Люди сумрака (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 57

— Значит, за убийство баньши он наверняка потребует ее душу. Что же, я буду совершенно не против, — усмехнулась я.

— Не выйдет, — спокойно отозвалась Алесса. — Душа баньши нужна мне самой.

Я настолько опешила, что даже не сразу нашлась с ответом.

— Ты хочешь стать падальщицей?!

— Неважно, как это называется. — Алесса была невозмутима. — Важно то, что мне необходима ее сила.

— Ты хочешь сказать, за убийство баньши он потребует мою душу?

— Мне жаль.

Нет, ей не было жаль. Совершенно.

— Ты права — Пастырь ничем не лучше баньши, — сухо отозвалась я.

— Возможно. Но именно баньши сейчас мучает твою дочь. Подумай сама, Кармаль — ты слишком сильна для нее. Зачем ей теперь ты, когда есть более легкая добыча, юное тело и податливый разум, который так просто подчинить.

— Замолчи, — процедила я.

— Ты знаешь, что я говорю правду, — хладнокровно ответила Алесса. — Пастырь сможет обеспечить тебе спокойную жизнь в этом мире, где твою дочь не будут мучить кошмары, а тебя — страх, что однажды, когда баньши завладеет ее разумом, она или убьет кого-нибудь или… себя.

— Я уже сыта по горло всяческими сделками! — воскликнула я, вне себя от злости.

Алесса помолчала, прежде чем обронить:

— Решай сама — нужно тебе это или нет.

Я выскользнула из Сумрачного города, даже не попрощавшись. Тяжело дыша, прислонилась лбом к холодному оконному стеклу.

Что мне делать, Господи, что мне делать?

ГЛАВА 20

Я проснулся, судорожно хватая ртом воздух. Весь ужас, что Дэймон ощутил после встречи с убитой им иллюзией, жил сейчас во мне самом. Лайли проснулась и принялась успокаивать меня.

— Все нормально, — через силу сказал я. Долго молчал, прежде чем огорошить подругу: — Я видел его. Говорил с ним.

— С Дэймоном? — Лайли ошеломленно смотрела на меня.

Я кивнул.

— Чего он хотел от тебя? — заинтересовалась она.

— Помощи. После того, как Дэймон убил Алессу, она являлась ему в кошмарах и галлюцинациях. А потом… заключила его в странном месте, который она называет Лимбом. Месте явно не из нашей реальности, где нет ничего, кроме этого дома — или его отражения — и бесконечного тумана. Теперь душа Дэймона заперта в доме и обречена на вечное мучение рядом с той, которую он убил. — Я тяжело вздохнул. — А мне, чтобы выбраться из замкнутого круга, нужно освободить Дэймона — лишить иллюзию Алессы той силы, которая позволяет ей держать его в плену.

— Хочешь сказать, ты можешь помочь Дэймону спастись из лап свихнувшейся на жажде мести иллюзии? — ахнула Лайли.

— Да, но способ будет не из приятных, — неохотно отозвался я. — Помнишь книги, которые Дэймон читал после смерти Алессы, надеясь ее воскресить? Пусть они так и не дали ему ответа, но в них было рассказано о Лимбе и о том, как выбраться из него. Теперь я должен позволить душе Дэймона вселиться в мое тело. Без моего согласия у него это просто не получится.

— Господи боже мой, это еще зачем? — поразилась Лайли.

— Только так он сможет рассказать, что мне нужно будет сделать. К счастью, это всего на одну ночь. А потом все закончится, и я наконец смогу вернуться к нормальной жизни, и забыть происходящее в этом проклятом доме, как страшный сон.

— Я останусь с тобой, — решительно заявила Лайли.

Мне было не по себе от мыслей о грядущей ночи, но осознание, что Лайли будет рядом, успокаивало.

Я никогда не ждал полуночи с таким внутренним трепетом, как сейчас. Позволить чужой душе вселиться в собственное тело — не самая лучшая перспектива. Но если я хотел оставить в прошлом странный дом и его призраков, то мне нужно было пойти на это.

Я засыпал, крепко держа в руке руку Лайли.

Проснувшись утром, увидел исписанные листки бумаги, в беспорядке разбросанные по всей спальне. Почерк мой, но, как я ни пытался, так и не смог вспомнить, как и когда я это писал.

От моей возни проснулась Лайли. Я ободряюще улыбнулся ей, она ответила слабой улыбкой.

— Как все прошло? — поинтересовался я у подруги.

— Жутко, — призналась она. — Думаю, и говорить не стоит: ты был сам не свой. Не отвечал на мои вопросы, вообще на меня внимания не обращал. Зато постоянно бормотал что-то и писал, писал, писал…

Я сжал ее руку.

— Скоро все закончится, — пообещал я.

Поднявшись с кровати, собрал листки и принялся внимательно их изучать. Ритуал был несложен: мне нужно было собрать вещи Дэймона, сохранившие его энергетику — как говорила незнакомка на кладбище, частички его души.

Я собрал волосы с его расчески, влажной ватной палочкой стер засохшую каплю крови на раковине, оставшуюся после неудачного бритья. Ритуал требовал и моей крови — как проводника Дэймона в мир, из которого его так безжалостно выдернули.

Теперь мне необходимо было землей начертить сложный рисунок. Для того, чтобы ее собрать, пришлось пройти на задний двор, минуя могилу ожившей иллюзии.

«Ничего, — думал я, не в силах отвести взгляд от земли, под толщей которой лежало мертвое тело. — В последний раз я вижу этот двор. В последний раз участвую в этом мистическом безумии».

Набрав земли, я вернулся в дом. В железный чан, добытый из гаража, кинул несколько вещей, принадлежавших Дэймону: лоскут ткани с его плаща, блокнот, кусок картины и фотография, случайно найденная в бумажнике и запечатлевшая несимпатичного мужчину с длинными волосами. В тот же чан я кинул ватную палочку, вымазанную в крови и волосы Дэймона. Пока огонь пожирал свою добычу, резанул ладонь и стряхнул в него несколько капель своей собственной крови.

Когда от всех преданных огню вещей остался только пепел, я пересыпал его в стеклянную чашку и поднялся в спальню. Землей начертил на полу знак и высыпал пепел в его центр.

Приготовления к ритуалу были закончены. Я выпрямился и посмотрел на застывшую в углу комнаты Лайли. Подойдя к ней, ласково ее поцеловал.

Мне не терпелось скорей покончить со всем этим.

Вернувшись к знаку на полу, я сел на колени и вооружился последним листком бумаги. Несколько раз прочитал про себя написанные на нем незнакомые слова, прежде чем произнести их вслух.

Несколько секунд ничего не происходило. А затем в центре рисунка, на месте, где был высыпан пепел, вспыхнул белый огонь. Он начал распространяться все дальше и дальше, пока не охватил собой все линии начерченного мной знака. Когда огонь потух, мне стало холодно.

Из комнаты напротив раздалось негромкое женское пение. Вскочив на ноги, я судорожно обернулся, но никого не увидел.

А повернувшись, увидел себя, медленно поднимающегося с колен.

— Ну что? — взволнованно проговорила Лайли. — Получилось?

Тот Ленард, которого я видел всего в шаге от себя, улыбнулся девушке.

— Все закончилось, мы можем ехать домой, — сказал он.

Лайли облегченно вздохнула и обняла его.

Я закричал, взывая к ней. Она не услышала, лишь, отстранившись, спросила:

— Этот знак… оставить его здесь?

— Думаю, будет лучше, если мы его уничтожим.

Лайли согласно кивнула и собрала землю и пепел.

А я бессильно наблюдал за тем, как моя милая уходит из дома под руку с тем, кто обрек меня на вечное заточение.

Дэймон, уходя, даже не обернулся.

— Любимый, ты снова убежал от меня, — голос Алессы, который я так часто слышал в своих странных снах, заставил мое дыхание сбиться.

Она выходила из комнаты напротив. Светлые волосы обрамляли бледное лицо, нож все так же торчал из груди.

— Я — не Дэймон, — хрипло произнес я. — Он меня обманул. Он забрал мое тело, чтобы выбраться отсюда.

Иллюзия звонко рассмеялась.

— Ты хочешь обмануть меня, Дэймони? — Смех резко прекратился, а глаза предостерегающе сузились. — Я не люблю, когда меня обманывают…

Алесса или не понимала, что я — не ее возлюбленный или же не хотела понимать. В любом случае, я сам был виноват в том, что позволил Дэймону завладеть моим телом, забрать все, что принадлежало мне. В тот момент, когда я произнес слова ритуала, я разрушил свою жизнь.