Дракон (не) для принцессы (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 4

Сказать по секрету, с этой стороной жизни у нее вообще все было сложно. В детстве она мало чем отличалась от остальных девчонок, хотя все-таки предпочитала мальчишечьи компании и игры. Просила стричь ее коротко, чаще носила брюки, чем платья. Девчачьи ленточки, куколки, сплетни не переносила. У нее и подруги-то ни одной никогда не было. Когда сверстницы начали округляться и коситься в сторону мальчишек, Яна оставалась все такой же плоской и угловатой. В конце концов все, что необходимо, у нее все-таки выросло, но изменения эти были только внешними. Настоящей девушкой она так и не стала.

Сначала это ее мало беспокоило. Да и детдомовская медсестра уверяла, что ничего страшного нет, у кого-то «эти дела» начинаются раньше, у кого-то позже. Хотя девчонки смотрели на Яну с презрительным высокомерием: вот, Иванова, водилась всегда с мальчишками, а теперь сама как мальчишка. Кое-кто даже пытался распустить слушок: Янка — гермафродит. Похожа на девушку, а на самом деле…

Когда на медосмотре в конце девятого класса девчонок осматривал гинеколог, Яну отправили в консультацию делать узи. Выяснилось, что внутри у нее все в абсолютном порядке, вполне соответствует возрасту, но почему-то не работает. Потом ей пришлось сдать миллион анализов на всевозможные гормоны, и вот тут все оказалось совершенно неправильно. Одних вообще было по нулям, других наоборот — в разы больше нормы. Врачи развели руками: случай уникальный и непонятный, как лечить — неизвестно. Впрочем, ей пытались выписывать какие-то лекарства, но к жизненно необходимым они не относились, и покупать их для воспитанницы детдома было некому.

Какое-то время Яна чувствовала себя немного… ущербной, что ли. Тем более ехидные соседки по комнате нет-нет да и норовили подкусить. А потом свыклась с мыслью, что детей у нее никогда не будет. Ну и не надо. Она даже смутно не могла представить себя чьей-то женой, матерью. Хотя Яна и предпочитала общаться с мальчишками, ни один из них не вызывал у нее даже самого простенького романтического интереса. Юноши, мужчины — аналогично. Нет, какие-то смутные волнения и желания она все-таки испытывала, но были они абсолютно безадресными. Хотелось кого-то любить. Во всех смыслах. Но любить было некого.

С Юрой Яна несколько лет просидела за одной партой, и он был для нее такой друг-подруг. Или Яна для него — так, наверно, ближе к истине. С ней можно было поболтать о том, о сем, при необходимости поплакаться в жилетку, а заодно списать домашку. Кем приходился Яне Юра, определить было намного сложнее. Наверно, даже самому асоциальному существу нужен какой-то стабильный объект для минимального общения. Пропади он вдруг, она, вероятно, огорчилась бы. Но вряд ли надолго.

Невыспавшаяся, в растрепанных чувствах, Яна поехала на работу. Глядя за окно автобуса, она вдруг поняла, что в этом мире ее ничто не держит. Юра? Баб Шура? И она без них обойдется, и они без нее тоже. Работа? Совсем смешно. Город? Яна любила центр Питера, Неву, дворцы, широкие проспекты, но эта любовь была холодная — как будто к чему-то прекрасному, но совершенно неродному.

Да, здесь ее ничто не держало. Но что могло ждать в другом мире? В том, где она родилась и частью которого являлась? Война, опасности, возможно, смерть…

Что-то такое шевельнулось в груди, странный будоражащий холодок, как будто она собиралась прокатиться на американских горках в парке аттракционов. Как будто ей предстояло прыгнуть с вышки в бассейн с ледяной водой. Жутко — и здорово!

Яна добралась до работы, села за свой стол, включила компьютер. Машинально погладила Пиксель, которая с мурчанием терлась об ноги. Глядя на начатый макет рекламного буклета, она все меньше понимала, что вообще здесь делает.

— Яна, на тебя заказчик жалуется, — выглянула из своего кабинетика начальница Светка. — Пишет, что ты ему нахамила и вообще профнепригодна.

— Этот дебил пять раз присылал для календаря разные фотографии, а последнюю попросил развернуть на сто восемьдесят градусов, — равнодушно отозвалась Яна. — Фото анфас. Видимо, решил, что я из плоской картинки буду ему 3-D лепить и поворачивать спиной. Развернула вниз головой.

Светка фыркнула, но тут же приняла строгий вид:

— Будь добра с ним все уладить. Он заказчик.

Яна посмотрела на Светку, на экран с макетом, обвела взглядом офис…

— Свет, знаешь, я, наверно, ухожу.

— Куда? — опешила начальница.

— Совсем. Хватит с меня. Ничего личного, как говорится. Просто остопиз… достало, в общем. Извини.

Она быстро оделась, покидала в сумку какие-то мелочи из стола, бросила всем «пока» и пошла к выходу.

— Подожди, а трудовая? — опомнилась Светка.

— На фиг!

Выйдя на улицу, Яна даже рассмеялась от облегчения. Наверно, где-то в самой-самой темной глубине она давно была готова к подобному повороту. Бросить все и развернуть жизнь на сто восемьдесят градусов. Может, даже вниз головой.

Впереди был еще целый день, и предстояло закончить кое-какие дела. Для начала Яна прошла по Невскому, от Суворовского до Адмиралтейства, вышла на Дворцовую площадь, полюбовалась Зимним. Перешла Неву, постояла на Стрелке. Перебралась на Петроградскую сторону и с трудом нашла в переулках крохотный магазинчик, торговавший товарами для вейперов.

Юра сидел за прилавком и читал журнал.

— Янка?! — он вытаращил глаза так, как будто его вдруг навестила английская королева. — Ты как здесь?

— Зашла попрощаться. Уезжаю.

— Куда?

— В… Москву, — Яна на секунду запнулась и сказала первое, что пришло на ум.

— Надолго? — Юра даже журнал отложил.

— Не знаю. Может, насовсем.

— Неожиданно… Жаль. Ну ладно. Ты это… звони, пиши. Не пропадай, в общем.

Он приподнялся, потянулся над прилавком и звонко чмокнул ее в щеку.

Выйдя из магазина, Яна взглянула на часы. Прощание не заняло и пяти минут. После шести лет знакомства. Ну что ж…

Она забежала в кондитерскую «Север», купила маленький торт и поехала домой. Длинным маршрутом: на метро с пересадками, на автобусе. Зашла в квартиру — баб Шура выглянула из своей комнаты.

— Яничка, а ты что так рано?

— Давайте чайку попьем, баб Шур? — предложила Яна.

За чаем с тортом она изложила соседке ту же версию, хотя и с поправкой: уезжает в Москву, но, наверно, приедет зимой на сессию. И тут с долей досады пришлось убедиться, что баб Шуру мало волнует, с чего вдруг Яну сорвало в Москву. Ее гораздо больше интересовало, что будет с комнатой и кто будет платить за коммуналку.

«А что ты хотела, Яна? — спросила она себя. — Тебе никто не нужен, так и ты никому не нужна. Потому что твое место не здесь».

Время тянулось, тянулось и тянулось. Яна ходила по комнате взад-вперед, поглядывая то на часы, то на зеркало, которое равнодушно отражало ее взволнованное лицо. Иногда она останавливалась и ужасалась: «Что я делаю?!» И тут же отвечала себе: «То, что должна. И то, что хочу».

Может, надо собрать что-то с собой? Но что? Одежду? В ипостаси дракона она не понадобится, а в человеческом обличье нэрвени наверняка носят что-то совсем другое. И уж принцессу точно обеспечат всем необходимым. Если только… немного белья?

Яна открыла шкаф и выдвинула ящик. Красивое белье было ее слабостью. Если вставал выбор между ужинами в течение недели и новым лифчиком, она, несомненно, выбирала последний. Хотя с ее полторашным размером это вообще не было предметом первой необходимости. Да и демонстрировать все эти красивости, которые надевают только для того, чтобы их кто-то снял, было некому. Тем не менее, Яна достала из шкафа небольшой черный рюкзак и положила туда пакет с несколькими комплектами.

Что еще? Какие-то памятные безделушки, фотографии? У нее почти ничего такого и не было. Часы, телефон? Зачем все это там? Правда, у одного из гномов была луковица. Но, скорее всего, время в том мире идет иначе, и часы тоже совсем другие. А может, там нет чего-то такого, к чему Яна привыкла и без чего будет сложно обходиться? Впрочем, есть же контрабандисты. Хотя… ходки свои они могут делать, только когда наступают лунные сутки. Один раз за двадцать один год.