Живи и радуйся солнцу (СИ) - Кориц Валери - Страница 47

— Давай, — съязвил он, сжав руль. — Он прикидывался хорошим, пока она не сказала «да». В первый же день медового месяца Олег переспал с ее подругой. На второй — устроил скандал, что сестра не давала ему пить. На третий — избил её.

Дима нахмурился.

— Я не понимаю, почему он до сих пор ходит целенький? Ты брат или кто?! — я снова повысила голос, и всё началось сначала.

— Он чрезмерно богат! И его телохранители проломят мне голову еще до того, как я к нему подойду! Мы в гости то к ним приехать не можем, он запер ее и отрезал от связи. Я не слышал ее голоса месяцами!

Я прикусила язык, почувствовав стыд. Дерзость была явно не уместна.

— Олег согласился на развод только при одном условии. Что мы найдем ему другую невесту. Но он нашел ее сам.

Дима с болью посмотрел на меня и снова отвернулся.

— Всё равно ничего не понимаю. Разве может быть столько совпадений? Что вы работаете в одном месте, что оно как раз связано со мной?

— Ой я тебя умоляю! Какие совпадения?! Эта лаборатория была построена за месяц! Здания были заброшены, их привели в надлежащий вид. Все врачи — набранные актеры с медицинским образованием! Всё это декорации. Всё — абсолютная ложь. Просто так ему было веселей. Он хотел быть в твоих глазах настоящим героем, словно в каком-нибудь фантастическом фильме.

— Каким образом?

Мой голос стал подавленней обычного.

— В конце представления я должен был оказаться полным моральным уродом и исчезнуть, а Олег бы стал твоим лечащим, признался в любви, одарил подарками, отвез домой, потом бы часто навещал и так далее. Прости, не стоило так это на тебя вываливать.

— Почему он сразу им не стал?

— Лечащим? Не было опыта и нужного образования. Да и, честно говоря, он тебя боялся.

— А ты значит, нет.

— Ты спасаешь так много людей каждый день. Так много тратишь на это сил и никому не говоришь, что это больно. Самой себе, наверное, боишься в этом признаться.

— Как понял?

— Ночное дежурство. Камень будто окутывает тебя, вода принимает форму вен и течет по разгорячённой коже… Жуткое зрелище, но, не скрою, в то же время завораживающее.

— Это случается не всегда, поэтому… не важно. Вот еще что. Не буду спрашивать, кого он убил, но почему отпустил меня? Ну, по-началу.

— Дело в том что ты не единственная девушка с кем он так решился обойтись. Вас было трое. Одна погибла. Оборудование… В общем, страшная ситуация. А с третьей они как раз таки и уехали. Для нее был немного другой сценарий. Она не сильно отличалась сообразительностью, поэтому он играл роль доброго доктора. А с тобой сразу просек, что будет сложнее. Почти отличница, изучаешь языки, выступаешь на конференциях, грызешься с депутатами.

— Что есть, то есть. Погоди, больницы для жрецов нет?

— Это у тебя нужно спросить. Если она и есть, то ее местоположение находится в строжайшем секрете.

— А моя бабушка? Ее фото?

— Всю информацию он выдумал. Естественно, она не была здесь.

— Что за подарок он требовал в конце?

— Олег прошептал, что пошутил. Он не из тех, кто способен на убийство человека. И зря ты убежала, мы только потеряли время.

— Ну извини! Услышал бы ты, что от тебя собираются избавиться — посмотрела бы я на твое мужество!

— Ну тише ты! — он взял меня за руку, несмотря на мои попытки спрятать её. — Всё, забыли. Главное, что теперь ты со мной.

— Как пафасно, — я освободила руку и отвернулась к окну. — Думаешь, эти фразочки хоть что-то поменяют?

— Я понимаю, что никакие слова не помогут тебе простить меня. Просто хочу, чтобы ты знала, что ты для меня не просто пациент. Не просто девушка, для которой я играл свою роль. Ты с самого начала, несмотря ни на что стала мне другом, и всё пошло не по сценарию…

— Можешь не стараться.

Он кивнул и процедил сквозь зубы:

— Ты, кажется, хотела сделать звонок. Сейчас самое время.

Я схватила сотовый, разблокировала его и снова остановилась.

— Что я скажу? Что меня похитили? Но тогда все побегут в полицию. Олег этого заслужил, но всё-таки.

— Ты на что рассчитываешь? Это бесполезно. Я же сказал, он может откупиться от любых проблем. За твое молчание он вышлет нехилую сумму денег.

— Мне плевать на его…

— Да-да, только сделать ты все равно ничего не сможешь, — перебил Дима, сигналя впереди идущему автомобилю, который резко вывернул из поворота и подрезал нас.

— Тогда зачем лишний раз волновать родных, — я зажмурилась и глубоко вздохнула. — Мне придется хранить всё в секрете. Держать всё в себе. Не находишь, что это жестоко для человека, который не привык справляться со случившимся в одиночку?

— Может, стоит начать?

— Ты совсем охамел. Но даже если и так. Что я скажу? Где я была всё это время? Мне нужна причина.

— Найдем.

Я кивнула и смахнула одинокую скатившуюся слезу. Найдется ли, наравне с этим, способ это забыть? Если он смог достать таблетки, возвращающие память, то наверняка есть те, кто способен ее отчистить от нежелательных воспоминаний.

— Где вы брали лекарства?

— Там было много ученых. А препараты только разрабатывались. Ими же.

— Значит, мы неплохо послужили и в медицине. Рада, что от меня хоть какая-то польза. Ладно. Скажи, а есть что-то, что помогло бы мне стереть всё это из памяти?

Дима ненадолго опустил взгляд и нехотя спросил:

— Стереть? Тебе ненавистно всё? Совершенно всё?

— Да, всё, — спокойно сказала я, чувствуя, что с каждой фразой внутри что-то рушилось всё сильнее и сильнее.

— Не слышал о таком препарате, — коротко сказал он и больше не пытался убедить меня в обратном.

Голоса родителей сложно было разобрать — они явно пытались перекричать друг друга. Мама, плача, ругалась на меня, что я не смогла раньше позвонить, папа то и дело спрашивал, где я нахожусь, чтобы сейчас же меня забрать. Я и сама, не сдержавшись, заплакала, прикрывая рот рукой, чтобы они впоследствии смогли поверить, что со мной было всё хорошо всё это долгое время. Я так скучала. Их любовь снова оживила меня. Моей вины перед ними не было предела. Они так волновались, что не спали сутками, а я играла в игры. Но, не смотря ни на что, мне было так хорошо от мысли, что скоро мы снова будем вместе. У меня есть дом, есть семья. Может, всё же удастся оставить всё в прошлом. Надежда на будущее снова ворвалась и вызвала у меня улыбку.

Дима продолжал смотреть перед собой с грустным лицом, которое он пытался скрыть за обыденным спокойствием. Я вернула ему телефон, задержав взгляд на его глазах, которые всегда были полны света, но сейчас не отражали ничего, кроме пустоты. Но кто первый начал? Всё по правилам. Всё так, как должно было быть. Но я продолжала чувствовать себя монстром. Снова.

— Все хорошо? — он немного смягчился.

— Теперь да.

Мне стоило прикусить язык. Я всё говорила не так. Не то, что нужно. Не то, что он хотел услышать.

В самолете было довольно душно. Люди то и дело толкались в поисках своих мест, ругаясь друг с другом за полки для личных вещей, расположенных над головой. Дети же путались под ногами, громко смеясь и усиливая недовольство своих родителей. Но вскоре после взлета на борту настала тишина. Молодая мама, сидящая рядом со мной, надела наушники и отвернулась к окну, пригрозив мужчине, который сидел на другом ряду. Он коротко кивнул, улыбнулся и опустил взгляд. На другом сидении сопел их ребенок, мальчик лет восьми, с кудрявой шевелюрой и веснушками, который прижимал к себе спящего черного щенка. За ними сопел дедушка, его пожилая супруга в милой фиолетовой шляпке под цвет платья читала какую-то старую книгу.

Мне так нравилось наблюдать за людьми, что я посвятила этому половину времени, проведенному в полёте. Дима смотрел перед собой, а я бездумно листала данную мне стюардессой брошюру, иногда отрывая от неё взгляд. Народ добирался с отдыха, их лица выдавали усталость. Меня же переполняло энергией — не хотелось ни есть, ни пить, несмотря на то, что в больнице нередко приходилось голодать.