были в детстве. А Иванка… Конечно, она взрослый человек, и отлично знает, что делает. Но все же…

И все же у Валентина после той встречи с Эдом у его дома осталось какое-то чувство вины. Чертов Эд. Поставил его в довольно щекотливое положение, взяв обещание не рассказывать Иванке об этой встрече.

Валентин проводил Иванку до дома, и они договорились назавтра снова повторить попытку встретиться с господином Монтойей (он же Акапо Шери, он же Масандро Фиорелли).

Что им еще оставалось делать? Иванка вбила себе в голову, что только она может помочь художнику Маю. Потому что, как она утверждала, Николаю сейчас грозит какая-то опасность. В то время как полиция, судя по всему, пока всерьез не обеспокоена судьбой художника, автора картины.

Потом, Валентину хотелось бы понять, есть ли связь между событиями последних дней? Вернее, он ощущал, что есть, но какая?

Задавая себе этот вопрос, он открыл дверь своей квартиры. Как правило, он всегда еще на пороге чувствовал, дома ли Натали? Но сейчас в квартире было совсем тихо. У пустой квартиры своя, особая энергетика, особое эхо.

Тишина давно не пугала Валентина. В ней было то преимущество, что ты можешь сам себе задавать вопросы и получать из глубины своего сознания ответы на них.

Мысли Валентина теперь снова и снова возвращались к самой первой встрече с Эдом. Тогда, у Иванки, Эд, похоже, сразу узнал его. Почему он быстро ускользнул из квартиры? Только ли потому, что боялся ненужных вопросов Валентина и раскрытия своего псевдонима? А что, если он сейчас приехал сюда, что называется, “по долгу службы”, а Иванка — всего лишь прикрытие, повод, предлог?

Нет, все же на подлость Эд точно не способен.

Валентин, поймав себя на том, что его мысли теперь постоянно вертятся вокруг его старого друга детства, задумался: а может он ему просто по-прежнему завидует?

Может быть, именно этим и объясняется то, что фигура человека в глубоко надвинутом капюшоне, быстро удалявшемся от дома старика, дядьки Лоры, показалась тогда ему до странности знакомой. Тот человек был похож на бродягу, ничего в нем не было особенного, кроме… достаточно уверенной походки, похожей на походку охотника. В жестах его рук тоже было что-то знакомое: это резкое и небрежное выбрасывание расслабленным жестом кисти, словно он бросает бумеранг…

“Черт, везде мерещится теперь Эдик Скрипка, человек-загадка. А вообще, с чего это я на нем зациклился? Действительно, на кой бы ему сдался дядька Ивана Мехлиса?”

Заложники судьбы

Валентин уже собрался лечь спать, когда раздался резкий телефонный звонок. Где-то в глубине души появилось ощущение опасности. Валентин понял: что-то случилось.

В трубке послышался отчаянный, сдавленный голос …Иванка? Валентин не сразу узнал ее.

— Ох, Валентин… ну почему же, ну за что?

Иванка, похоже, плакала. Не просто плакала, — рыдала, словно ее кто-то душил за горло.

И это было настолько на нее не похоже, что у Валентина у самого на мгновение перехватило дыхание.

— Что случилось?

— Мы заложники… Вальдек… Валентайн… мы заложники…и никто нам не поможет…

Иванка, похоже, действительно, была в отчаянии.

— Ало, что случилось? — крикнул Валентин. Но телефон молчал.

Валентину раньше не доводилось слышать в голосе Иванки столько отчаянья. Он попробовал набрать ее телефон. Но на том конце трубку не брали.

Ну вот, понеслось. Еще пару дней назад он мог бы поклясться, что Иванка сама кого хочешь может взять в заложники. Но сейчас — он это слышал — она действительно нуждалась в помощи. Но где она сейчас?

Валентин не сразу сообразил взглянуть на экран мобильника. Черт, ведь она только что позвонила …с мобильника Валерии! Теперь понятно, почему она сказала: “мы”. Значит, они обе в опасности. Но где похититель может их удерживать? И кто он? Тот, кто охотился за картинами Николая Мая? Человек из ресторана?