Осколки судьбы (СИ) - Гриневич Александра - Страница 16

— В кои то веки, этот охламон сделал хорошее дело! — заявила почтенная рейна, с улыбкой поглядывая на Татьяну. — Дорогая моя, ваше присутствие в моём доме — глоток свежего воздуха. Вы мне нравитесь.

Вот так, сходу.

«Ну не может же быть, чтобы мне так подфартило»! — думала обо всём Таня, изучая дом и знакомясь с его хозяйкой. Вдова бывшего писаря из городского Совета имела обо всём своё мнение, обладала кипучей энергией и необходимыми для Тани знакомствами. Вот только, как заручиться поддержкой рейны Ивен?

Установить более близкий контакт с Ивен получилось чуть ли не на следующий день. Почтенная дама страдала от недостатка общения. Видимо, ей и постоялица — то нужна была именно по этой причине. Чтобы было с кем вечером попить ягодного взвара с яблочным пирогом и поговорить о жизни. Таня не стала отказываться от приглашения на чаепитие. Развитие добрососедских отношений с Ивен ей показалось очень выгодным. Как источник разнообразных сведений, чисто из практических соображений — с хозяйкой квартиры стоит дружить, и потому что хотелось избежать одиночества. Общение с малышом спасало, но не всегда. Иногда хотелось от тоски просто повыть на луну. Словно дикий зверь.

— Милая девочка, надеюсь, вы позволите мне так к вам обращаться? — улыбнулась Ивен, разливая по тонким фарфоровым чашечкам ароматный напиток. — От родителей осталось, — кивнула она, заметив Татьянин интерес к посуде. — Тайская.

— Очень тонкая работа, — согласилась Таня, отводя взгляд от стоявшей перед ней небольшой чайной тарелочки. Работа действительно было тонкая. Фарфор, буквально, просвечивал насквозь, да и роспись оказалась очень искусной

— Я сама родом из очень обеспеченной семьи. Отец мой считал, что каждый из его детей должен получить хорошее образование. И неволить меня при выборе мужа, тоже никто не стал. Так вот я и превратилась в рейну Наоки. Мой Тагрий хорошим был человеком, жаль, прожил мало. Да детей нам Единый не дал, только племянники мужа.

— А лекари не могли помочь? — поинтересовалась Татьяна, — Ой, простите, если я ненароком вам сделала больно.

— Ничего-ничего, — невесело усмехнулась Ивен. — За столько лет я уже свыклась, что стать матерью мне была не судьба. Да и причина оказалась не во мне, а наши лекари такое не лечат. Тагрий в детстве удушающей лихорадкой переболел. А после неё не у всякого могут быть дети. Он меня предупреждал, да вот только я не поверила, всё надеялась, что Единый милует. Но, видимо, на роду так написано.

— У вас остались племянники.

— Остались, — согласилась Ивен. — Ждут не дождутся, когда за Грань соберусь, чтобы наследство поделить. А я ещё годков двадцать, а то и тридцать планирую прожить. На целителей средств не экономлю, да и от проклятий поостереглась. Давайте лучше, поговорим о вас, дитя. Как же так вышло, что в таком нежном возрасте вам пришлось скитаться, да ещё и с ребёнком на руках? А, как же семья, родители? Или ваш малыш рождён не с той стороны одеяла, и вы теперь вынуждены себе самостоятельно добывать пропитание?

Не с той стороны одеяла. Бастард значит, незаконнорожденный. Выражение Тане было знакомо, потому и неприятна оказалась мысль, что о ней так могли подумать. Она даже слегка поморщилась, услышав Ивен. «А старушка-то, не промах! Зубастенькая. Ох, и наплачутся её племянники, пока наследства дождутся»!

— Вы меня, старую, простите, коли лезу не в своё дело…

— Да, нет, вы правы, — как-то устало вздохнула Татьяна и горько усмехнулась. — Чего-то подобного я и ожидала.

Она подняла глаза на любопытствующую женщину и взгляды столкнулись. Один, умудрённый прожитым опытом, и другой, почти такой же, но на удивительно молодом лице.

— А вы старше, чем выглядите, — спокойно промолвила Ивен, как-то очень внимательно оглядывая Таню. — Магичка?

— У нас говорят: «Маленькая собачка — до старости щенок». Нет, не магичка. Никогда не магичила.

И две женщины, встретившись вновь взглядами, вдруг рассмеялись. Словно две подружки или сообщницы.

— Поделитесь? — поинтересовалась та, что постарше.

— Не всем, — согласилась молодая и ненадолго задумалась, чтобы через пару минут продолжить:

— Я родилась в далёкой отсюда стране. Получила неплохое образование. Всё было. Мне казалось, что я была счастлива. Но это была лишь иллюзия. Я всё потеряла. Я не могу рассказать, как я здесь оказалась. История, достаточно долгая. Скажу только, мой малыш — законный сын своего отца. Про мужа мне не хотелось бы говорить.

— Вы чужеземка? А по виду и не скажешь, да и говор тоже наш, митерский, вот только взгляд иной. Наши женщины так не смотрят.

— Как, так?

— Словно ровня мужчине. По взгляду, по манере себя держать в вас, Тьяна, сразу определишь дворянку, да и не из последних. Высокорожденные не привыкли ни спину гнуть, ни подчиняться. Но женщина всегда уступит мужчине.

— Да, с чего вы взяли, что у меня такой взгляд?!

— Когда говорили о семье и муже, взгляд поменялся, появилось нечто этакое, я бы сказала, что мужа вы призирали, и была ещё там некоторая нотка превосходства и гордости. Я же говорю, наши женщины так не смотрят.

— Вы наблюдательны.

Пожилая дама лишь усмехнулась в ответ. Занимательная у них получалась беседа, нескучная. И постоялица оказалась необычной, и тайна, что она скрывала, так и манила её разгадать. А, что ещё делать пожилой, одинокой, скучающей женщине?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Милочка, но у нас никто не носит платьев такого фасона! И юбки! Их должно быть не менее пяти, а у вас всего одна! Это неприлично! — рейна Ивен, увидев сшитые Таней для себя платья, вот уже пару часов пребывала в некотором культурном шоке.

Она охала и ахала, прикладывала тонкие, украшенные недорогими, но вполне изящными кольцами, руки к щекам и задумчиво качала головой.

— Не пойдёт! Вы же не хотите, чтобы над вами посмеивались? Впрочем, сшито неплохо, ткань дорогая и украшения тоже…

— А кто в столице является законодательницей моды? — улыбнувшись про себя реакции пожилой рейны на её попытку воспроизвести туалеты дам начала девятнадцатого века, поинтересовалась Татьяна.

— Мода рождается при дворе, — изрекла прописную истину Ивен.

— Ещё бы, — хмыкнула Татьяна. — Где же ей ещё рождаться? Но королевские фаворитки не сами себе наряды шьют, а модистки, их обшивающие, должны же откуда-то идеи брать? Я, рейна Ивен, в этих нарядах двор посещать не планировала. Максимум на что я рассчитывала — накинув плащ, пройтись по улице, ну и дома носить. И что неприличного в одной юбке? Я же не голая хожу? А количество юбок отнюдь не сделает кого-то целомудренным.

В дискуссию со старой дамой Таня вступила отнюдь не из желания доказать свою правоту — она и так знала, что права. Но вот влезать в расходы, связанные с пошивом нового гардероба, Таня очень не хотела. Потому и упиралась, находя всё новые и новые причины для отказа. Но рейна Ивен оказалась весьма убедительна.

— Милая моя, кто вам говорит о больших тратах? Закажите пару платьев на выход, для посещения присутственных мест. А я знаю одну чудесную лавочку — мы с вами непременно должны её посетить, так вот там можно приобрести сарийский шелк по очень недорогой цене. А ещё бельё. Тончайшее, украшенное кружевом. Мечта, сказка!

Ну, как тут было отказаться? И Татьяна согласилась и на посещение лавочки, и на покупку белья. С последним была совсем беда — удлинённые панталончики, доставшиеся в наследство от Талины, наводили на Татьяну смертную тоску. Где взять обычное хлопковое, привычное телу бельё? О дорогом, фирменном, она уже и не мечтала. Сшить самой? А резинка?

Поселившись в доме рейны Ивен, она решила дать себе пару седмиц на отдых и разведывание обстановки. Не хотелось сходу нырять в омут с головой. А рейна Ивен с чего-то вознамерилась взять Татьяну под свою опеку. Возражать? Отказаться? Глупость несусветная. Если удача сама плывёт в руки, стоит ли от этого отказываться?

Татьяна решила не удивляться своему везению. Белая полоса в жизни? Хорошо. Некоторые шутники на Земле любили говорить, что чередование полос у зебры обычно заканчивается одним очень неприятным местом. Хочешь — не хочешь, а всё равно окажешься в конце пути там. Правда, некоторые при этом добавляли: дошёл до белой полосы, остановись, оглядись вокруг и дальше вдоль и только вдоль.