Леди чародейка (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 68

Стоило мне приблизиться к зеркалу, как что-то в окружающем меня пространстве враз переменилось. Я испугалась, что увижу в отражении зеркала Сандру, но нет, увидела в нем только себя. И черную тень – мою собственную тень – чернильным облаком поднимающуюся за моей спиной. Хотела закричать, позвать на помощь – у меня не было ни дара, ни оружия, ни даже осколка стекла, – но не могла выдавить ни звука. Не могла даже пошевелиться – словно бы оледенела совсем.

Вдруг стало так холодно… мое дыхание паром вырвалось изо рта. Зеркальная гладь вдруг заиндевела, став похожей на корку льда, покрывшую озеро в Вейдерском парке. Обожгло холодом, запершило в горле, а по зеркалу зазмеилась трещина. И в тот же миг тень за моей спиной стала не моей. Она дергалась, извивалась, а я все так же не могла сделать ни единого движения. Боль вгрызлась в виски, по мертвенно-бледным щекам потекли кровавые слезы, и глаза застлала алая пелена.

Я не могла позволить себе рухнуть в обморок. Но боги, как же меня ужасало, что я ничего не вижу! И ничего не могу сказать – застывшие губы не желали двигаться, горло – пропускать звук. Стало очевидно, что я попала под воздействие какой-то странной магии, с которой была связана тень за моей спиной. И тогда же я поняла, что тени, которые я видела все это время с начала пробуждения, были ничем иным, как Темными Отражениями, лишь притворившимися тенями.

Что им надо от меня? Что им надо?!

А потом… все закончилось.

Я стояла, ошеломленная, промаргиваясь и стирая с лица то ли кровь, то ли слезы. Моя тень стала нормальной, инеевый рисунок, покрывший зеркало, исчез. Будто бы ничего и не было… вот только перепачканные руки говорили об обратном.

Когда я вошла в кухню, Ари вскочила с места. Несмотря на не самые теплые отношения между нами (думаю, Хранительница просто ревновала Дайану ко мне), я знала, что она волнуется за меня – видела плещущуюся в изумрудных глазах тревогу. Конто – знатный обжора – бросил кусок недожеванного мяса на тарелку. Поселившись в особняке, он принимал пищу почти как человек, сидя за столом. Только воду лакал из стоящей рядом пиалы и не пользовался вилкой и ножом.

Я была рада, что в кухне не было Алистера и Дайаны. Не хотелось, чтобы они оба видели меня в таком жутковатом виде. Правда, причины на то различались. Пока Ари и Конто наперебой спрашивали, что со мной случилось, я услышала за спиной шаги – должно быть, духи сообщили Лаэс о произошедшем. Обернувшись к ней, я торопливо сказала:

– Темные Отражения… Я боюсь, они кого-то призывают. Кого-то с той стороны зеркал. Вот только кого… – И тут же вскрикнула, пораженная догадкой.

Глупая, глупая! Как я не додумалась до этого раньше?

Я бросилась к раковине, торопливо умыла лицо, смывая алые разводы и потекшую тушь и, ничего не объясняя, бросилась наверх, в спальню Дайаны. Перед порогом задержалась – хотя это и было непросто. Успокоив сбившиеся дыхание, постучалась и вошла. Как я и предполагала, Алистер был там – сидел на кровати рядом с Дайаной и развлекал ее какой-то историей. Бывшая Хрустальная принцесса выглядела бледной – попытка защитить особняк магией Истинного Дара не проходила для нее бесследно. Я снова подумала о правоте Лаэс – если бы у Дайаны были достойные учителя, такая невероятно сложная наука как магия давалась бы ей легче. А так… даже не представляю, каково ей было сейчас.

Я виновато улыбнулась.

– Дайана, я могу взять книгу Сказочника? Ту самую, в которой он писал о моей… о нашей истории.

– Конечно, – удивленно отозвалась она.

Я взяла с полки книгу, села в обитое белым бархатом кресло.

– Что ты хочешь там найти? – спросил Алистер.

Его низкий, чуть хрипловатый голос всегда странно действовал на меня, словно затрагивая струны моей души, уверенно – что не удавалось никому до него – на них играя. Жаль, что сейчас было совсем не то время, чтобы попытаться понять, что означали его объятья, воспоминания о которых я бережно хранила.

– Когда Ламьель охотилась за Дайаной, Сказочник написал об этом. Так может, он написал и о том, кто сейчас усиленно пытается проникнуть в особняк?

– Проникнуть? – медленно спросил Алистер. – Ты думаешь, угроза, которую ощущают духи Лаэс и Дайана, исходит не от Темных Отражений?

Я мотнула головой. Рассказала им о зеркале.

– Кто-то заморозил его, заставил заиндеветь. Но это было не Темное Отражение – я чувствовала чье-то ледяное дыхание оттуда, из зеркал. И я подумала – что, если Сказочник что-то написал об этом?

Я увидела, как оживилось изможденное личико Дайаны. Алистер подался вперед.

– Заморозил? Ты… снова столкнулась с… кем бы он ни был? Он не причинил тебе вреда?

– Со мной все в порядке, – заверила я. И поспешила уткнуться в книгу.

Прочитала ту ее часть, где было сказано о моих похождениях в Ордалоне, добралась до момента, когда, покончив с Ламьель, мы вернулись домой. Заново все переживая, читала, как хрустальное сердце в моих руках стало настоящим, а Дайана из хрустальной статуи стала… настоящей живой девочкой со светло-карими глазами.

И, невольно задержав дыхание, перевернула страницу.

– Что он пишет? – Не выдержав, Дайана подбежала ко мне.

– Господин Льдов, – сказала я плохо слушающимися губами. – Вот кто пытается пробраться в особняк.

Вскинув голову, я встретилась с внимательным взглядом Алистера.

– Ты знаешь, кто это?

– Только то, что гласят легенды. Господин льдов – властитель ледяных пустынь и создатель ледяных джиннов.

Я ахнула. В памяти всплыли картины прошлого: Сирена – скрипачка, лишенная голоса, попавший под ее чары Конто, похищенные дети...

– Тех самых?

– Да. Говорят, в ледяных джиннов превращаются те души, которые случайно забрели в царство Господина Льдов. И больше никогда не могут согреться.

– И отбирают человеческое тепло, – прошептала я. – Дайана, я заберу твоего папу ненадолго. – Добавила строго: – А ты лежи и отдыхай.

– Но я не хочу спать! – воспротивилась она.

– Я позову Конто. Его оглушительное мурчание вгонит тебя в сон за несколько минут, – заверила я.

Как только мы оказались за пределами ее комнаты, я повернулась к Алистеру.

– Ему нужна Дайана. – Алистер скорее утверждал, нежели спрашивал.

Я кивнула, припоминая строчки, написанные неведомым Сказочником.

– Ему нужен ее Истинный Дар. Дар, который поможет ему исцелиться, поможет ему вновь почувствовать себя живым, а свое сердце – горячим и способным биться. Алистер, Дайана может его исцелить?

– Не знаю, Беатрис, не знаю. – Его тихий голос звенел от напряжения.

– Там, в книге Сказочника, было еще кое-что, – помедлив, сказала я. – Не о Дайане, обо мне.

Алистер нахмурился, настороженный моими словами и тоном.

– Когда я находилась в некоем подобии комы, и вы не могли меня разбудить… Мы решили, что так Темные Отражения мстят мне за смерть своей госпожи. Но Сказочник пишет, что это – испытания силы духа.

– От кого? – изумился Алистер.

– Я не знаю.

– Темные Отражения – лишь слуги. Они не обладают собственной волей и могут лишь действовать по указке более сильного разума. Они ведомы только теми, в чьих жилах течет магия.

– Знаю. Но у меня, как и у тебя, ответов нет. А Сказочник… он всегда пишет только то, что уже свершилось.

Алистеру мои слова совсем не понравились.

– Выходит, нам остается только ждать?

Я помолчала.

– Другого выхода я не вижу.

Глава шестая. Последние мгновенья перед падением

Джиневра с восхищением наблюдала за работой Октавио: спокойное выражение лица, сосредоточенность во взгляде, плавные движения руки и ровные, аккуратные мазки, нанесенные на холст мольберта. У той Джиневры, что стояла сейчас перед Октавио как неподвижная ростовая кукла, были темные локоны, мягкой волной ниспадающие на спину. Но у Джиневры на холсте волосы были светлыми, золотисто-русыми. На их полотне солнце охотно играло бликами.