Чтобы царствовал один в мире Черный Властелин (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 55

В отличие от широкой и высокой главной трубы, этот проход был узким и низким. При своем не самом великанском росте Слава едва не задевал макушкой потолок. Да и в ширину хватало согнутых в локтях рук, чтобы дотронуться одновременно до обеих стен, сырых и противно скользких. Под ногами хлюпала липкая густая грязь. То и дело в стороны отходили еще какие-то отнорки, но он решил идти прямо.

Ему казалось, что прошло уже не меньше часа, а то и больше, но, как ни странно, свет не приближался. Может быть, он падал из вентиляционных отверстий или боковых ходов. Слава начал паниковать. Конечно, всегда можно было вернуться обратно, но что толку, если не удастся открыть решетку. Оставалось только идти вперед — до победного конца. Ну, или тихо сдохнуть в этой клоаке.

И вдруг проход кончился, как будто ручей впал в небольшую речку. Это была уже не канализация, грязная и вонючая, а вполне так приличный каменный коридор, на стене которого горел закрепленный факел. Впереди начинался пологий подъем, а справа, в глубокой нише, оказалась массивная деревянная дверь, окованная металлическими полосами.

Любопытство дергало за штаны, требуя выяснить, что прячется за этой самой дверью, однако здравый смысл настоятельно рекомендовал идти дальше, не останавливаясь. Поколебавшись секунду, Слава согласился с тем, что лучше не лезть на рожон. Но стоило ему сделать несколько шагов, как дверь за спиною скрипнула. Он обернулся — никого. Тишина, только потрескивание чадящего факела. Пожав плечами, Слава пошел дальше, и вдруг свет погас, как будто пламя задуло порывом ветра.

— Кто здесь? — спросил он, чувствуя себя идиотом из дешевого ужастика.

Тишина была живой, дышащей. Кто-то стоял совсем рядом и наблюдал за ним. Скрипнул по камню песок под чьей-то ногой — раз, другой. Шаги приближались, осторожные, крадущиеся. Слава прижался спиной к стене, чтобы не напали сзади, выставил вперед вытянутые руки. По ним и пришелся первый удар. От неожиданности и боли он согнулся, и тут взорвался болью затылок, за которой пришла еще большая темнота — густая и липкая, как гудрон.

Когда Слава очнулся, по глазам ударило светом. Это был все тот же тусклый, мигающий и коптящий факел, но его пламя показалось ярким, как атомный взрыв. Голова разрывалась от боли, все вокруг кружилось, к горлу подступала тошнота. Как будто он снова очнулся после падения в ручей, попав в Темное королевство. Буквально по миллиметру повернув голову, Слава увидел, что дверь — толстенная, как в бомбоубежище — открыта. Сам он полулежал, привалившись к стене, со связанными за спиной руками. Впрочем, и ноги тоже были стянуты по лодыжкам толстой веревкой.

— Ну что, рыцарь Печальная Образина, — сказал ехидно дрожащий старческий голос,

— вот и закончилась твоя блядская карьера. Хреновый из тебя получился Черный Властелин, скажу тебе по секрету. Не оправдал ты моих надежд.

25. Встреча в подземелье

Вася летел тяжело, заваливаясь на одну сторону. Ане стало страшно, что он не удержит ее в лапах и уронит.

— Бак пробит, хвост горит, и машина летит на честном слове и на одном крыле, — словно в ответ на ее опасения хрипло пропел Вася. — Крыло зацепило. Сейчас опустимся, посмотришь, что там.

— Послушай, нам надо дотянуть до скотобойни.

— Не слишком ли рано ты меня списываешь со счетов? — фыркнул дракон, но тут его голос предательски дрогнул. — Анна, боюсь, придется садиться. Похоже, дела фиговые.

Он высмотрел открытое место и приземлился — так, чтобы был обзор со всех сторон и никто не смог подобраться незамеченным. Причем посадка получилась не самая мягкая. Как только Вася отпустил ее, Аня обняла его за шею и залилась слезами. Внутри у нее словно лопнула туго натянутая струна.

— Ну, тише, тише, — Вася нежно гладил ее лапой по волосам. — Все хорошо. Ты моя самая храбрая, самая смелая девочка. И самая любимая. Мы на свободе. И мы вместе.

Аню словно ножом резануло: в голову опять полезло, что это может быть просто игра. Игрок прошел уровень «спасение Анны от казни» и перешел на следующий — «уход от погони».

К черту! К черту! Если эта игра — значит, будем играть. Как бы там ни было. Действуют они сами или просто подчиняются чьей-то мышке или джойстику, но ничего еще не закончилось. Сейчас надо добраться до скотобойни и найти вход в канализацию.

Аня осторожно расправила Васино крыло. В плотной перепонке между костями обнаружилась обильно кровоточащая рваная дыра.

— Мда, кости целы, но все равно капитально зацепило. Даже промыть нечем. А уж как перевязать, вообще не представляю.

— На надо ничего промывать и перевязывать, — поморщился от боли Вася. — Быстренько собери травы посуше, зола нужна. И учти, я буду орать и материться. Хотя, конечно, за тобой мне все равно не угнаться.

— Ты слышал? — смутилась Аня.

— Не все, конечно, но и того, что слышал, вполне хватило. Знаешь, это было… не знаю, красиво, что ли. Мне всегда казалось, что ругань — это просто выхлоп эмоций. Но у тебя получилось… Ладно, давай делом займемся.

Аня собрала пару горстей высушенной солнцем травы, и Вася одним выдохом превратит ее в легкий пепел.

— Плюнь и разотри.

— В смысле? — не поняла Аня.

— В самом прямом. Поплюй на него и разотри, чтобы получилась густая кашица. А потом держи крыло. Растяни посильнее и держи за самый край. Мне самому так не расправить.

Вытянув длинную шею, он широко распахнул пасть. Тонкий язык пламени, словно из газовой горелки, обжег края раны, запекая кровь и разорванную кожу. Вася застонал и сказал несколько очень энергичных фраз, вполне так воплощая бабушкину концепцию естественного обезболивания.

— Теперь обмажь вокруг золой. Неужели не знаешь о таком способе?

— Знаю. Только никогда не пробовала, к счастью.

— Меня папаша научил. Это традиционная драконья медицина. Правда, не везде можно дотянуться.

Обмазав запекшуюся дыру импровизированной мазью, Аня спросила:

— Как же ты полетишь теперь?

— Пока никак. Аэродинамика нарушена. Затянется быстро, но сейчас просто не получится. Поэтому только пешком. Подожди, еще пару минуток отдышусь. Зачем нам, кстати, скотобойня?

— Ну, не сама скотобойня. За ней выход канализационного коллектора. По нему можно пробраться обратно в логово Саепиентиса.

— Откуда ты знаешь? — нахмурился Вася.

Аня рассказала о ночном визите по вентиляционной шахте и о том, как Сапиентис посоветовал ей потребовать последнюю речь.

— Ты ему доверяешь? Ведь нас сцапали как раз в комнате с Суперкомпьютером, куда он нас отправил.

— Вася, ему не было никакого резона давать мне даже малейший шанс на спасение, чтобы потом снова пришлось ловить. Какой в этом смысл, подумай сам. Я так думаю, что это Славочка тащился за нами с самого начала. Не знаю, как ему удалось перебраться через разлом, но это уже неважно. Он ведь знал, что я хочу добраться до компьютера. Как-то опередил нас и сдал. А вот как ты выбрался из тюрьмы?

— Не поверишь, Слава выпустил.

— Что?! — вытаращила глаза Аня.

— Ему просто хотелось, чтобы я знал, что мог тебя спасти, но не успел. Он оставил мне ключ от браслетов, а на замок таймер — чтобы тот открылся ровно в шесть утра. Понимаешь, в чем соль?

— Еще как. Пока ты превратился бы в дракона, пока выбрался из тюрьмы… Вот ведь сука! Теперь я понимаю, почему у него была такая рожа, когда я потребовала последнюю речь. Отказать мне по регламенту не могли, а это давало тебе время. Эх, если бы я только знала! Сколько бы еще всяких замечательных слов смогла бы сказать. А так уже поняла, что выдыхаюсь. Оставался последний загиб.

— Загиб?

— Ну, такой стандартный набор выражений. Несколько вариантов приписывают царю Петру Первому, он, говорят, знатный матерщинник был. Еще есть морской — вот его ты, наверно, и слышал, потому что казачий я только собиралась начать. Не смотри на меня так, это все моя бабушка. Она была профессором филологии и все это изучала.