По осколкам разбитого мира (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 31

— Там, внутри… несколько зелий. Дай мне тот, у которого красноватый оттенок.

Алексия подчинилась. Раскрыв чехол, увидела несколько аккуратных флакончиков с полмизинца величиной. Увидела и тот, о котором говорил Джувенел. Не мешкая, открыла пробку и приложила сосуд к холодеющим губам Скользящего. Он выпил — жадно, до дна, словно прошедший пустыню и мучимый страшной жаждой путник.

Долго лежал, обессиленно смежив веки. Алексия склонилась над ним, прижимая руки к груди, стискивая от страха пальцы. Разом умерли все звуки, не осталось ничего, кроме биения ее сердца и прерывистого дыхания Джувенела.

И в этот же самый миг Алексия поняла, что просто обманывает себя. Нельзя испытывать подобное к тому, кто совершенно тебе безразличен.

Она не успела додумать эту мысль — жалящую разум, острую как игла — Джувенел выгнулся и шумно вобрал в легкие воздух. Его глаза округлились, но Алексия не видела в них боли — скорее, изумление тем ощущениям, что рождало в нем странное зелье.

— Джувенел, — робко позвала Абигайл.

Скользящий рухнул назад, на спину, и часто задышал.

— Воды, — прохрипел он.

Алексия сунула ему в руки фляжку, на дне которой плескалась драгоценная влага. Как и флакон с зельем, Джувенел опустошил ее до дна. И вымученно улыбнулся.

У Алексии с плеч упал огромный груз.

— Больше не пугай нас так, ладно?

Рунный маг даже нашел в себе силы рассмеяться.

— Проста. Больше не буду. Эй, обезьянка, не грусти. — Он щелкнул по носу Эбби, тут же залившуюся смехом, смешанным с облегчением — эхом того, что чувствовала сейчас Алексия.

— Ты уверен, что все в порядке? — осторожно спросила она. — Ты едва не умер на моих руках, похолодел…

— Это зелье способно поднять на ноги даже тяжело раненного, — отозвался Джувенел. — Результат экспериментов Венетри с травами и магией самой Бездны. Жаль только, что больше ничего не осталось.

— Не нужно жалеть, — резко произнесла Алексия. — Нужно радоваться тому, что тебе дали шанс на спасение.

Джувенел долго смотрел ей в глаза, будто желая что-то сказать, но все не решаясь. Беззвучный диалог двух взглядов прервал возглас Эбби:

— Алексия, но это же…

Алексия развернулась к сестре. Та сидела, поднимая что-то с земли — в том месте, куда высыпалась мелочь из кармана Джувенела. Судя по ее сдвинувшимся бровям и озадаченному личику, были там не только монеты. И когда Абигайл протянула Алексии перевернутую ладонь, дыхание вдруг перехватило.

— Что там? — Джувенел приподнялся на локтях, удивленный реакцией сестер.

Алексия взяла двумя пальцами за цепочку, выговорила плохо слушающимися губами:

— Мой медальон. Подарок отца на мое совершеннолетие.

Глава двадцать третья

Судя по выражению лица Джувенела, для него эта новость стала не меньшей неожиданностью, чем для Алексии. Сжав медальон в руке, она резко вскинула голову.

— Ты… Откуда это у тебя? Ты знал моего отца?

Джувенел растерялся.

— Алексия, я встречал очень многих людей в Бездне. Я Скользящий, но я не вор. — Он вздохнул. — Вот только сейчас чувствую себя вором. Этот медальон… Я нашел его в одном из покинутых лагерей — их много разбросано по всей Бездне. Я и наткнулся на медальон случайно — там был дикий кавардак, и его землей забросало. Он странно сверкал, я сразу понял, что он зачарован. Некоторые Скользящие охотятся за подобными вещицами — артефактами, обладающими магией Бездны, продают их чудакам-коллекционерам, которые затем пытаются вытянуть их в Альграссу, исследователям или самим Венетри. Это своеобразная валюта Бездны.

— Я понимаю, о чем ты, — бесстрастно отозвалась Алексия, хотя внутри нее бушевала целая гамма чувств. Ее отец радовался как ребенок, когда ему удавалось обнаружить какую-нибудь зачарованную безделушку, правда, перенести ее в Альграссу удавалось далеко не всегда — чаще всего Слияние поглощало чужеродные их миру предметы. Да и те, что удалось спасти от жадных лап Бездны, в Альграссе, разумеется, теряли свою магию, становясь лишь украшением, сувениром, воспоминанием.

Однажды — уже после того, как отец оставил их с Абигайл самостоятельно бороться за свои жизни — Алексии и самой пришлось променять найденное колечко, таящее в себе чары, на еду для сестры. А кольцо было прелюбопытным — реагировало на малейшее изменение настроения, на любое колебание эмоций, как хамелеон меняя свой цвет. Рубиновая окраска кольца означала клокотавшую внутри его владельца ярость, черная — ненависть или глухую тоску, голубая — безмятежность и спокойствие.

В остальных оттенках Алексия разобраться не успела — появилась возможность обменять кольцо у охотников, и она с легкостью от него избавилась. Ей кольцо показалось совершенно бесполезным, но… магия есть магия — охотников безделушка заинтересовала.

В памяти замелькали обрывки воспоминаний, а пальцы гладили порванные звенья цепочки. Алексия знала — внутри, под крышкой медальона, спрятан крохотный флакончик с кровью. С ее кровью и кровью Эбби.

— Несколько месяцев назад отец проколол нам пальцы и собрал кровь в капельки-сосуды внутри медальона, — вполголоса сказала она. — Чтобы находить вас, используя узы крови, если Метаморфоза разлучит.

— Но… — Джувенел нахмурился. — Разве для магии кровных уз необходима кровь другого человека?

— Нет. Эбби я всегда ищу, используя лишь свою собственную, — отозвалась Алексия, разглядывая медальон. — Я чувствую на нем какие-то чары — те, что чувствовал и ты, но распознать не могу. Наш отец был намного сильнее меня как маг.

Джувенел осторожно поднялся. Хрупкая Абигайл помогла ему, чем заслужила его теплую улыбку. Тут же смущенно потупилась и зарделась.

— Думаю, эти чары должны были усилить магию уз крови, — предположил Скользящий. — Как бы то ни было, именно они послужили причиной той странной Метаморфозы, что каждое Слияние сталкивало нас. И ведь ты всегда оказывалась на том же самом месте, а вот я…

— Оказывался возле нас, — прошептала Алексия.

— Полагаю, некое подобного эффекта хотел добиться и твой отец. Но… мне помог мой дар Скользящего, а медальон действовал как магнит, притягивая меня к вам — к текущий по вашим венам крови — с неудержимой силой. Вот почему я оказывался рядом, невзирая на расстояния, что разделяли нас.

Алексия ахнула, разом все поняв.

— Ты просто скользил через межпространство, ведомый заключенными в медальоне чарами. — Глядя на Джувенела испытующим взглядом, она выпалила: — Отведи меня туда, где ты нашел медальон.

— Зачем?

— Я должна увидеть этот лагерь, — отрывисто сказала Алексия. — Понять, что там делал отец. Посмотреть, не оставил ли он для меня очередных подсказок.

— Я был там, Алексия, и ничего не нашел, — тихо ответил Джувенел. — Такие места — находка для Скользящих. Мы ищем еду, воду, зачарованные вещицы — все, что могло остаться от покинувших лагерь — по своей воли или же против нее. Я все обыскал, но нашел только это.

Алексия разочарованно выдохнула. Вновь осмотрела медальон, надеясь найти на нем пометку, царапину — хоть что-то! Но… безрезультатно. Внезапно пришедшая в голову мысль заставила ее резко вскинуть голову.

— Джувенел… А что, если тебе попробовать повторить тот же трюк, только на этот раз используя не мой медальон, а браслет с камнем Сновидицы, который я забрала из дома? Боюсь, что по ее следу мы можем идти бесконечно — Бездна огромна, и кто знает, где скрывается Сновидица? Отец утверждал, что камень поможет мне ее найти — значит, наверняка он наложил на него те же чары, что и на медальон.

— Ты хочешь, чтобы я взял его с собой накануне Слияния? — понял Джувенел. Бросил на сестер беспокойный взгляд. — Но тогда мне придется оставить медальон — иначе, если силы чар равны, Бездна просто может разорвать меня на части. Но что, если Метаморфоза раскидает нас по разным сторонам Бездны?

Алексия медленно выдохнула. Ей и самой не хотелось в одночасье рушить уже сложившийся уклад, и лишать себя и Эбби поддержки рунного мага. Но не для того она гонялась за шифром от дневника отца, чтобы теперь, разгадав все — или почти все — его тайны, взять и отступить. В конце концов, до знакомства с Джувенелом она прекрасно выживала и без него.