Красный Анклав (СИ) - Грачев Андрей - Страница 34

У лейтенанта есть приказ, он должен завершить миссию и доставить груз, любой ценой. Но сейчас он не готов ее заплатить - Сергей еще жив, он зовет его на помощь. За спиной - свободный путь до Дуная, развернись и иди. Он лежит на холодных камнях кирпичной кладки и высматривает позицию снайпера. У противника большое преимущество - он точно знает, где находится лейтенант и возможно прямо сейчас меняет позицию таким образом, чтобы обеспечить себе сектор обстрела. Он хитер и терпелив, он знает, что лейтенант не сможет уйти, бросив друга. Он ждал. Лежащий c видавшей виды снайперской винтовкой в разорванной и покрытой бурыми пятнами униформе человек тоже умел ждать. Сергей ждать не мог. Примерно в 8 утра его крики смолкли, а двое продолжали свой медленный танец смерти в покинутой всеми изувеченной части сербского города до темноты. Тогда лейтенант впервые потерял контроль. Контроль - это то, за что его ценили на службе, почему он получил это самоубийственное, но чрезвычайно важное задание. Контроль - это основа выживания. Ночью он утратил контроль и получил свою месть. Противник стал менее осторожен, решив, что лейтенант все же ушел после того, как его товарищ погиб от ран, он выдал себя. Совсем немного, от усталости оступился, неосторожно споткнулся. Этого оказалось достаточно, роли переменились. Теперь дальнобойная винтовка с оптическим прицелом была лейтенанту помехой, он знал, где его враг и начал аккуратно сокращать расстояние оставив оружие и рюкзак в укромном месте.

Ночью, лишь немного освещаемой огнем пожарищ, он пришел за ним и заставил его кричать в два раза дольше, чем кричал Сергей. Острый, как бритва, длинный штурмовой нож из особо прочного сплава той ночью напился крови сполна. Да, это был не албанец, совсем молодой веснушчатый парень с добротной немецкой винтовкой. Было очень недальновидно отправлять его на охоту одного, врага часто губила подобная надменность и недооценка противника. Насладившись местью сполна он позаботился о погибшем товарище, вернулся, подхватил винтовку, рюкзак, и отправился в путь. Ему, в числе прочих, предстояло доставить пакет секретных документов, выемку которых их отряд производил в связи с начавшейся и обреченной на поражение войной. Пакет был надежно защищен термитной взрывчаткой, которая сработает при попытке вскрытия или по истечении времени, заданного таймером.

Это все случится потом, он точно знал, что и когда, как человек, снова и снова смотрящий один и тот же фильм. А сейчас он продолжал высматривать снайпера в застывшей заре разбитого города. В прицел попали лежащие в жидкой грязи тела двух подростков, мальчика и девочки. Они лежали взявшись за руки - может они так и погибли, может один из них умирая схватил руку другого, лейтенант не знал. У него не было семьи, детей, он не принадлежал себе, эта роскошь была вне его досягаемости, но каждый раз видя детские смерти - его черствое сердце щемило от боли. Вдруг он понял, что все звуки смолкли - не кричал умирающий, не рвались бомбы на окраине города, не шумел ветер. Ничего. Посреди пустыря меж обгорелых остовов зданий, под аркой рухнувшей металлической башни, стоял мертвец в форме солдата сербской армии. Из многочисленных ран хлестала кровь, кровь шла изо рта, глазниц, ушей, настоящий кровавый ручей прокладывал себе путь по ложбинкам грязевых морщин улицы. Лейтенант смотрел на мертвеца, а мертвец смотрел на него. Окровавленный палец поднялся, указуя на лейтенанта в немом укоре. В кровати офицерского общежития комплекса “Горный-3” капитан Валентин Сергеенко открыл глаза.

Этот сон давно перестал быть кошмаром, за долгие годы Валентин научился воспринимать его как возможность снова увидеть погибшего друга, даже в таком обличии. Чувство вины, с которым он просыпался после этого сна, напоминало ему, что он все еще человек, а не бездумная органическая машина для убийства. Были и другие сны, сны о днях и делах, которые он предпочитал не вспоминать.

Представители “30-30” квартировались во всех частях комплекса для того, чтобы быть в курсе всех происходящих вокруг процессов и чувствовать пульс города, временное пристанище Сергеенко было в промзоне Завода Газотурбинных Агрегатов, поэтому капитан после утренних процедур и зарядки направился прямиком в заводскую столовую на завтрак. Завод работал круглосуточно посменно, поэтому столовая была открыта. Как особому гостю, кем являлись все представители “30-30”, Валентину полагались определенные права, включающие свободное посещение в любое время любых объектов на территории комплекса. Пока он шел по облицованным мрамором и бронзой галереям Проспекта имени В.И. Ленина, по радио знакомый всем голос диктора объявил 6 утра и пригласил всех заступающих на смену рабочих в столовую на завтрак. Часы были повсюду - со временем тут было особое отношение - дневной цикл поддерживался искусственно, автоматика приглушала свет, менялся музыкальный репертуар на радио. Сутки были строго спланированы и на праздность почти не было времени. В огромном зале для приема пищи стоял обычный звон посуды и гул голосов, рабочие делились друг с другом новостями, разговаривали о семьях, шутили или же наоборот, жаловались, по радио диктор зачитывал новости производства, называл имена ударников труда и представленных к государственным наградам инженеров, совершивших прорыв в области безопасного компактного хранения газа под давлением, что значительно повышает общую безопасность газотурбинных автомобилей. Здесь не существовало патентных войн, поэтому диктор подробно остановился на сути изобретения, рассказывая понятным языком об использовании двойной оболочки бака, внутренняя из которых была эластичной и имела сотовую структуру, таким образом поддерживая одинаковое давление при любом остатке, а в случае повреждения сота утечки изолировалась автоматически, мгновенно останавливая выход газа.

Взгляд капитана привлекла группа мужчин, явно выделяющихся на общем фоне, как цветные персонажи в черно-белом фильме. Крупные, сытые, кожа яркая, бегающий взгляд - люди с поверхности. Осанка выдавала в них военных, но одеты они были в обычные рабочие комбинезоны, неподалеку, стараясь не мозолить глаза, стоял их вооруженный охранник. Все вопросы отпали, когда к переминавшимся с ноги на ногу чужакам подошел лидер группы, ранее что-то выяснявший на раздаче - это были взятые им в Алтае бойцы “Альфы”. Валентин недовольно хмыкнул - элиту спецподразделений противника выпустили из клеток, облачили в комбинезоны и пустили работать на завод. О чем руководство только думает? Это не его дело - свою часть задачи он выполнил, они здесь, а раз так - значит они прошли нужные проверки, возможно им передали свежие фото членов их семей с очевидным намеком на необходимость быть паиньками и вести себя в гостях прилично. Потеряв к ним интерес, он принялся искать глазами нужного человека. У него была неприятная задача - сообщить о погибшем по его вине человеке родственнику.

Красивая рыжая женщина с поверхности сидела чуть в стороне от других завтракающих людей, она была одета явно не на рабочую смену, скорее ее на завод привело какое-то дело. Валентин сел напротив нее и спокойно наблюдал за тем, как она не спеша принимает пищу. Она заметила его пристальный взгляд и напряглась. Сергеенко не стал тянуть время и поймав ее взгляд начал свой трудный монолог:

- Вы, наверное, Мария Романова, а меня зовут Валентин. К сожалению у меня очень плохие новости - ваш друг, Константин Нечаев, погиб. Я был рядом, когда это случилось, и не смог его защитить. Мне очень жаль, надеюсь вы когда-нибудь простите меня. - Валентин не стал ждать реакции, поднимаясь он увидел, как на обескураженном лице дрогнули глаза и сжались губы, самое время уходить. Еще раз сказав, как ему жаль, он двинулся прочь из зала. Эту процедуру он проходил слишком много раз и каждый раз она давалась ему все труднее, счетчик только что прибавил единицу.