История происхождения русов и славян - Савин Николай - Страница 110

Но вот если имена варягов-русов отличались от имен восточных славян, то религия была общей и язык один — это всегда подчеркивает та же ПВЛ и всегда умалчивают норманисты. А это здорово помогло слиянию. А еще больше помогло принятие христианства.

В договоре совершенно отсутствует разделение по этническому принципу: «иранцы» перемешаны с «кельтами», «уграми», «венетами». Жена Улеба доверяет представлять свои интересы перед греками Шихберну, княгиня Ольга — Искусеви, а Предслава — Каницару. По замечанию А. С. Королева, изучающего междукняжеские отношения на Руси X в., «если бы знать договора сохраняла связь с теми местами, откуда она происходила, то имена в договоре располагались бы по этническим группам». То есть, судя по договору, в середине X в. слова «род русский» носили уже не этническую, а социальную окраску, если это, конечно, не более древние имена, позже начавшие использоваться другими народами. Так что, даже сделав уступку норманистам, приняв этносоциальный состав «русских купцов» за усредненно варяжский, хотя это было не так, мы все равно выясняем, что среди них практически нет скандинавских имен.

То, что норманисты записали все эти имена в скандинавские, является той самой попыткой «народной этимологии», против которой они же так усердно воюют, например, с Михаилом Задорновым. Большинства имен, выдуманных ими, в Скандинавии не существует, а те, что они притянули за уши, они и есть притянутые за уши по минимальному фонетическому созвучию. Яркие примеры: Алдан — Хальфдан, Акун — Хакон, Улеб — Олейфр и т. д.

Широко используемые норманистами «русские» названия днепровских порогов на поверку тоже оказываются не скандинавскими. Часть из них прекрасно читается по-русски, например: «эссупи» — это просто «не спи», причем сам Константин Багрянородный подтверждает, что это название одинаково звучит по-русски и по славянски. «Вулнипрах» — волнистый порог, Струкун — льющий тонкой струей и так далее. То, что вызывает трудности с чтением объясняется тем, что названия приводятся византийцем Константином Багрянородным по-гречески, а от кого и как он их услышал сам и как передал, тоже вопрос. Вспомните имена «купцов русских». Например, название второго порога, Улворси, без поправок переводится из иранских наречий как «порог-ограждение». Это соответствует переводу Константина Багрянородного «порог-остров».

Название третьего порога, Геландри, император считает славянским, а русского не приводит. Но в славянских языках такого слова, которое означало бы «шум порога», нет. Поэтому считается, что название русское, просто Порфирогенет перепутал — и русский, и славянский языки ему, конечно, знакомы не были. Норманисты предлагают скандинавское объяснение: Gelandi — «шумящий». Это единственная германская этимология, которая точно соответствует названию. Но ему не уступает и североиранская. В осетинском gaelaes — «голос», dwar — «двери», «порог». Добавим, что и в современном русском «голос» и «дверь» звучат почти по-осетински, а уж с какого диалекта и насколько правильно услышал это слово император, нам неведомо.

В этот «испорченный телефон» можно играть веками и ничего точно не решить.

То, что все договоры византийцев с русскими заключены на русском, а не на шведском или датском языке, тоже характерно.

Еще признаком скандинавского происхождения считаются амулеты в виде молоточков Тора. Они встречаются в погребениях Русского Севера. Однако, такие амулеты известны среди хорутан и хорватов в VII–VIII веках, когда викинги еще сидели по домам, да и потом никогда до хорутан не добирались. Что же, нам и хорутан считать скандинавами? Вывод прост, «молоточки Тора» могут быть молоточками Перуна и еще неизвестно, откуда началось их распространение.

Название «молоточки Тора» — чистая выдумка археологов и историков, которые обозначили таким образом своеобразные шейные гривны с привесками. Никакого подтверждения этому названию не существует. Надписей на гривнах нет, а в письменных источниках они никак не фигурируют. Все догадки строятся только на том, что подвески напоминают собой молоты, а молот являлся атрибутом Тора, как, впрочем, и Перуна. Поэтому, нужно понимать, что такое название является просто вымыслом особо рьяных ученых-скандинавоманов, ищущих в археологических материалах этнические маркеры для скандинавской атрибуции, чтобы потом выдавать их за некое супер-культурное влияние скандинавов на Европу.

Мало того, в Скандинавии до сих пор не найдено ни одной формы для отливки «молоточков Тора», а вот в Ладоге есть, и в Волине есть, и на Руяне. Это подтверждает А. Н. Кирпичников. Так чей же приоритет в изобретении и изготовлении этих подвесок?

Да, кстати. Недавно в Дании нашли один «молоточек» с рунической надписью. Взялись местные норманисты ее читать, да так и не смогли перевести. Стали жаловаться, что написана надпись с ошибками и с перевернутыми рунами, не так, как надо было. Резчик, дескать, был безграмотный. Короче, надпись не скандинавская, а то бы прочли. Ну, и пришлось выдумывать. В итоге получилось у них в переводе: «это молот». Мало того, что «перевод» дурацкий. Кто бы стал подписывать молот текстом «это молот»? Разве что Кадира или Пчелов. Но перевод еще и ложный.

Вот вам и еще одна разрекламированная норманистская сказка.

А ведь, между прочим, в Новгороде не обнаружено вообще ничего, кроме славянских вещей и изделий. Как же быть с утверждением о многонациональности города? Никаких находок балтского или финно-угорского происхождения там нет. Среди тысячи с лишним берестяных грамот, найденных в Новгороде, только в двух (№ 292 и 614) есть несколько слов, похожих на финские. Одна из Смоленских грамот написана на скандинавском. Маловато для культуртрегеров-колонизаторов. Есть, кстати, одна грамота и на немецком, но никто почему-то не кричит о том, что варяги — это немцы. Похоже, что мифы об извечной толерантности славян несколько преувеличены. Также, как и мифы о сложении русского государства из представителей «каждой твари по паре».

При рассмотрении вопроса о «колонизации», разумеется, нельзя обойти молчанием данные антропологии. А они говорят, что: «население Приладожья относится к славянам и финнам»; «в курганных могильниках Владимирщины также не отмечаются скандинавские черты в облике населения»; «пребывание норманнов на территории Северо-Западной Руси не оставило сколько-нибудь заметного следа в ее населении»; в облике населения древнего Киева «никаких германских черт не обнаруживается». Смешение же славянских и германских черт прослеживается только в двух краниологических сериях: из могильника в Старой Ладоге (урочище Плакун, XI в.) и из Шестовицкого некрополя (X–XI вв)[52]. Исследовательница исключила из рассмотрения гнездовский и ярославские могильники, так как единственный обряд захоронения в них — трупосожжение.

Характерно восклицание ярого норманиста И. В. Дубова (из соратников Клейна) в 1990 году: «Вскрыт единственный на Руси "чисто" скандинавский могильник в урочище Плакун…». Это у Старой Ладоги.

Таким образом, по признанию самих норманистов, на Руси мы имеем только один-единственный могильник, находящий свое точное соответствие в Скандинавии. Скандинавская же принадлежность остальных с большей или меньшей вероятностью лишь предполагается туземными норманистами, которые к тому же сами путаются в своих предположениях и взаимно противоречат друг другу.

В той же Старой Ладоге найдена единственная руническая надпись, предположительно, начала IX века. Правда, найдена она в остатках Большого дома, разрушенного в конце X века. Сделана надпись на деревянном стержне и вызывает большие сомнения. Так, первая половина надписи вообще не читается, хотя видна прекрасно, а вторую Адмони и Т. Сильман переводят как «Сверкающий лунный альф, сверкающее чудовище, будь под землей!», а Герд Хест так: «Шатры Вальрида объяты колдовством. Урожай трупов от копий Нибелунгов будет ужасен».