Безымянная тропа (ЛП) - Лински Говард - Страница 83

Она собралась уходить.

― Сестра, ― позвал он ее, и она повернулась, ― как ее зовут?

По какой-то причине, которая вдруг показалось невероятно важной для него.

Она снова улыбнулась, в этот раз по-доброму.

― Кимберли Рассел.

― Кимберли Рассел, ― произнес он громко, чтобы помочь себе запомнить.

Маленькая Кимберли, подумал он, а затем закрыл глаза и проспал девять часов.

***

Брэдшоу проснулся, ощущая себя проголодавшимся, но никого не было поблизости, так что он решил выбраться из постели. Он не имел понятия, сколько времени, а его часы и мокрую одежду забрали, но снаружи было светло. Он был один в палате, хоть и у него не было частной страховки здоровья, так что было не у кого спросить. Он прошлепал босиком по коридору, чувствуя себя слабым, как будто спал несколько дней, и он решил поискать столовую, хоть у него и не было денег. Может, он сможет как-то завести счет на еду, посчитал он.

Он прошел по двум длинным коридорам, когда достиг открытой двери, которая вела в лаунж, где восстанавливающиеся пациенты могли посмотреть телевизор. Тут было пусто, но шли новости с приглушенным звуком, и он видел изображение девочки, которая выглядела смутно знакомой. Это была маленькая девочка, которую он спас? Определенно, она выглядела самой собой. Вновь показали диктора в студии, Йен хотел бы услышать, что тот говорит, но не видел нигде пульта, так что просто стоял на пороге, наблюдая. А затем появилась его фотография.

То было старое фото, снятое, когда он присоединился к полиции, и он выглядел до смехотворного молодым как любимец поклонниц из пятидесятых. Брэдшоу смотрел остаток репортажа, который включал видеоролик с быстротекущей рекой, снятый утром, и короткое, безмолвное интервью со старшим инспектором Кейном, который выглядел очень серьезным, а что ему оставалось, учитывая, что один из его собственных офицеров похитил девочку. Брэдшоу сомневался, что он когда-либо сможет смириться с фактом, что его напарник оказался психом.

В конце было другое интервью, но это потрясло его. Какого черта Алан Картер делает в студии, и что он говорит? Брэдшоу выругался из-за низкой громкости, пока смотрел, как губы движутся на лишенном эмоций лице его бывшего коллеги в инвалидном кресле, и мог только догадываться, что Картер может говорить миру о нем.

Йена Брэдшоу выписали этим днем в обед. Он был удивлен обнаружить, что констеблю доверили ключи от его квартиры и тот поехал туда, чтобы найти ему чистую одежду, которую она лично принесла к его постели. Его первой мыслью было, какой доброй, заботливой и милой девушкой она была, его второй мыслью, что чертовски стыдно, что он не знал, что она поедет туда, заранее, потому что место выглядело, как свинарник. Он склонялся к мысли, что она посчитала его крайне одиноким, теперь, когда видела, как он живет, но она казалось и теплой и искренней в своих поздравлениях.

― Ты был невероятно храбрым, ― заверила его она. ― Я бы не стала прыгать в воду.

Брэдшоу, определенно, не видел себя героем только потому, что прыгнул в реку и вытащил девочку. Что он еще мог сделать? Смотреть, как она тонет?

― Старший инспектор хочет, чтобы ты приехал, как только почувствуешь себя достаточно хорошо, ― сообщила она.

Он уже был готов спросить ее о Винсенте, и о том, как все в отделе уголовного розыска восприняли это, но то, что она произнесла следующим лишило его мыслей по поводу чего-либо.

― Ох, и жена Алана Картера звонила, ― констебль сказала ему. ― Он хочет, чтобы ты навестил его.

***

― Спасибо за то, что заскочила, подруга.

― Без проблем, приеду, как только смогу.

Брэдшоу не шутил об этом. Он приедет, как только выйдет из больницы.

― Нет, я и правда имею это в виду, ― заверил его Картер, ― Я ценю это, правда.

Он улыбнулся.

― У тебя уши не горят этим утром? Я был в новостях и рассказывал о тебе. Они хотели поговорить с кем-то из твоих друзей, чтобы узнать, каков ты, но ни одному из твоих услужливых коллег не разрешили общаться с журналистами, по некоторым причинам.

Брэдшоу знал причину. Он слушал новостные репортажи по автомобильному радио, и никто еще не признал, что Винсент Эддисон был мужчиной в машине или для начала, что это был офицер полиции, ответственный за то, что девочка оказалась в воде.

― В любом случае, кто-то предложил меня, так что они вкатили меня в студию, буквально, ― и он улыбнулся при этих словах. ― Не беспокойся, я не говорил о тебе ничего плохого. Даже высказался чертовски отлично.

Он осторожно посмотрел на своего бывшего коллегу, но Брэдшоу не знал, что сказать, так что вместо этого Картер сменил тему. ― Я знаю, почему ты перестал приходить, кстати.

― Знаешь?

― Кэрол рассказала мне. Она сказала тебе, что это не приносит мне ничего хорошего, но она была неправа, ― он отмахнулся, ― я имею в виду, это не ее вина или чья-либо, но она ошибалась. Твои визиты были хорошей вещью, я ждал их с нетерпением, ― и он улыбнулся снова. Это была лишь полуулыбка, но Брэдшоу не видел улыбок на губах Картера с тех пор, как он упал с высоты в двадцать пять футов через мансардное окно на той фабрике и приземлился на жестком столе. ― Я знаю, все выглядело не так, и мне жаль, что я был таким угрюмым ублюдком, но, ― он снова полуулыбнулся, ― в свою защиту, у меня есть что сказать.

Он похлопал по своему инвалидному креслу.

Брэдшоу не знал, что сказать.

― Это та часть, где тебе полагается сказать: «Нет проблем, дружище, я все понимаю», ― заметил Картер вскользь.

― Ох, Боже, да, я думал об этом, я просто не сказал этого вслух. Извини, друг.

― Я прикалываюсь над тобой, мужик. Мы довольно часто это делали, насколько я помню. Ты забыл?

И Картер был прав, они так делали: проводили все эти часы ездя по округе вместе, борясь за право вести друг с другом, но это казалось таким далеким.

― Да, ― сказал он.

Отсутствие подшучиваний от его коллег офицеров было одной из тех вещей, по которым Брэдшоу скучал больше всего, будучи персоной нон гратой в эти дни. В те времена, было множество скабрезного юмора, чтобы помочь им пережить полные стресса дни,и многие из них заканчивались длинными посиделками а пабе. Картер ,в особенности, любил эти попойки, и больше, чем единожды, Брэдшоу приходилось убеждаться, что тот сел в такси до дома к Кэрол, прежде чем он перестанет стоять на ногах или уснет в углу паба.

― Ну, я не виню тебя. Я не был балагуром последние месяцы. Я признаю это. Я был ужасным отцом, дерьмовым мужем и отстойным другом, нет, Йен, я и есть, выслушай меня. Я просто хотел поблагодарить за все те времена, когда ты приходил. Ни один из тех мудаков из участка не удосужился прийти второй раз. Я не видел никого из них уже год. Ты единственный.

― Ну, я чувствовал себя...

― Обязанным?

― Нет, ― и Картер приподнял брови в вопросительной манере, ― ну, может, чуть-чуть, нет дело не в этом, не обязанным, нет, больше...

― Ответственным?

― Да.

И тогда с Йеном Брэдшоу произошла забавная вещь. Он ощутил, как у него на глаза набежали слезы, и он знал, что не сможет удержать их, так что и не пытался.

Картер продолжил говорить, будто вид взрослого мужчины, плачущего перед ним, был абсолютно нормальным.

― Я тоже об этом думал. Я много об этом думал. Хотел винить каждого за то, что случилось со мной: мелкого мудака, который вломился в эту фабрику, и который пошел по мансардному окну вместе со мной, но отделался парой сломанных костей. Я винил полицию за то, что отправила меня туда. Пытался винить Бога, но я не думаю, что он слушал, а затем был ты. Вот, я признаюсь в этом. Я даже пытался винить тебя.

― Знаю, ― Брэдшоу теперь плакал в открытую, хныча так, как не делал с малолетнего возраста, ― это была моя вина. Ты сказал мне не лезть на крышу, ты сказал, что это не стоит мороки, наша смена почти закончилась, ты сказал просто оставить вызов другим, в форме, но я не стал слушать. Если бы я послушал тебя... если бы мы сделали то, что ты сказал...