Дракон (не) для принцессы (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 29

— Я не хочу вашей смерти, Андраэль, — Гиор нежно провел пальцами по ее щеке. — Я люблю вас.

Не спросив разрешения, он повернулся и вышел из шатра. Яна стояла, закрыв глаза и прижав ладонь к щеке, которой только что касались пальцы Гиора. По ее губам бродила счастливая улыбка. Ей снова захотелось расправить крылья и парить над землей.

В шатер вернулась Айта.

— Королева, эйр Нистур передал, что просит пожаловать вас на торжественную трапезу. Это, конечно, не пир, но…

— Айта, он сказал, что любит меня! — перебила ее Яна и осеклась, заметив испуг в ее глазах. — Что?

— Ничего, королева, — покачала головой Айта. — Возможно, Лиэдвалю угодно, чтобы вы были счастливы. Хотя счастье не бывает долгим.

— Ну начинается, — с досадой вздохнула Яна. — Мне кажется, совсем не тот мир назвали миром Тени. Это здесь все так уныло, что выть хочется. На блуждающую луну, хотя ее сейчас и нет на небе. Ясное дело, что счастье долгим быть не может, иначе какое же это счастье. Как будто есть мед из ведра большой ложкой. Слипнется все. Только это еще не повод, чтобы совсем его не есть. И не радоваться короткому счастью.

— Не сердитесь, — смущенно попросила Айта. — Возможно, я просто завидую вам. Не как королеве, а как женщине. Не всем выпадает взаимная любовь. Вы будете просить его стать вашим мужем?

— Да. Но только не сейчас. В столице. После того как стану настоящей королевой.

— Надеюсь, он вам не откажет. Пойдемте, нас ждут.

В центре лагеря горели костры, стояли наспех сколоченные козлы с положенными поверх досками. Воины из обоза ставили на полотно, заменяющее скатерти, немудреные походные яства. Сидя за столом рядом с Гиором, Яна не скрывала своей радости. К чему? Ведь для всех она радовалась победе над принцем. Над мятежником, которого охраняли в дальней палатке двое стражников. Охраняли больше для порядка — куда ж он теперь денется?

23.

На рассвете трубы рассыпали ликующую медную песню, и после недолгих сборов армия выступила в направлении столицы. Лето подходило к концу, но, видимо, ради такого случая решило повременить. Небо наливалось безоблачной синью, трава сверкала обильной росой, обещая теплый ясный день. Птицы упоенно разливались трелями — словно в честь новой королевы.

Яна ехала во главе войска на своем белом Клайре, все так же — между Нистуром и Гиором. Вечером ей так и не удалось остаться с ним наедине. Утром, когда Гиор помогал ей сесть на коня в непривычное женское седло, Яна прошептала ему на ухо: «Я тоже вас люблю». На мгновение ей показалось, что по его лицу пробежала тень. Но нет, не показалось — это действительно была тень от листьев, которые шевелил легкий ветерок. Рука Гиора коснулась ее бедра, обтянутого зеленой мягкой тканью платья, и задержалась ровно на секунду дольше того, что можно было объяснить простой случайностью.

Нистур был мрачен, хотя и старался это скрыть под натянутой улыбкой.

Интересно, на что он рассчитывал, подумала Яна. Неужели на победу принца? Да нет, скорее, на другое. Если бы принцесса погибла — разумеется, от руки коварных убийц, подосланных узурпатором, — те, кто выжидал в стороне, присоединились бы к нему на волне всеобщего гнева. И тогда принцу уж точно не поздоровилось бы. Нистур избавился бы от двух врагов разом и остался главным претендентом на трон, пусть даже и не легитимным. А теперь его положение более чем шаткое. Королева имеет право распустить верховный совет в любой момент. И собрать новый. И, разумеется, так и сделает. Как только будет коронована.

Конечно, у него еще есть время — пока Яна королева всего лишь по праву крови. И пока он во главе совета. Но Гиор усилил ее охрану многократно. Всю ночь вокруг их с Айтой шатра стоял караул, и, куда бы она ни шла, за ней следовало несколько воинов. Даже по естественной надобности ей пришлось идти со служанкой, а охрана стояла поодаль.

— Это не надолго, королева, — успокоил ее Гиор, когда Яна пожаловалась ему на такую обузу. — Как только принц будет казнен, эйр Нистур уже не рискнет навредить вам. Потому что никто не поверит, что это сделали его сторонники. Я имею в виду сторонников принца. Вы распустите совет и удалите эйра Нистура от двора. И я позабочусь о том, чтобы вам ничто не угрожало. Если вы, конечно, доверитесь мне.

Клайр дернулся, и Яна едва не соскользнула с седла, но удержалась. Поймала встревоженный взгляд Гиора, улыбнулась. Она была бы счастлива — если бы в этом чистом и прозрачном роднике радости не мешалась темная струйка.

Принц Леро.

Во время остановки для отдыха Яна увидела его издали. Принца везли в обозе на телеге, так же, как и накануне. С виду его можно было принять за дайна, и только горделивая осанка выдавала королевскую кровь. Словно почувствовав ее взгляд, он поднял голову и посмотрел с обычной насмешкой, которая мешалась с надменным превосходством, совершенно неуместным в подобной ситуации.

Утром она надела под платье тот самый комплект белья, о котором говорил Леро. Темно-зеленый, отделанный лиловым кружевом. И грудь в нем действительно казалась… вполне так грудью. Яна подарила его себе на двадцатилетие. Увидеть ее в нем принц мог, только если действительно наблюдал за ней с другой стороны зеркала. А это значит, ее треймир и вправду был у него. А если правдой было это, вполне вероятно, что он не соврал и насчет всего остального. И тогда она действительно обязана ему жизнью.

Но спасти его от казни — это означало навечно связать себя с тем, к кому не испытывала ничего, кроме тягостного чувства долга. Яна пыталась найти в себе хотя бы крошечную толику благодарности — и не могла. Кроме того, это означало добровольно отказаться от любви и от счастья, которое — она хотела верить этому — было так близко. Всего в одном шаге. Но стоило ей подумать об этом, она снова и снова слышала насмешливое: «Надеюсь, вы будете спать спокойно, когда меня казнят». О продолжении фразы Яне вспоминать не хотелось, достаточно было и этого.

Любовь или долг… Она пыталась вспомнить, как называется ситуация, когда любой выбор нехорош, но слово ускользало из памяти. Яна упорно перебирала все возможные варианты — лишь бы занять мысли и не думать о том, что принц должен умереть по ее воле.

— Не думайте об этом, королева, — вполголоса сказал Гиор, без слов поняв ее сомнения. — Он мятежник и заслуживает казни. Несмотря на то, что вы в близком родстве.

Яна уже готова была открыть ему тайну, но заметила, что Нистур старательно прислушивается к их разговору.

Не стоит никому об этом знать, подумала она, даже Гиору.

Весть о победе над мятежником, который два десятка лет незаконно занимал трон, мгновенно разлетелась по всему королевству. И если раньше большинству было глубоко наплевать, кто там сидит в столице выше всех, то теперь ликованию не было предела. По пути к войску то и дело присоединялись эйри и нори, до этого тихо сидевшие в своих замках и имениях. В деревнях и небольших городках Яну встречали толпы народу, которые приветствовали ее радостными криками, а потом провожали до следующей деревни. Она купалась в этом всенародном обожании, хотя и понимала прекрасно, что оно схлынет так же, как за приливом начинается отлив.

Наконец впереди показались белые зубчатые стены Элейны. Навстречу из городских ворот вышли две большие группы людей. Впереди — радостные, в богатых одеждах. За ними — с низко склоненными головами, во всем белом.

— Вон те — которые сидели тихонько, никого не поддерживая, — пояснил Гиор. — А сзади — сторонники принца. Демонстрируют раскаяние и умоляют о прощении.

— И что я должна сделать? — спросила Яна. — Есть какие-то правила на этот счет?

— Определенных нет. Поприветствуйте тех, кто радуется, кивните милостиво тем, кто кается. Позвольте им присутствовать на церемонии коронации, а потом отправьте в их земли ждать вашего прощения. Кстати, я послал за нором Барвеном, он вам сейчас очень пригодится. Да и остальные придворные из замка подъедут к коронации.

Последовав совету Гиора, Яна проехала по главной улице столицы к королевскому дворцу. Площадь перед ним тоже была битком набита народом, и воины в парадной форме смогли отвоевать у толпы лишь узкий проход. У главного входа с высокими ступенями Гиор помог Яне спешиться, и к ней подошел маленький кругленький человечек с пушистыми кудряшками, падающими на пухлощекое личико.