Чтобы царствовал один в мире Черный Властелин (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 32

Сложив их шалашиком, Вася выдохнул язык пламени, и через мгновение костер пылал так, что только успевай подбрасывать.

— Твою мать… — процедила сквозь зубы Аня. — А вчера ты не мог этого сделать?

— А ты не могла меня попросить о помощи? Я решил, что тебе просто захотелось в очередной раз продемонстрировать, какая ты крутая. Я даже кремень тебе не дал бы, но подумал, что палочками будешь долго возиться. Очень есть хотелось.

— Извини, я просто забыла, что ты огнедышащий. Честное слово.

— Я понял, — кивнул Вася. — Но только сейчас. Когда ты на полном серьезе выбирала между палочками и необходимостью будить домового. Сиди грейся, я чай приготовлю. А завтрак пусть потом водяной стряпает, это его вотчина.

В кустах оказался замаскированный сарайчик с кодовым замком. Вася достал котелок, мешочек с травами и кружки.

— Кстати, тут и спички есть, — сказал он. — Это чтобы водяному в трубу не стучать. Код сто один.

Вскоре они уже сидели с кружками чая и смотрели, как играет рыба, выпрыгивая из воды за мошкарой.

— У нас так и не было времени поговорить…

— А надо? — Аня уткнулась в кружку.

— Не знаю. Ты сказала, что утром тебя уже не будет и я тебя больше не увижу. Но…

— Но что-то пошло не так.

— Да. И теперь как-то все… двусмысленно. Ты не находишь?

Аня покосилась на него и тут же отвела глаза.

— Как только я подумаю, что не прочь продолжить, ты превращаешься в зеленого ящера. Реально крышу сносит.

— Да, — горько усмехнулся Вася. — Если меня поцеловать, я не стану прекрасным принцем. И шкурки у меня нет, чтобы спалить в печке.

— У вас тоже есть такие сказки? — удивилась Аня.

— Чего тут только нет. Анна, ты не об этом думаешь. То есть не только об этом. Еще о том, что я за четыре года перетрахал почти полтыщи баб и всех их после этого сожрал. Не в переносном смысле, а в самом буквальном. Точно так же, как мы вчера убили и съели суслика. И что то же самое могло случиться с тобой.

Аня одним глотком допила чай и отставила кружку в сторону. Подобрала камешек, бросила в воду. Дракон был прав — и одновременно не прав. Но мысль не давалась. Ей всегда было легче писать, чем говорить.

— Знаешь, и у меня ведь мысли всякие на твой счет, — Вася тоже бросил в воду камешек, и тот заскакал по волнам лягушкой.

— Пятнадцать, — сказала Аня, когда блинчик наконец утонул. — Я даже догадываюсь, какие именно.

— Да, Темнейшество любит делиться подробностями. Очень красочно. Разумеется, он тебя не за красивые глаза выбрал. Наверно, где-то я могу его понять. Насчет его болтовни. Чувство, что ты великий властелин только по должности, — это должно грызть изнутри. Хочется хоть как-то приподняться в собственных глазах. Только он не понимает, что от этого выглядит еще более жалким. Может быть, я сейчас тоже веду себя не слишком… достойно, но а ля герр ком а ля герр. На войне все средства хороши. Вчера ты ушла спать, а он затирал мне, что мы вполне могли бы поделить тебя. Поровну или по-братски.

— Он мне это уже предлагал, — Аня покраснела от злости. — Только еще раньше. Симпатичный такой групповичок.

Тут она невольно вспомнила все то, что предшествовало его предложению, и покраснела еще сильнее.

Дракон осторожно взял ее руку своей лапой и поднес к губам.

— Анна, я уже говорил, все, что мы делали раньше, — это были не мы. Только сейчас мы — настоящие.

Вот оно!

«И в процессе представленья создается впечатленье, что куклы пляшут сами по себе». Вы слишком упростили, Андрей Вадимыч. Даже у кукол есть свои роли, Пьеро не играет Арлекина, а тем более Коломбину. И если кукловод перепутает текст, его вытащат из-за ширмы и как минимум потребуют обратно уплаченные за представление деньги.

— Нет, Вася, ты ошибаешься, — покачала головой Аня. — Даже когда человека заставляют, у него всегда есть выбор. Даже под страхом смерти. Каждый делает только то, что захочет.

— Под страхом смерти? То, что захочет? — хмыкнул Вася. — Ну ты загнула.

— Сдаться и сделать то, что требуют, или не сдаться и умереть. Вот тебе и выбор. А уж внушить… Я изучала психологию. Даже под гипнозом человека невозможно заставить сделать то, что противоречит его базовым моральным принципам. И если нас заставляли что-то делать, это означает только одно: где-то очень глубоко мы были к этому готовы. Славка в душе всегда был трусом и насильником, я — подзаборная блядь, а ты…

— А я — дракон, — кивнул Вася. — И даже не в душе, а на самом деле. Все просто до визга. Но на самом деле жизнь несколько сложнее букваря с картинками: Д — дракон, Б — блядь и так далее. Иногда на поверхности все ясно и очевидно, а в глубине…

— Плавают бородатые пиявки.

— Именно.

Помолчав немного, Вася вздохнул и спросил:

— Что ты решила?

— Насчет нас? — не поняла Аня.

— Насчет нас не надо ничего решать. Такие вещи либо решаются сами собой, либо не решаются вообще. Я имею в виду, что ты собираешься делать.

— Не знаю, Вася. Я думала, что это тоже решится само собой. Но нет, не решилось.

— Ты же сама сказала, человек делает только то, что хочет.

— Понять бы еще, чего я хочу.

Вася встал, взял обе кружки, ополоснул в озере, поставил на камень рядом с костром. Подбросил в огонь еще несколько поленьев.

— Анна, уже одно то, что встает проблема выбора, говорит о желании сделать иначе. Ты хочешь вернуться, но боишься. И теперь вопрос в том, что окажется сильнее: страх или желание.

— Или здравый смысл? — возразила Аня: самолюбие не соглашалось признать тот факт, что она элементарно боится.

— Страх любит изображать из себя здравый смысл. Я не хочу тебе ничего советовать. В конце концов, военный человек — ты. Даже если тебя и не берут на войну. Но если ты решишь вернуться, я пойду с тобой.

— Зачем?

— Затем, — отрезал Вася. — Одну я тебя не отпущу. Все. Точка.

— Ты слишком демаскируешь.

— Это днем. А днем можно прятаться и отсыпаться. Тайные дела удобнее делать ночью. Все творческие способности достались моей дневной половине, а ночью… — Вася запнулся, — ночью я тоже на многое сгожусь.

— Ну еще бы, — ехидно заметил Слава, вылезая из палатки. — Ночью ты на многое сгодишься. Себя не похвалишь — сидишь как оплеванный, да?

— У тебя учусь, — буркнул Вася и пошел будить водяного.

— Ну что, Анечка? — Слава в очередной раз пытался привести в порядок воронье гнездо на голове. — И хочется, и колется, и мама не велит? Или не успела? Проснулась — а он уже ящерица. Ну так и что? Узнала бы заодно тайну Васиного появления на свет. Как это у евойного папы с мамой получилось.

— Я тебе уже устала направление показывать.

— Твое «нет» слишком похоже на «может быть», дорогая. Жаль, что не придумали, как из такой вот динамо-машины энергию получать. Никакие девственницы не понадобились бы.

— Кто о чем, а озабоченный о…, - фыркнула Аня, окинув Славу беглым взглядом с головы до ног. — Вроде бы, и не подросток уже.

— У мужчин утром это обычное физиологическое явление, — ни капли не смутился он. — С сексом не связанное. Похоже, у тебя не было возможности об этом узнать. Наверно, ни с одним мужиком утром рядом не просыпалась. Все раньше ноги делали. Сунул, вынул — и бежать, да?

Это был удар ниже пояса. Во всех смыслах. Ни один мужчина не оставался у нее до утра. И она — ни у одного. Единственная ночь, которую провела с мужчиной с вечера и до утра, — в горах, с Сергеем. Да и то — когда проснулась, его в палатке уже не было, ловил рыбу в реке. Аня часто думала: как это должно быть здорово — проснуться рядом, заняться любовью, потом вместе принять душ, завтракать, никуда не торопясь…

— Похоже, угадал, — глумливо захохотал Слава, глядя на ее лицо. — Видимо, ты только со мной изображала жертву. Потому что приходилось. А так сама в госпожу играла? Любишь, чтобы тебе мужики ноги лизали? И не только ноги, да? А как насчет плеток, наручников? Вот поэтому они и сливались, нормальным вряд ли такое понравится. Теперь мне понятно, что это за фигня вчера была, когда ты уже почти раздвинулась, а потом козью морду сделала. Помучить захотелось, да?