По осколкам разбитого мира (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 58

Она поднялась в кабинет отца. Несколько мгновений постояла с закрытыми глазами, пытаясь почувствовать родной и знакомый запах. Нет, выветрился уже давно — слишком давно отец не появлялся в доме. Он жив, напоминала себе Алексия, бережно складывая рассыпанные по столу записки, дневники и карты. Жив, просто существует в другом мире. И он не один.

Алексия сложила записи отца в несколько аккуратных стопок, положила в шкаф и заперла на ключ. Она будет возвращаться к ним снова и снова, чтобы слышать голос отца за ровными чернильными строчками, чтобы оживить воспоминания о собственном прошлом, которое — к счастью и к сожалению — уже не вернуть. Все, что отныне осталось ей от Бездны, теперь спрятано в шкафу в кабинете отца.

На мгновение застыв на пороге, Алексия шепнула в гулкую тишину:

— До встречи во снах, папа.

С тех самых пор, как в Альграссе встретили свой первый за одиннадцать лет рассвет, минула неделя.

На первый бал после возвращения с Бездны Алексия решила пригласить жителей Тарлеона в их дом, и Абигайл, подпрыгивая от волнения, ее поддержала. Для нее самой этот бал должен был стать самым первым.

Мири уложила волосы Эбби в причудливую косу с вплетенными в нее цветами, нарядила в платье из нежно-розового атласа. Щелкнув сестренку по носу, Алексия с напускной строгостью сказала:

— Только пару часов потанцуешь, а потом спать.

Сама она надела серебристое платье со шлейфом и открытой спиной, а волосы распустила по плечам. Люди все прибывали, и их оказалось немного больше, чем рассчитывала Алексия — гостиная, переделанная под бальную залу, все же была меньше залы в пустующем имении Шеланы Вескерли.

Бал был в самом разгаре, когда Алексия поднялась наверх, чтобы уложить Эбби спать. Стоя к ней спиной, сестренка увлеченно что-то разглядывала. Заглянув через плечо Абигайл, Алексия увидела в ее руках одну из плетей Дрессировщицы, которую ей удалось перенести в Альграссу в их последний закат в Бездне.

— Зачем ты ее взяла? — удивилась Алексия. Эбби странно смутилась и помотала головой. — Давай я унесу ее на место.

Она взяла плеть из рук сестры — увы, та сейчас никак не могла превратится в молнию, как это случилось в Бездне, когда Дрессировщица на них напала.

«Мы потеряли магию. Все правильно. Мы еще к ней не готовы. Возможно, когда-нибудь, спустя века и тысячелетия, люди смогут научиться контролировать то, что дает им судьба. Возможно, этому миру и никогда не узнать, что такое магия. Но зато я узнала, что такое сны, что такое бродить по улицам при свете дня, возможно, я узнаю, что такое — встречать рассвет рядом с любимым человеком — без страха, без необходимости куда-то бежать и от кого-то спасаться. Все вернулось на круги своя».

Внезапно по зажатой в ее руках плети пробежал молниевый разряд — едва заметная тоненькая паутинка из сверкающих фиолетовых нитей подобно тем, что окружали прутья темницы Джувенела. Алексия вскрикнула от неожиданности.

— Что такое? — встревожилась Абигайл.

Алексия пристально взглянула на плеть Дрессировщицы. Плеть как плеть, черная и гладкая. И никаких молниевых нитей.

— Ничего, родная, мне просто показалось.

Она заперла плеть в кабинете, уложила сестру и спустилась вниз, затерявшись среди танцующих пар. Кто-то схватил Алексию за руку, она порывисто обернулась, больше всего на свете боясь увидеть перед собой Кристофера. Хотя до нее доносились слухи, что семья Лайгресс уехала из Тарлеона, но все же… Эта встреча испортила бы все.

В полушаге от нее стоял Джувенел. Руны на его руках потухли, стали невидимы. Но в остальном он был все так же красив — казалось, за время разлуки он стал еще красивее.

Бывший рунный маг взял Алексию под руку, второй обнял ее за талию и притянул к себе.

— Я приехал, как только смог, — прошептал он ей на ухо. — Увы, но без утерянных способностей Скользящего мое путешествие затянулось.

Алексия рассмеялась — беззаботно и легко. Джувенел рядом с ней, и отныне никакая Бездна их не разлучит. Переплетение пальцев, его рука на ее талии, его губы в волнующей близости от ее губ… все правильно, все именно так, как надо.

Они кружились в танце до самого рассвета… Отныне все ночи принадлежали только им двоим.