Артамошка Лузин. Албазинская крепость
(Исторические повести) - Кунгуров Гавриил Филиппович - Страница 87

Вновь начнем писать о древней Великой китайской стене. Стена та — чудо из чудес рукотворения человека на земле. Чтоб скрыться от грабежей и убийств черных мунгалов, воздвигли китайцы ту каменную стену тому 2 500 лет назад. Китайцы именуют ее Ванличэн — десять тысяч верст, а мунгалы — Калга, оттого стена и прозывается Калганской, на нашем речении — Превеликая ограда. Строение громадно, и на земле равного не сыскать. Стена перекинулась через горы, леса, пустыни, степи, болота, реки от мунгальских рубежей до восточного моря-океана — на пять тысяч верст. Зубцы ее столь высоки, что, подняв голову, глядишь ввысь удивленно; толщиною же чудно велика: по ней возки и коляски по три и более вряд едут, и всадники скачут, как по широкой дороге.

Китайцы, описуя стену, гордо похваляются: во время строения такой громады не оставалось в горах камня, в степях — песку, а в реках — воды, в лесах — деревьев. Тому хвастовству поверить можно: неисчислимое количество людей созидало ту стену. Оглядываем стену, сколь мудро она выложена, дивимся долготерпению трудов, умению китайских работных людей возводить крепости и красоте этой каменной громады.

Июня 17 дня.

В прошлом описании запамятовали мы пометить о титулах богдыхановых, то пропишем тут. Царских титулов у них два: один с точкой прописывают, а другой без точки. Разность довольно важная. Хан-царь, без точки прописанный, — самовластный хан, а с точкой — то подданный. Обиды ради, великого русского царя прописывают богдыхановы писцы с точкой. Какова гордость! И сколь такая наглость обидна нам, Руси сынам!

Июня 18 дня. Утро.

На двор еще до зари приехал посланец от богдыхана. Молитвы наши терпеливые услышаны. В одежды новые нарядившись, готовы предстать перед лицом китайского властелина…

Июня 18 дня. Вечер. День окончился горько, день — полынь-трава… Богдыханова приема и ныне оказались мы не удостоены. Посланцы его — придворные бояре, родичи лукавые — повелели строго и грамоту и подарки наши положить на отведенное место в саду богдыхановом и вернуться нам на свой же двор. Сызнова пребываем на своем кручинном дворе и сызнова под караулом. Засветив лампаду, с отроком Николаем Лопуховым ревностно предаемся писанию, тем коротаем долготу ночи.

Июня 19 дня.

До рассвета прибыл на двор богдыханов главный боярин со многими слугами. С паланкина не сошел, открыв дверки створчаты, кричал громко:

— Как в России кречетов ловят? У какого зверя есть рыбий зуб, что в подарок великому богдыхану ты привез?

Получив ответ, боярин со двора спешно уехал. Почтем на мудрость нашу догадку: богдыхан и его ближние прошедшей ночью не спали, читали грамоту московского царя да тешились подарками нашими, особливо рыбьим зубом…

Июня 20 дня.

…День полнолуния. Этот день чтут китайцы особенно, а потому и назначили торжественный прием нам, послу царскому с детьми боярскими. Приметный день в скитаниях наших, о нем многое написать можно, что исполним на своем месте, на вкладных листах.

Июня 22 дня.

Не сыскать людей, которые бы корыстью и завистью не объяты были. Богдыхан, чести нашей ради, послал к нам своего приближенного боярина — асканью-амбаня. Тот асканья-амбань, преисполненный любопытства, расспрашивал о русских людях: как они живут, что едят, каковы их жилища, храмы и иное. Видя жадное горение его глаз, дали мы ему подарки: саблю с золотой оправой, кафтан, русские монеты да шапку серебряного шитья. Пригожий подарок сделал асканью-амбаня другом двора нашего и частым гостем. Многие тайны, ревниво оберегаемые китайцами, отныне в книгу нашу помечены будут доподлинно.

Истинно гласит пословица: „Коль не по сердцу руса коса, обворожат сини глаза“.

Почтем за важное описать китайских советников, которые при дворе богдыхановом за первейших лиц почитаются, то иезуиты-латыняне. В Китае иезуиты поселились с давних времен. То чудно, но истина… Иезуит Адам Шаль покорил сердце китайского богдыхана мудростью своего ума: иезуит так учен, что безошибочно говорит о будущих солнечных и лунных затмениях, угадывает погоду, составляет календари-леточислители, отливает для китайской рати пушки. Богдыхан поставил его главой математического трибунала: в Китае это чин столь велик, что почитать его потребно превыше самого первейшего князя. Таков же умом и сноровкой помощник Адама Шаля иезуит Фердинанд Вербист.

Тихо на ухо говорил нам тот Фердинанд Вербист богдыхановы о нас думы и премногие тайны жизни Китайской страны. Вербист много учен и разумен, в речениях разных государств и народов силен.

Ради веры Христовой Фердинанд Вербист, а с ним и иные латыняне, что проживают в Китайщине, возгорелись к нам, послу русского царя, душевной любовью. Единоверцы во Христе ругали китайскую идольскую веру. Служа китайскому богдыхану и находясь у него ближним советчиком, Фердинанд Вербист принял за радость оказать нам тайно подмогу в делах наших. Обещал Вербист послать через нас в Москву тайное тайн богдыхана — чертеж и описание Китая. Страшно нам такое деяние!..

Но ум наш мутит любопытство, желаем получить для Руси тот драгоценный чертеж…

Говорил Вербист о своих и других иезуитов злоключениях и муках. Считаю надобным на вкладных листах описать их житье. Десять лет тому назад всех иезуитов, а с ними Адама Шаля и Фердинанда Вербиста, богдыханова стража ночью схватила. Их забили в колодки и бросили в тюрьму. Причиной тому стала вера и учение иезуитов о спасении души человека. Иезуиты поучали, что род человеческий исходит от первого еврея — многострадального Адама. Тогда сыскался ученый китаец, сотворил толстую желтую книгу, в ней призывал убить иезуитов-изменников, ибо они, ведя весь род людской от Адама, тем самым и великого богдыхана почитали за выходца из Иудеи и за еврея.

Книга та возымела силу непомерную, потому что тот ученый китаец тысячу листов исписал, привел родословные всех богдыханов от начала веков, иезуитское учение опрокинул. Богдыхан и его ближние, прочитав книгу, запылали безмерным гневом на иезуитов, посмевших бросить черную тень на светлый лик богдыхана.

Адама Шаля и Фердинанда Вербиста осудили. Помня их ученые дела, богдыхан смилостивился и казни легкой повелел отдать. Он приказал укоротить рост того и другого иезуита на одну голову. Ту казнь придворные князья богдыхана сочли за большое милосердие императора, требовали суровой казни, завещанной предками. Богдыхан слово свое изменил: повелел вывести изменников-иезуитов на площадь Конфуция и перед толпой разрубить Адама Шаля и Фердинанда Вербиста живыми на две тысячи кусков каждого.

Величию божию нет пределов, и волосок с головы не может пасть, ежели на то не сталось воли всевышнего. Разразилось в Китайской стене землетрясение. Китайцы приняли это за худое знамение. Богдыхан послал своего дядю в тюрьму к Адаму Шалю, чтоб тот сказал, отчего дрожание земли приключилось. Адам Шаль ответил кратко: „Если великий богдыхан и впредь будет считать за истину книгу глупейших, небо пошлет невиданный пламень, от которого на Китайской земле, окромя пепла, ничего не останется…“

И тут же добавил, чтоб дядя попросил богдыхана заглянуть в старые мудрейшие книги. В них, мол, прописано о том, что пришельцы не однажды спасали великих ханов. Назад тому четыре века славные венецианцы братья Николай и Марко Поло построили для хана страшную осадную машину, метавшую камни в пятьсот пудов. Те машины, метнув камни, рушили начисто стены, дома и иные строения, грохот их был подобен грому. Мудрые венецианские братья Поло помогли покорить несокрушимый великий город Сианьфу.

Богдыхан и его ближние перепугались насмерть. Держали иезуитов в тюрьме, боясь исполнить над ними казнь. Ожидая казни, Адам Шаль и Фердинанд Вербист сочинили книгу, в ней злоучение того китайского мудреца повергли в прах. Сызнова иезуиты получили почет при дворе китайского императора, а Фердинанд Вербист богдыханом Кан-си удостоен был имени премудрого советника.

Памятую и другое: отменно лукавы иезуиты. Во многих государствах деяния их нам ведомы. В мудрых книгах прописано: „Иезуиты змеям коварным уподобились, прегрешения тяжки верой Христа прикрывают“. То как? Не услащает ли Фердинанд Вербист добротой и лаской нас, посла Руси великой, ради иных происков и помыслов злонравных? Пресветлая матерь божья, не суди мои прегрешения, темные подозрения к единоверцам. Тревожат сердце мое приметы отцов наших премудрых, они поучают: „Не ищи души у змеи, труд напрасный — не сыщешь…“