Люди сумрака (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 53

— Безумно, даже отчаянно. — На губах Скаа появилась улыбка — задумчивая, едва ли не мечтательная. — Между ними всегда существовала некая связь. Они всегда представлялись мне двумя половинами единого целого…

— Дэймон мог бы наложить иллюзию? Вообще способен на это?

Скаа покачала головой.

— Обычно дар имеет лишь одну грань. К тому же магов-отшельников в Дейстере не так уж и мало.

— Не сомневаюсь, — пробормотала я. Тем хуже для меня — преследуемые церковью, они привыкли скрываться. — Когда вы заглядывали в воспоминания Алессы Вингтон, не было ли в них кого-то, кто мог бы желать ей зла? Быть может, она с кем-то ссорилась или кого-то боялась?

— Ссорилась, с отцом, — равнодушно бросила Скаа. — Ему совершенно не нравился ее нынешний ухажер, он считал, что она достойна лучшего.

Я хмыкнула.

— Знаете, ваши умения заглядывать человеку в голову очень бы пригодились полиции.

— Да, если бы только церковь не называла таких, как я, детьми Сатаны.

Мы помолчали. Скаа, чуть запрокинув голову, выпускала из приоткрытых губ струйки дыма. Я записала все сказанное ею в блокнот.

— Зачем вы создали Игру?

Кажется, мой неожиданный вопрос немало удивил черноволосую. Она с полминуты смотрела мне в глаза немигающим взглядом. Пыталась мысли прочитать? Потом пожала плечами.

— Игра приносит неплохие деньги.

— Но дело ведь не только в этом?

— Не только, — спокойно согласилась она. — Игра — это свобода. Для нас, ментальных магов, магов-иллюзоров, магов-стихийников. Мы устали от гонений, и это — наш способ проявить свою силу. Те, кто участвует в Игре, никогда о нас не расскажет.

— Потому что это либо сами одаренные — такие, как я, либо те, за кого поручились другие одаренные. Вот зачем вам нужны «рекомендации».

— Верно, — согласилась Скаа. — Только здесь и только так мы можем быть самими собой. Мы погружаемся в сознание одиночных участников Игры и моделируем для них иллюзорную реальность. Сообща создаем ирреальные дома, города или области мира вроде пустынь и джунглей, где участникам Игры предстоит бороться за выживание.

— То есть создаете изумительно правдоподобные иллюзии, — задумчиво протянула я. — Что для вас, создающих целые миры, стоит придать умершей женщине черты лица той, что никогда не существовала?

Скаа наградила меня долгим холодным взглядом. Всю ее расслабленность и дружелюбие как ластиком стерли.

— Никто из нас не имеет к этому никакого отношения.

— Правда? — спокойно спросила я.

— Потопишь нас — и потонешь вместе с нами, — прошипела Скаа.

— И не собиралась, — резче, чем планировала, ответила я.

— Надеюсь, — голос смуглокожей одаренной не потеплел ни на градус. — Просто помни — я знаю о тебе все.

Я захлопнула блокнот, неторопливо положила его в карман.

— Было приятно пообщаться, — развернувшись, неторопливо направилась прочь. Спину мне прожигал взгляд Скаа.

На обратной дороге домой в такси я слегка задремала — сказалось напряжение последних недель. Проснулась с колотящимся сердцем, когда водитель просигналил зазевавшейся на дороге собаке.

— Мамочка! — Лори выбежала из кухни, звонко поцеловала меня в подставленную щеку.

— Как успехи в школе?

— Хорошо.

Фраза была исключительной формальностью: Лори — умничка, и очень старательная. Даже кошмары, большинство из которых, к счастью, она не помнила, не мешали ей прилежно учиться. Всего полчаса непринужденной болтовни за ужином — и все мои тревоги бесследно растворились. Вместе, вдвоем, мы справимся с любой напастью.

Зазвонил телефон. Сердце ухнуло вниз — Феликс. С того дня, как я убежала от него, как от прокаженного, мы толком не общались, обмениваясь исключительно рабочими фразами. И — ни слова о произошедшем. Я не чувствовала необходимости извиняться или что-либо объяснять, потому что не чувствовала себя виноватой — я ничем не обязана ему. Но это не отменяла того факта, что каждый раз глядя на него, я ощущала странную горечь. Что случилось бы, позволь я себя поцеловать? Это так бы и осталось приятным завершением приятного вечера или стало бы началом чего-то нового? И каждый раз я отвечала самой себе — теперь уже я этого не узнаю.

— Да? — Мой голос звучал ровно, не выдавая и сотой доли тех эмоций, что бушевали внутри. Зачем он звонит так поздно? Работа? Вряд ли. И почему, черт возьми, так волнует, зачем он звонит?

— Кармаль… — Он выдохнул мое имя и замолчал. Нервно рассмеялся. — Я думаю, нам пора перестать играть в кошки-мышки, а непосредственно тебе — перестать выпускать коготки.

Я рассмеялась в ответ. Напряжение спало.

— Ты хочешь предложить что-то конкретное?

— Да. Свидание. — Голос Феликса был тверд. — Без лишних глаз, только мы вдвоем, не прикрываясь работой или дружеской посиделкой. Свидание.

В горле неожиданно пересохло.

— Я… мне надо подумать.

— Опять отступаешь? — с усмешкой произнес он. — Кармаль… чего ты боишься?

— Сейчас правда не время, — отозвалась я, потирая свободной рукой висок.

— Но оно хотя бы настанет?

Я вздохнула.

— Обещаю, ты узнаешь об этом первым.

Флетчер невесело рассмеялся в трубку.

— Я хочу узнать тебя лучше, хочу, чтобы ты узнала меня. Я — не монстр, Кармаль, меня не нужно бояться.

Я вздрогнула. Взглянула на потухший экран — Феликс отключился. С губ вырвался мученический стон.

— Что случилась? — Лори удивленно распахнула глаза.

— Ничего, зайка, доедай.

Я занялась мытьем посуды, но в голове настойчиво звучал голос Феликса: «Чего ты боишься, Кармаль?».

Игра двух полюсов — минус на плюс — он манил меня к себе, но я упорно этому сопротивлялась. Слишком много боли было в моей жизни и слишком много сил уходило, чтобы заглушить в себе болезненные воспоминания и научиться жить дальше. Я устала от предательств близких мне людей — матери, отца, Лили-Беллы. Сближаться с людьми — значит, открыть им свою душу, убрать броню с сердца, оставив его голым, незащищенным.

Я не хотела нового предательства. Вот он — мой самый сильный страх, который не излечило даже время.

После ужина я легла на кровать с ноутбуком, вбила в поисковик: «Алесса Вингтон», пробежалась по предложенным ссылкам. Симпатичная девушка, очень интересная, яркая внешность. Отец владеет крупной рекламной компанией в Импагро, мать — успешный адвокат. Как могло так случиться, что они оба не заявили о пропаже дочери? Я тяжко вздохнула. А ведь я даже не могла им сказать о том, что Алесса мертва — до тех пор, пока не найду способ развеять покрывающую ее тело иллюзию. Иначе как я объясню то, что знаю, не рискуя при этом привлечь внимание церкви?

В тот же день, как обнаружила истинную личность жертвы, я рассказала обо всем Франческе. Она пообещала, что выяснит у Руаре насчет разрушения иллюзорных чар. Но… Фран пока не радовала меня новостями, и у меня не было другого выхода, кроме как и дальше хранить тайну, доступную лишь нам двоим.

Я ввела «Дэймон Спаркс», и уже спустя два клика попала на его собственный сайт. Галерея работ — фотокопии нарисованных им картин. Действительно, необычно. Не скажу, что я была заядлой ценительницей прекрасного и хорошо разбиралась в искусстве, но в галереи все-таки заглядывать мне доводилось. И обычно стиль художника был узнаваем — кто-то предпочитал сюрреализм, кто-то — теплые тона, кто-то — мрачные.

Картины же Спаркса были и впрямь непохожи одна на другую — будто рисовали их совершенно разные люди. Глядя на некоторые из них, я морщилась — ужаснейшая безвкусица, на других же подолгу останавливала взгляд.

Под каждым фото — дата публикации. Судя по ним, сайт долгое время не обновлялся, и возобновил работу только три с половиной недели назад — спустя неделю после того, как мы нашли труп Алессы Вингтон, скрытый иллюзорными чарами. Я собиралась завтра нанести ему визит и выяснить, что же происходило между ними в последнее время и почему он не заявил в полицию об исчезновении возлюбленной? Не знал об этом или, напротив, был к этому причастен?