Осколки судьбы (СИ) - Гриневич Александра - Страница 80

— Что вы имеете ввиду, Мэтт?

— Всё просто. Конденсировать воду вы уже научились. Наморозьте лужу своему противнику под ноги. Пусть поскользнётся. Или тоже самое можно сделать с одеждой. Это может здорово затормозить. Льдом в наших краях владеют единицы. Это не самое распространённое умение. Тем неожиданнее окажется сюрприз.

Кажется, возникла необходимость воспользоваться советами рейна Дэри. Наморозить лужу.

Она почти успела. Данил вдруг весь обмяк, словно из него вытащили внутренний стержень. Парень покачнулся, пытаясь устоять на ногах, руки безвольно опустились, и молодая женщина рухнула вниз, хорошо приложившись головой о собственноручно созданный лёд.

— Мами спит?

— Да, маленький. Не шуми, мы зайдём к ней чуть позже.

Под спиной ощущался в меру мягкий упругий матрас, точно такой же, как и у неё в спальне. За окном шумели кроны деревьев. Солнечные лучи уже давно хозяйничали вокруг. Комната была её, как и кровать, на которой она лежала. Как и сад за окном. Откуда в доме взялся Рэм? Это такой сон, продолжение ночного кошмара? Ей всё приснилось?

Таня попыталась ущипнуть себя за ногу и тут же ощутила резкую боль. Ногти на руке оказались некрасиво обломаны и сильно царапнули нежную кожу. А послышавшийся сбоку смешок и вовсе развеял последние сомнения.

Голову она повернула с опаской, всё время ожидая почувствовать болезненные ощущения. Но их не было. А последнее, что Таня запомнила, это Данил и собственное падение на землю. Потом на сознание опустилась тьма, милосердно скрыв от неё дальнейшие события.

— Привет

Голос прозвучал немного хрипло. То ли она ещё не отошла от своего сна, то ли сорвала ночью, пытаясь позвать на помощь.

— Как ты?

Экшворд сидел в придвинутом к самой кровати кресле и выглядел немного потрепанным. Круги усталости под глазами, бледная кожа и слегка воспалённые глаза придавали герцогу вид смертельно уставшего человека. Но взгляд говорил об обратном. Смотрел он на Таню уверенно, в глубине глаз мелькали огоньки удовлетворения и ещё чего-то… ей показалось, так смотрят иногда, когда чувствуют за собой некую вину или желают что-то скрыть.

Что-то похожее мелькало во взгляде Влада, когда он появлялся дома после свиданий со своим «солнышком». Таня не знала названия этому чувству, но всякий раз, видя подобное в глазах мужа, понимала его значение.

— Как я? — переспросила молодая женщина, прислушиваясь к себе. Ничего не болело. Даже израненные ночью ноги чувствовались вполне сносно. Шишки на голове на ощупь она тоже не нашла. Быстрый диагност, брошенный на собственное тело, сообщил о состоянии организма. Все органы функционировали нормально, но самое важное — ребёнок не пострадал.

— Вполне неплохо для такого приключения. Мне кто-нибудь объяснит, что это ночью было?

Экшворд попытался отвести взгляд в сторону окна.

— А, что ты помнишь?

Тут задумалась уже Татьяна.

— Помню, что проснулась от того, что больно ногам. Шла в одной рубашке через сад в сторону калитки. Хотела остановиться и не смогла — ноги не слушались. Трудом смогла вырваться. А, когда вернулась в дом, натолкнулась на Данила. Он был под заклятием. Помню, я упала и ударилась.

— Мэтиас тебя немного подлечил утром. Можешь ни о чём не беспокоиться.

— Спасибо ему за это большое, — поблагодарила Таня. Странный у них с Эшем разговор получался, тягостный. Словно, они оба чувствовали некоторую неловкость. В голове крутилось с десяток вопросов, на которые очень хотелось получить ответы. Вот только, с чего начать?

— Я могу узнать, чем ночью всё закончилось? Что будет с Данилом? Он не сильно пострадал?

— Что ещё тебя интересует? — внимательно глядя на Таню, поинтересовался Экшворд.

— Многое, — уклончиво ответила молодая женщина. — Но я не уверена, что смогу получить ответы на все свои вопросы.

— Ты можешь попытаться, — усмехнулся Эш, откинувшись на спинку кресла и не спуская с Тани полного предвкушения взгляда. — Предлагаю сделку. Спрашивать будем по очереди. Отвечать или правду, или… ничего. Ты согласна?

— Я слышала голос Рэма. Как он здесь оказался?

— Первый вопрос? — прищурившись, поинтересовался герцог, в ответ Таня отрицательно покачала головой, сообщив, что ещё не дала согласия на такой вариант беседы.

— Рэм очень хотел видеть свою мать. Ты против? — усмехнулся Экшворд.

— Нет, — Таня даже слегка растерялась от абсурдности такого предположения. Конечно же, она не против. Она только рада будет увидеть малыша, потискать его пухлые щёчки, прижать к себе, вдохнув запах чистой детской кожи. Вот оно, счастье.

— Спрашивай, что хотел узнать. Я попробую рассказать, что знаю.

Таня вдруг со всей ясностью поняла, что вот он настал момент для откровенного разговора, вот только она к нему оказалась совершенно не готова. От слова совсем. Понимал это и Экшворд.

— Насколько ты готова рассказать всю правду о себе? Могу дать клятву, что не воспользуюсь полученной информацией тебе во вред, не стану ни к чему принуждать.

Вопрос доверия.

— Даже, если я расскажу правду, вряд ли ты сможешь воспользоваться этими знаниями, — нахально усмехнулась Таня, глядя на опешившего от неожиданности мужа. — Во-первых, я буду всё отрицать, во-вторых, уважаемый архимаг Алеанор Аквидорский в своём труде «О переселении души» убедительно доказал, что такое переселение невозможно. И в-третьих, у меня на родине говорят, во многих знаниях многие печали.

— Нахалка.

— Я могу увидеть ребенка? Позови его.

И просящий взгляд, скопированный у одного мультяшного героя, а после отрепетированный перед зеркалом. Новая молодая внешность вкупе с жизненным опытом открывали большие перспективы в манипулировании противоположным полом. Пользовалась Таня этим крайне редко, но метко. Когда уже совсем никуда.

— Да, сможешь. Позже.

Рука Эша потянулась к её лицу, пальцы осторожно коснулись кожи на щеке, погладили её, потом нахально проинспектировали полоску кружев у ворота рубашки.

— Ты могла пострадать, — голос мужчины слегка охрип, потемневший взгляд обежал контуры её фигуры и задержался на животе. — Я готов прибить эту старую ведьму!

— Она жива? — Таня чувствовала себя неловко под взглядом герцога Экшворда.

— Что ей сделается? — недовольно поморщился он. — Я, когда увидел ваши с братом тела, лежащие посреди дорожки, и твою рубашку в крови, пожалел, что не добил её на берегу. Я не ошибся, это ведь твой брат?

По крови — брат, но она не чувствовала к этому парнишке никаких родственных чувств. Жалость, сочувствие — да, желание помочь. Парень не виноват, что его жизнь совершила такой крутой поворот, к тому же, из родных у него только свихнувшаяся бабка да она, Таня. Как ни крути, а бросить его на произвол она не сможет.

— Я могу узнать, что с Данилом?

— Он задержан. Будет расследование. Максимум, что ему может грозить, так это наказание за проникновение в чужой дом, если не будет доказана ваша родственная связь.

— Понятно. Чем я могу ему помочь? — спросила Татьяна, получив в ответ очень такую красноречивую тишину. Эш отвернулся, обратив внимание на интерьер её спальни. Особенно его заинтересовали лежавшие на небольшом столике книги.

— Почему ты не спрашиваешь о судьбе Велидары?

— Что с ней случилось? — послушно поинтересовалась она. Узнала о том, что она выгорела. В своём противостоянии, женщина исчерпала не только собственные резервы, но и использовала все имеющиеся в наличии накопители энергии. Сейчас же она пребывала в беспамятстве. По словам целителей, у неё выгорели каналы, по которым в организме циркулировала энергия. И она теперь простой человек, хоть и имеющий специфические знания. Но знания без силы мало что могут дать.

— Хочешь с ней поговори… — поинтересовался Экшворд и оборвал себя на полуслове и замер, увидев, как испугалась и переменилась в лице Таня.

— Я не хочу её видеть. Я её боюсь.

— Она сейчас не опасна, Тьяна. Вам придется поговорить. Ты должна будешь объяснить, что случилось с её внучкой.