Люди сумрака (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 59

— Забирай, — бросила я.

Пастырь шагнул ко мне. От его близости возникло стихийное желание отступить, но я сумела совладать со своими эмоциями. Встретила его пристальный взгляд твердым взглядом. Пастырь протянул к моему уху широкую ладонь. Только сейчас я увидела, что ноготь его мизинца невероятно длинен — длиннее любого из моих ногтей.

— Скрепим сделку. Будь умницей, не шевелись.

Его ноготь царапнул кожу за ухом, а затем… вонзился в мою плоть. Боль ослепила. Из моего рта вырвался не то стон, не то хрип. Пастырь опустил руку, и я отчетливо увидела, как по его мизинцу стекает кровь. Моя кровь.

Коснулась уха — раны нет, только крохотный шрам в углублении за мочкой.

— Небольшая татуировка на память о нашей сделке, — ухмыльнувшись еще шире, пояснил Пастырь.

Очередное клеймо.

— Давайте уже покончим с этим, — сухо сказала я.

Алесса торопливо кивнула — нервничала еще сильнее, чем прежде. Избегая смотреть Пастырю в глаза, произнесла:

— Я покажу вам, где живет баньши.

— Если она обитает в Сумрачном городе, значит, сейчас сосуда в мире живых у нее нет?

— Думаю, да, — пожала плечами Алесса. — Вот почему она продолжает истязать твою дочь — ей необходим проводник в мир живых — сосуд, как ты это называешь.

Направившись вслед за ней, я пробормотала:

— Не я. Так живых людей называет она сама.

Вскинула голову, глядя на Алессу. Вряд ли дар баньши, ровно как и способность использовать живых людей в качестве вместилищ ее души, перейдет ей. Она просто станет сильнее, как сумрачница… намного сильнее. Но если она будет злоупотреблять своим даром, если от ее рук пострадает кто-то из живых… я об этом узнаю.

И ее не спасет даже то, что когда-то она мне помогла.

Алесса привезла нас в пригород Дейстера, где рядком выстроились чудные двухэтажные домики в едином стиле, с заборчиками и лужайками — зелеными в мире живых и светло-серыми в мире мертвых.

Я чувствовала, как колотится сердце и холодеют руки. Мне предстояло встретиться лицом к лицу со своим давним кошмаром, с женщиной, которая едва не сломала моей дочери жизнь. Так ли силен Пастырь, как о нем говорят? Сумеет ли он совладать с той, которая была рождена — или создана богами — для того, чтобы предупреждать людей о смерти?

— Неплохое она выбрала себе местечко, — заметила я. Не знаю, зачем — чтобы скрыть свою нервозность?

— Да уж, — мрачно ответила Алесса. — Подальше от чужих глаз.

Она остановила автомобиль. Хлопнули дверцы, Пастырь первым направился к двери.

— Можете оставаться снаружи, — с презрительным смешком бросил он. — Я все улажу.

— Ну уж нет. Я хочу своими глазами видеть, за что я отдала собственную душу.

— Дело твое, — хмыкнул Пастырь.

В тот же миг входная дверь сорвалась с петель, повинуясь едва уловимому движению руки странника. А спустя несколько мгновений, войдя в дом, я увидела ее.

Черные волосы — в моем давнем кошмаре они развеивались как змеи, а в реальности Той Стороны лежали волосок к волоску. Стройная, с удлиненным лицом и высокими скулами, не постаревшая ни на миг.

— Кармаль. — Судя по тщательно скрываемому удивлению, способностью ясновидения баньши не обладала. Взглянула на непрошенного гостя с деланным хладнокровием, но на глубине ее темных глаз затаился страх.

Пастырь обернулся ко мне.

— Нужно время для обличительной речи? — забавляясь, спросил он.

— Ни к чему. — Я шагнула ближе, чтобы лучше видеть выражение лица баньши. Заглядывая в глаза своему кошмару, сказала: — Хотя… Это за мою дочь. За Шейлу Макинтайр, за Эмили Монаган — пусть не самую достойную женщину на планете, но недостойную того, чтобы ее руками убили ее собственную сестру. За десятки людей, чьи жизни ты загубила. Пастырь, фас.

К чести баньши, она пыталась сопротивляться. Разом треснули зеркала и оконные стекла, с полок полетели книги и посуда, стены заходили ходуном от насланных чар, которыми баньши намеревалась уничтожить Пастыря. А он… Я впервые видела что-либо подобное. Что-то настолько странное, жуткое и завораживающее одновременно.

Он вдруг стал тенью самого себя — густо-черной, как ночь, и безликой. Черный человек опустился на колени, его теневой слепок стал шириться, расти, перевоплощаться. Алесса, схватив меня за локоть, потянула назад. Я была настолько ошеломлена происходящим, что не стала сопротивляться и вырывать руки.

Тот, кто прежде назывался Пастырем, превратился в сотканного из мрака монстра. Монстры… они всю жизнь будто преследовали меня. Громадный, он возвышался над баньши, протягивая к ней свои туманно-черные лапы, пока в его теневую плоть вонзались осколки стекол и зеркал. Когда его распахнутая пасть с сотнями клыков сомкнулась на голове баньши, Алесса, вскрикнув, отвернулась.

А я так и не сумела заставить себя отвести взгляд.

Смотрела, как от баньши остаются одни лишь ошметья, а затем в громадной черной пасти исчезают и они. Словно загипнотизированная, смотрела, как Пастырь превращается обратно — в человека с окровавленным ртом. Когда я думала, как именно он убьет баньши, я представляла десятки вариантов — но ни один из них не был близок к реальности.

Нарочито медленно Пастырь вытер рот. Алесса смотрела на него оторопелым взглядом.

— Тебе не стоит меня бояться — я не ел ее, — усмехнулся он. — Моя тьма сожгла ее плоть.

— Да, спасибо, мне стало намного легче, — с гримасой отвращения отозвалась сумрачница.

Я проследила за ее взглядом и увидела сверкающее облако энергии — душу растерзанной баньши.

— Оставьте меня, — твердым голосом сказала Алесса.

— Не хочешь, чтобы мы видели, как ты выпиваешь ее душу и превращаешься в падальщицу? — сухо спросила я.

Алесса повернулась, твердо глядя на меня.

— Ты сделала свой выбор, а я — свой, — с достоинством ответила она. — А теперь уходите.

Пастырь задержал на мне взгляд.

— Еще увидимся, Кармаль. — И… исчез.

Мгновением спустя и я вернула блуждающее сознание в свое тело. Долго лежала, не шевелясь, уставившись в потолок бездумным взглядом.

В эту ночь уснуть мне так и не удалось.

ГЛАВА 22

Дни серые, долгие, мучительно похожие на друг друга… в этом доме они тянулись медленно, заставляя меня каждый час, каждую минуту вспоминать о своей ошибке.

Я не знал сна, как и не знал покоя. Куда бы я ни пошел — всюду была Алесса. А дом по-прежнему меня не отпускал.

Я хотел умереть, чтобы прекратить свое бессмысленное и мучительное существование, но… В Лимбе не умирают.

Я чувствовал жизнь за пределами своей двухэтажной клетки, ощущал жизненные токи тех, кто проезжал мимо дома Дэймона Спаркса — там, в реальном мире, который в одночасье стал для меня недосягаем, но моих сил недоставало, чтобы дотянуться до них.

Но я все же дождался своего часа. Однажды я почувствовал биение человеческого сердца. Ночь вступила в свои права, поделившись со мной своей потусторонней силой. Тогда я позвал незнакомца, на свою беду решившего воспользоваться безлюдной дорогой.

Как только мужчина переступил порог, ловушка за ним захлопнулась.

ГЛАВА 23

Я наконец был свободен. Вся эта кошмарная история с Алессой, ее смертью и ее иллюзией осталась позади. У меня теперь новая внешность и новая жизнь. Передо мной открыты все дороги.

Впервые за долгое время я был по-настоящему счастлив. Иллюзия Алессы словно бы вобрала в себя темные уголки ее души, все ее худшие черты. И то, какой она стала — жестокой, бесчувственной убийцей, выжгла в моем сердце всю любовь к ней, к настоящей. Я похоронил свою любовь к Алессе, когда закапывал ее тело.

Какой абсурд! Я дважды ее убивал…

И вот теперь оковы спали с моих рук. Книги, которые я читал в своем безумном стремлении воскресить любимую, спасли мне жизнь.