Возвращение к Мастеру - Кокохина Антонина Георгиевна - Страница 4

— Не может быть! — восхищенно вздохнула Груня, — и правда, говорит, да еще и по-нашему! Как тебя зовут, котя-котик?

— Бегемотя — Бегемотик, — невпопад, но в рифму ответил тот, — одним словом Бегемот.

Домработница не могла отвести от него взгляд, а кот самодовольно поворачивался то одним, то другим боком, как зарубежная кинозвезда на подиуме, позволяя любоваться на себя во всей красе.

— Ой, я же про еду совсем забыла! Сейчас мы все вместе будем готовить, иначе мне не успеть. Я накормлю вас сегодня по-королевски.

— Чур, королем буду я, — безапелляционно заявил кот.

— Конечно, милый, — Груня встала на цыпочки и погладила его по голове, а Коровьев завистливо покрутил пальцем у виска.

Вскоре каждый был занят своим делом. Фагот вызвался почистить 25 килограммов овощей. Нож с такой скоростью мелькал в его ловких пальцах, что казалось у него не две руки, а четыре. Маргарита Николаевна терла очищенный и вымытый картофель на мелкой терке, а Бегемот отжимал эту суспензию, отделяя крахмальную жидкость от твердого вещества.

Командовала парадом Груня. Она лепила из картофельного теста тонкие лепешки, наполняла их смесью из маленьких кусочков говядины, свинины, сала и чеснока и формовала круглые клецки. Зашедшего к ним на огонек Азазелло поставили на приготовление бульона из мозговой косточки. Когда тот закипел, он опустил в кастрюлю клецки, вдохнул носом вкусный аромат и зажмурился от удовольствия.

Кот и хорошо выспавшаяся Гелла помогли стряпать смаженцы, драники, салаты и цыплят табака.

Часа через полтора вся компания дружно расположилась за овальным столом и наслаждалась обедом. Груня сидела рядом с котиком и подкладывала ему на тарелку то, что повкуснее, к молчаливому негодованию остальных членов труппы бродячих актеров.

— Мы похожи на рыцарей круглого стола, — пошутил Коровьев.

Бегемот тут же вытащил из-под сиденья стула золотую корону и напялил ее себе на голову.

— Тебе очень идет, Бегемошенька, — умилилась его почитательница.

— Подлецу все к лицу, — пробормотала ведьма себе под нос, но ее никто не поддержал.

Слово взял Воланд:

— Повезло Степану Богдановичу Лиходееву с домработницей. Вы очень добрый и отзывчивый человек, Груня. Благодарствую за обед.

— На здоровье, — женщина зарделась от похвалы, — я тоже очень вам всем благодарна. Три года назад Степа вел, прямо скажем, совсем аморальный образ жизни: каждый вечер после работы напивался с друзьями, бедокурил, скандалил, за женщинами бегал. А потом приехали вы и послали его в Ялту на лечение. Когда он вернулся, его уволили с работы и направили в Ростов заведовать гастрономом. Директором Варьете назначили некоего Алоизия Могарыча, который отличился тем, что вымогал взятки у своего администратора Варенухи. Могарыча посадили, а Степу вернули на прежнее место, и он стал совершенно другим человеком. Перестал употреблять алкогольные напитки, развелся с женой и сделал мне предложение выйти за него замуж. Я согласилась. У нас уже двое детей — мальчик и девочка, они сейчас гостят у моих родителей в Воронеже. Вот только мы договорились с мужем, что дети будут записаны на мою девичью фамилию — Добродеева, чтобы ребята не дразнили их лиходеями. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.

— Примите наши запоздалые поздравления и позвольте сделать Вам символический подарок — свадебное путешествие в гостеприимную Ялту, — глава труппы, как фокусник извлек из воздуха большой конверт, — здесь две путевки в санаторий им. Н.А. Семашко, два железнодорожных билета до Анапы и два билета на автобус от Анапы до Ялты. Собираться нужно прямо сейчас, поезд с Казанского вокзала отходит сегодня ровно в 18.15.

— А как же…

— Не волнуйтесь, Степану Богдановичу я уже звоню, он будет ждать на перроне в 17.30, а Маргарита Николаевна проводит Вас до самого вокзала, — Коровьев метнулся в прихожую и набрал номер кабинета директора театра Варьете.

— Товарищ Лиходеев? — заговорил он глубоким грудным голосом председателя профкома Аграфены Иосифовны Поппель, — я звоню Вам от имени и по поручению вышестоящей организации. За отличную работу Вас решили поощрить горящими путевками в санаторий, расположенный на южном побережье Черного моря. Отправление сегодня в 18.15 с Казанского вокзала. Жена будет ждать на перроне в 17.30, не опаздывайте.

— Как говорил Людовик XVIII, точность — вежливость королей, но обязанность для их подданных, — добавил Фагот в назидание и повесил трубку.

Груня быстро и умело собралась в дорогу. Пришло время прощаться. Все выстроились в очередь, чтобы пожать, или поцеловать ей руку, а Бегемот заключил ее в свои пушистые объятия.

Воланд смотрел из окна на отъезжавшее от подъезда такси:

— Не волнуйтесь, она забудет о нас, как только встретится с мужем. Так будет лучше. Меньше знаешь — крепче спишь. А сейчас приглашаю всех на небольшое производственное совещание.

— Итак, дамы, господа и товарищи, начнем. Не будем тянуть кота за хвост.

Бегемот надулся и на всякий случай обмотал хвост вокруг левой лапы.

— Давайте распределим обязанности таким образом, — продолжил Мессир, — Фагот и кот займутся бывшим боровом — транспортным средством домработницы Наташи, служившей когда-то у Маргариты Николаевны. Гелла проведает старичка, покупавшего в Торгсине на Смоленском рынке три миндальных пирожных.

— Наш человек. Здорово он тогда огрел подносом по плешивой башке фальшивого иностранца в сиреневом костюме и шляпку с него снял, чтобы удобнее было треснуть. Тот даже в кадку с керченской сельдью угодил, костюмчик малость сзади попачкал, — Коровьев причмокнул от удовольствия.

— Поверите ли, Мессир, ведь за нас, горемык несчастных, никто не вступился тогда, кроме него. Толпа народа стояла вокруг и глазела, а дедушка этот свой кулечек с пирожными на пол бросил, не пожалел, и грудью встал, как древний богатырь Святогор, чтобы защитить меня, простого, бедного, обездоленного человека с примусом под мышкой, — Бегемот не выдержал и разрыдался от жалости к самому себе.

Фагот обнял его, чтобы утешить, и тоже горько заплакал, содрогаясь всем телом.

В перерывах между всхлипами были слышны только короткие фразы:

— Он его хрясь, а тот — «хрюк» и в бочку плюх!

А потом и вовсе односложно: хрюк! Плюх! Хрюк — хрюк!

Гелла не выдержала первая.

Она встала с кресла и подошла к бедолагам:

— Мальчики, перестаньте хрюкать. На вас больно смотреть. Я, ведьма и вампирша в тринадцатом поколении, торжественно клянусь и обещаю достойно отблагодарить вашего спасителя, — для пущей важности она подняла руку в пионерском салюте, — здесь на столике немного мороженого в серебряных вазочках. Попробуйте, может, оно и полегчает.

Плаксы, как по команде, успокоились и дружно накинулись на мороженое разных сортов, принесенное заботливой Геллой.

— Ну а мы с Азазелло нанесем визит бывшему финдиректору театра Варьете Григорию Даниловичу Римскому. Сегодняшнее полнолуние благоприятствует нашим начинаниям. Желаю всем успеха, дамы, господа и товарищи коты, — завершил свою речь Воланд.

Собравшаяся аудитория поддержала его дружными аплодисментами, а Бегемот крикнул:

— Урр-а-мрау!

Глава 6

ИВАН БЕЗДОМНЫЙ

Маргарита стояла на платформе и с грустью смотрела вслед поезду, уносящему вдаль счастливую пару. Неожиданно ее кто-то окликнул по имени, и она удивленно обернулась. Перед ней стоял поэт Иван Бездомный с небольшим дорожным чемоданчиком в правой руке: