Хранитель вселенной. Одобренный брак (СИ) - Миленина Лидия - Страница 108

— Я знаю, что они мертвы, иначе я увидела бы что-то в их будущем. У Ар’Дэйна теперь там как раз пустота — значит он умер. А у Рон’Альда... — она на секунду осеклась и сглотнула. Исхудавшая шея дрогнула... — по-прежнему черная стена. Но теперь я знаю, что это значит. Мы много говорили об этом с Де’Арто. У него такое было. Он называет это «застывшим предсказанием». Ты видишь нечто очень страшное для себя, а когда оно произошло, не хочешь признавать этого. И вместо новых картинок будущего разум предсказателя выдает застывшую картинку, одну и ту же. Когда принимаешь, картинка меняется. Так с Ар’Дэйном она уже поменялась, это мне проще. А с Рон’Альдом... Должно быть, изменится тоже. И тогда я... умру и сама! — вырвалось у нее.

— Нет, Ки’Айли, давай-ка без этого... Ты должна есть, спать и гулять хотя бы иногда... — твердо сказал Эл’Боурн, аккуратно сжав рукой исхудавшее плечо Предсказательницы. — Есть надежда или нет — ты-то жива! И должна жить ради нас всех, и ради...

— Так ты думаешь, я нарочно... — она вдруг посмотрела на него так искреннее. И лицо было совсем беззащитное, как будто детское. — Думаешь, я нарочно? Я знаю, что нужно спать, есть, быть здоровой и сохранять ясность мысли... Чтобы блюсти свой долг. Но... не могу, Эл’Боурн! Я не могу есть, не могу спать, мне кусок не лезет! Я не хочу ничего... Ничего... не хочу, понимаешь!? — она заплакала, инстинктивно прижавшись головой к крепкому плечу Эл’Боурна. А он почувствовал себя большим и каким-то неуклюжим... не знал, что делать, лишь так же инстинктивно, как она, притянул к себе худое тельце, прижал к груди рыжеволосую голову. Господи, ну хоть волосы остались такие же пышные, подумалось ему.

Ки’Айли рыдала. Тонко, неудержимо, как маленький беззащитный ребенок. И ему было так жаль ее, так хотелось помочь.

— Все, Ки’Айли! — сказал он, когда рыдания чуть стихли. И решительно сделал то, чего хотел давно — поднял ее на руки.

— Что ты делаешь?! — сквозь слезы улыбнулась она.

— Мы идем гулять! — заявил Эл’Боурн. — Да-да, Ки’Айли! Гулять и развлекаться! Уверен, все твои предсказания лежат на столе у Эл’Троуна. И никто не против, если ты отдохнешь и развеешься несколько дней.

— Так мне же надо.... — но Ки’Айли ничего не успела сказать, он поменял мир. А потом еще один...

***

— Ах вот куда ты меня притащил! — воскликнула Ки’Айли, когда Эл’Боурн опустил ее на землю.

Здесь светили два ярких солнца, сочные заливные луга уходили до горизонта, а рядом плескались легкие волны огромного озера.

— Раздевайся! — непринужденно-деловым тоном заявил Эл’Боурн. Сейчас главное не выйти из роли, сохранить решительность и задор, не повестись на ее возражения. А дальше... Дальше рано или поздно она отвлечется от своих бед.

— Зачем тебе это? — наигранно строго спросила Ки’Айли, опустив голову набок и буравя его зелеными глазами. Вот это уже была она: его шебутная, упрямая, веселая сестра. Чуть-чуть просыпается, раз начала играть интонациями и жестами.

— Хочу вернуть тебя к жизни, — деловито заявил Эл’Боурн и стянул с себя рубашку, оголив мощный торс. — Немного физнагрузки, потом сытный обед — и смотри, не отвертишься, пока все не съешь! А потом отдохнем на море... Давай-ка, Киа, наперегонки! Небось, совсем потеряла квалификацию!

— Хорошо, Эл’Боурн, спасибо, — вздохнула Предсказательница, сделала шаг к нему и легонько, с благодарностью погладила его мускулистую руку. И Эл’Боурн не мог сказать, что ее касания оставляли его равнодушным. Особенно, если учесть, что сам он стоял уже в одних трусах... И вдруг Ки’Айли рассмеялась — странным смехом, словно выдавливала его из себя, заставляла себя смеяться.

— Ты берешь меня на слабо, Элб из Рода Арви! А раз так — берегись! — явно старалась подыграть ему, порадовать, что его помощь пришлась ко двору.

Она развязала две тесемки на шее, белое прямое платье упало на траву, и она осталась в зеленом нижнем белье. О Господи, пронеслось в голове у Эл’Боурна. Вместе с платьем как будто спала пелена, и открылась вся глубина проблемы. Тонкие трусики держались не на округлых бедрах, а на костях, выпирающих из-под кожи. На груди и животе обозначились поперечины костей, ноги казались ниточками... Но она все равно его волновала. Даже такая костлявая...

— Ки’Айли, я буду не я, если не накормлю тебя до отвала! — серьезно сказал Эл’Боурн. — Даже, если придется привязать тебя к стулу и кормить с ложки! Так нельзя!

— Что-то последнее время все слишком много обращают внимание на мою фигуру! — ответила она и отвернулась. — Давай, поплыли... Пока я не передумала...

— Дамы вперед, — Эл’Боурн указал на водную гладь.

— Хорошо, — пожала плечами Ки’Айли и направилась в воду.

Раньше она бы кинулась с разбегу. Может быть, подпрыгнула и сделала бы сальто, прежде чем красиво нырнуть головой вниз. Но теперь... Просто медленно зашла и поплыла. Но Эл’Боурн знал, что на самом деле она получает от этого удовольствие. Рано или поздно оно доберется до ее сердца, привыкшего к истязанию.

...Только бы у него получилось...

Разбежался и кинулся в озеро.

Конечно, он дал ей фору. Уцепившись за хвост рыбы тэрр, маленькая Древняя всерьез соревновалась с ним, как будто было какое-то значение, кто из них первым доплывет до зарослей красных водорослей... Неслась вперед, похлопывая рыбу по боку, заставляла ее выпрыгнуть из воды, нырнуть глубже, если вдруг там обнаруживалось попутное течение. А потом победительница и побежденный качались на волнах, как столетия назад, когда пятнадцатилетняя Ки’Айли только и мечтала о путешествиях в другие миры, гонках на рыбах и прогулках на драконе...

— Теперь обратно, и...

— К ящерам? — лукаво усмехнулась Предсказательница, бросив на него стремительный взгляд.

— Да, если хочешь, — улыбнулся Эл’Боурн. — Я тоже помню тот день...

— И я иногда вспоминаю его... Только знаешь, Элб... Мне сложно помнить что-то хорошее, эти страшные картинки закрывают все. Даже кольцо не всегда помогает, — она подняла над водой палец с гладким черным кольцом. Все хорошие воспоминания поблекли, словно я и не Древняя...

Эл’Боурн затаил дыхание от ее откровенности. Она давно не говорила о себе так искренне, не изливала душу.

— Они вернутся, обязательно, — сказал он твердо. — Или мы создадим новые! Иди сюда, я тебя подброшу!

— Что-о-о? — рассмеялась Ки’Айли.

— Иди-иди, тебе понравится! — рассмеялся в ответ Эл’Боурн, и пояснил: — Самому выпрыгивать из воды тяжело, а так — бывает весело!

Она подплыла к нему, взялась маленькой ручкой за его плечо, а Эл’Боурн подставл в воде руки, чтобы она встала на них ногами. И резко подбросил ее вверх... Гибкое тело вылетело, как из пушки, сгруппировалось в воздухе, мелькнуло у него перед глазами тонкой стрелой, и тысячи радостных брызг разлетелись в свете солнца, когда она головой вниз вошла в воду.

Спустя несколько секунд Ки’Айли вынырнула, рукой отвела с лица прилипшие волосы...

— Здорово как! А можно еще раз?! — искренне сказала она. — Или хочешь, Элб, я тебя подкину? ...

— Иди сюда, малышка! — рассмеялся он. — Давай уж я тебя! Как ты себе это представляешь, чтобы ты кидала такого здоровенного мужика!

И радостные брызги снова полетели вверх...

***

После ужина на террасе в одном из миров, где Эл’Боурн часто любил отдыхать, они коротали вечер на берегу моря. Эл’Боурн удобно устроился в плетеном кресле за полосой прибоя, попивал сладковатый зеленый сок из местных тропических фруктов и смотрел, как Ки’Айли ходит босиком по кромке волн.

Вечер был спокойным, волны — небольшими. Они ласкали обнаженную кожу, ластились к ногам, словно хотели смыть волнения и тревоги, помочь ей. Ки’Айли была благодарна Эл’Боурну за этот вечер, в который не было тревожащих видений и горьких мыслей. Да и чувство вины, ставшее постоянным спутником за восемнадцать лет, прошедших с возвращения на Коралию, сделало шаг в сторону, уступило место подобию покоя.